Камилла Садовская

— Мирон… — жалобно произношу его имя, и он встаёт напротив во весь рост, взяв мою руку и положив к себе между ног. А там такое, что у меня во рту пересыхает. Как же давно я его не чувствовала…

Мы с ним будто пробежали пятикилометровку, я реально начинаю задыхаться. Это слишком возбуждает, а воздуха в лёгких всё меньше. Вдруг я потеряю сознание?

Всё ещё держу ладонь там, куда он её положил, а сама мечтаю встать перед ним на колени. Это какой-то психологический приём. «Я покоряюсь тебе, чтобы ты покорилась мне». Но мне нужно большее…

— Мне этого мало, — шепчу ему, рассматривая его лицо в темноте комнаты. Как всегда, невероятно красивый… Как всегда, безумный. Безудержный… Такой, блин, сексуальный… Эти омуты… Я без них уже не могу. Не дышу просто…

— Но я весь твой, — отвечает он, нахмурившись. — Неужели ты этого не видишь?

— Нет, — говорю, с огорчением опустив взгляд и мотая головой. — Я вижу, как тебя обнимают другие… Вижу, как их носы касаются места, которое я так люблю. Слышу, как ты говоришь их имена в одном предложении со словом «трахнуть» и меня всю трясёт от этого… Знаешь, что я чувствую при этом? Я даже уже не могу объяснить. Внутри будто огромная дыра и она становится всё больше. Может я просто не умею быть в отношениях, не знаю… Но с тобой я… Я будто рвусь на части…

— Скажи, если тебе кажется, что я такой аморальный тип, почему же я не сплю ни с кем, а жду, когда именно ты снизойдешь до меня… Почему я как щенок таскаюсь за тобой, хотя не желаю быть твоим корги, Каля? Скажи мне…

— Потому что ты…

— Потому что я люблю тебя, дурочка, — перебивает он, заставив моё сердце метаться по грудной клетке. Я никогда не думала, что слышать эти слова может быть и больно, и мучительно приятно одновременно. Как будто я ждала их всю свою жизнь.

Он придерживает меня за скулы и смотрит в мои глаза так, что я тону в нём. Снова. И быть может это неправильно — вестись на эти три слова, но я ведусь. Настолько, что всё внутри меня превозносится. Будто за моей спиной отрастают крылья…

— Ты поцелуешь меня? — спрашивает он, проводя кончиками пальцев по моей шее и скулам.

— Дай насладиться тем, что я ощущаю, когда смотрю на тебя, — отвечаю, зачесывая его густые волосы назад. — Мирон…

— М?

— Я тоже тебя люблю…

Я выдыхаю это в его губы, привстав на носочки и обхватив его за шею, и он уже не выдерживает… Приподнимая меня над полом и снося с ног, молниеносно валит на кровать. Руки сдирают с меня одежду, а я только и успеваю, что целовать его и гладить, потому что до смерти соскучилась по вкусу его губ… По их настойчивости и требовательности. По его горячему стану… По его твёрдости и несгибаемости… Это ожидание невыносимо. Я буквально чувствую, как нас трясёт друг по другу и низ живота тянет так сильно, что кажется будто туда сложили тяжёлые камни… Это просто ахххренеть, как мучает и драконит…

Мы не медлим. Всё происходит очень быстро на этот раз. Я врезаюсь в его кожу ногтями, когда вновь ощущаю его в себе. Не могу насытиться им, не могу перестать слышать бешенный стук своего сердца. Он прижимает меня крепче и движения становятся уже совсем не нежными, а грубыми и жёсткими. Мы с ним будто сплетаемся воедино, делим территорию, размечаем границы, и я ощущаю, как сильно мокну под ним. Как хочу быть только с ним. Я бы никогда не захотела другого парня, я просто уверена в этом. Его ладонь лежит на моей шее, пока он целует мои губы и периодически смотрит на меня таким влюбленным и совершенно безрассудным взглядом. Мы с ним точно сошли с ума, раз позволяем себе это здесь, но и без него жизнь кажется мне невыносимой…

— Ты нужен мне, — притягиваю его ближе, сцепивши ноги за его поясницей. Он тяжёлый и мощный, но я не хочу отпускать его с себя. Хочу, чтобы он был моим покрывалом. И пусть это глупо. Я не перестану об этом думать.

— А ты мне, Камилла, — я ощущаю дрожь повсюду. Он тот единственный, который делает меня живой. Мы в раз кончаем, и я просто улетаю куда-то, не думая ни о чём, кроме того, что сейчас произошло…

Мирон чуть привстаёт с меня и ложится рядом, убирая с моего лица пряди волос.

— Я безумно рад, что ты приехала… Я хотел этого. Очень, — признаётся он, глядя мне в глаза.

— А Женя тоже этого хотела? — спрашиваю, вызвав на его лице улыбку.

— Не знаю, возможно, — отвечает он, пожав плечами. — Хочешь я пойду спрошу?

— Мечтаю, — говорю, на что он пытается встать в шутку, но я перехватываю его и залезаю сверху. — Ты больше никуда от меня не уйдешь. — прибиваю его руки к подушке и непроизвольно рассматриваю имя его сестры на плече. — Хочу, чтобы мы научились доверять друг другу и ждать…

— Ждать, когда твой брательник оторвёт нам головы? Мне нравится, — улыбается он, перемещая свои ладони мне на бёдра, и я снова чувствую его у себя между ног.

— Может он обрадуется за нас… Пожелает нам счастья и будет свидетелем у нас на свадьбе, — говорю это, улыбаясь, на что Мирон с отвращением морщится.

— Тебе только восемнадцать исполнилось... Какая, нахрен, свадьба?

— Да я пошутила, расслабься, Казанова, — ложусь на его грудь и смотрю ему в глаза. — Как ты занервничал, что у тебя отберут статус свободы… Да? Тогда девчонки найдут себе новый объект обожания.

— Девчонки давно нашли другой. Он в соседней комнате. Потому что его сестра меня заколдовала…

— Ты правда так считаешь? Что я заколдовала тебя? — спрашиваю, нахмурившись.

Он жмёт плечами, аккуратно лаская мои бёдра.

— Называй как хочешь… Но я полностью тобой околдован, — улыбается он, глядя на меня. — Но я не жалею об этом.

— Мы с тобой доиграемся…

— Я не играл. Я боюсь его ранить. Для меня это пострашнее, чем потерять мать, потому что у меня никого кроме вас нет, — твердит он, заставив меня проглотить ком. Наверное, Влад — его отдушина в том мире, где он потерял свою старшую сестру.

— Я понимаю… И мне жаль, — отвечаю, трогая кончиками пальцев его волосы. Мне так нравится их густота и жесткость. — Ты должен кое-что знать… Я ушла с костра, потому что… Тот парень Митяй сказал о нас с тобой… В общем, что он не слепой и что видит, что мы с тобой… Спим… И предлагал мне заняться с ним тем же… Я просто боюсь, что он что-то ляпнет Владу...

Мирон тут же привстаёт и меняется в лице. Но суть не в том, что он боится сплетен, наверное, я ляпнула лишнего… Чёрт, я только сейчас это поняла…

— Он что, блядь… Что он тебе предлагал?!

Глаза тут же покрывает морок. Он смотрит так, словно в него вселился сам Дьявол…

— Я послала его и ушла. Понимаю, как это выглядит… — пытаюсь объяснить, что я ни при чём, но он смотрит так, словно реально злится. И я не знаю, на меня или же на Митяя… Не понимаю, что происходит.

— Он подошёл к тебе и говорил, что хочет тебя трахнуть?

— Не совсем так, но…

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — спрашивает он, судорожно надевая на себя одежду.

— Мирон, погоди… Куда ты? Я ничего такого не сделала. Пожалуйста, останься здесь. Со мной. Я просто не могла не рассказать…

— Ты думаешь, что какой-то хуесос будет предлагать девушке, которую я люблю трахаться с ним, а я буду типа сидеть и молчать что ли? — на его лице изумление, и я знаю, как он любит драться, но совершенно не готова к этому сейчас. Мне становится страшно.

— Но… Мирон, так нельзя. Не надо никуда идти, я тебя прошу… — хватаю его за руки, но бесполезно. — Будет только хуже!

Какая же я идиотка, что вообще заикнулась об этом.

— Нет, — перегораживаю ему выход. — Я тебя не отпущу… Нет!

— А я даже спрашивать не буду, Камилла, — говорит он, взяв меня за руку, и дёргает на себя. Так, что я оказываюсь в его руках и обнимаю его за шею абсолютно голая, повиснув на нём.

— Пожалуйста… Не уходи…

— Не я это начал, родная… Оденься, — слышу это и слёзы текут из моих глаз, когда он целует меня в макушку и выходит из комнаты, заставив моё сердце загудеть от страха…