Виктория Зуева
Яровой…
Парень — мечта. Парень — больная фантазия…
И моя в том числе, конечно…
Лежу с одним открытым глазом в темноте и уговариваю себя не смотреть на то, как он переодевается… Но мысли о его заднице не покидают. Я вижу её далеко не в первый раз. Да и его всего в целом… Рисую иногда даже… Эти грубые линии… Мышечные впадины и выпуклости. Эту… Мужскую стать, про которую можно только толдычить «вау» в социальных сетях или стонать по углам, как делают остальные девочки. Да и я туда уж. Такой стыд…
До сих пор не могу простить себе этот дурацкий поцелуй… Эту жалкую попытку. Зачем я вообще так сделала?! Это было настолько неконтролируемое желание. Порыв… Я же и целоваться-то не умею, блин… А тут как притянуло. Ужасно…
Он с такой как я всё равно никогда не будет…
Это тупая наивная мысль где-то на подкорке портит мою и без того убогую жизнь. Проще вообще на него не смотреть. Потому что это как дразнить самого себя. Словно смотреть на конфеты с прилавка… И не мочь до них дотянуться. У меня всегда так было… И сейчас…
Он же как оживший монумент. Его спина… Такая фактурная. Руки — две огромные колонны. Тяжёлые, напряженные и по ним тянутся прутья вен и татуировок… Поэтому я смотрю на него. Эстетически он прекрасен. А внутри… Да я толком о нём ничего и не знаю. Только то, что о нём говорят и то, как его везде встречают. Он же спортсмен. Идеально слажен, красив, вроде как достаточно умён, чтобы здесь учиться… При деньгах. А ещё… У него неплохой характер. Во всяком случае, я за ним каких-то конфликтов и выпадов особо не замечала.
Он сдержан, самодостаточен и спокоен. Выдержка у него стальная. И задница такая же… Госссссподи…
Уходит плавать, а я так и смотрю ему вслед…
Не хочу ему рассказывать ничего о себе. Ни о том, что тут делаю, ни как оказалась здесь… Вообще ничего из этого. Даже как меня зовут. Будет проще, если он вообще забудет о моём существовании. В конце концов, он целый месяц меня вообще не замечал, так что… Всё возможно…
Пытаюсь уснуть и настроить себя на гармонию с собственными мыслями, но не работает. Внутри каша…
Я же понимаю, что уже натворила дел, когда присосалась к нему губами. Да и сейчас здесь… Он легко может меня сдать. И меня выгонят отсюда при первой же возможности. Мама и так ругается на меня всё время, чтобы я не спалилась… Не хочу её подставлять.
И спустя примерно час моих таких мучений Яровой проходит мимо и идёт в сторону душевых мыться…
Я делаю вид, что сплю… Но всё ещё подсматриваю…
Затем он снова возвращается до своей кабинки. Переодевается, как ни в чём не бывало... Снимает полотенце со своих массивных бёдер и… Натягивает на себя трусы, джинсы… и так далее по списку… Пока я рассматриваю его в полумраке помещения, подсвеченного лишь фонариком его телефона… Так ещё красивее, конечно. Подстава…
Через несколько секунд он оборачивается и резко светит на меня, заставив зажмуриться.
— Спалилась…
— Убери его, блин…
— Долго на меня тайно пялиться собралась?
— Ой… Не льсти себе, самозванец… — отворачиваюсь к стене, пока он насмехается. Небось очень рад, что вот так меня поймал. Да и пофиг… Я же живая. А у него просто мышцы красивые… Не собираюсь оправдываться. Кроме того, я просто контролирую ситуацию… Одним глазом. А второй гуляет свободно… От его жопы до… Этой штуки, которую я пока не видела… Но мне бы хотелось, наверное. Просто посмотреть издалека… Каким там бывает это совершенство.
— А ты смешная…
— Ну, спасибо. С вас пять тысяч…
— Тебе что деньги нужны?
— А ты что у нас благотворительный фонд? Иди, золотой мальчик, тебя уже дома ждут… — бурчу себе под нос, но слышу, что он идёт ко мне… Со своим телефоном в руке.
Я тут же дёргаюсь, потому что он и я… В такой недопустимой близости для меня просто мучение. Я так не могу реально. И так тяжело с ним было ехать в одной машине. Да ещё и с последствиями своих неправильных решений…
— Тихо-тихо… Я же просто поболтать, чё ты…
— Ничё… Иди с друзьями своими болтай… Они тебе поклоняются, — продолжаю ворчать, сама не зная почему… Просто мне мерзко смотреть на то, как они все его обсуждают. А девушки? Если бы вы только слышали…
Я-то слышу. Я же здесь почти постоянно. В этих стенах. И меня никто не замечает. Но они по нему буквально сопли пускают… Толпами. Говорят, девушки у него нет, но я не знаю… Быть может, он просто не светится сильно.
И я тут ещё такая… С тем нелепым чмоком.
Он при этом смеётся, будто я реально что-то смешное сказала и садится рядом. Примерно в метре от меня.
И как же сразу реагирует внутренний мотор. О рёбра долбит так, что вся краснею. Хорошо, что здесь всё-таки темно…
— Тебе удобно так спать? Тут же твёрдо… — констатирует очевидное. Будто я сама не знаю. Но просто нашему золотому мальчику невдомек, что иногда ситуация не спрашивает…
— Нормально. Ещё будут неуместные вопросы?
— Будут… Сильно поругалась?
— А что? Хочешь меня к себе домой пожить пригласить?
— Ну, поехали, — предлагает он, вызвав у меня нервный смех. Реально аж зубы стучат. Вот же бред…
— Очень смешно, Яровой…
— Да это не шутка как бы… У меня родители без загонов… Понимающие…
— Ну да… Конечно, — представляю я этот фарс. — Могу я попросить тебя об одном?
— Да…
— Не говори никому только. Что видел здесь меня… Ладно?
— Ладно… — отвечает он, и я отворачиваюсь снова… Ощущаю какую-то непонятную дрожь от его присутствия.
И это ощущение с каждой секундой становится всё сильнее… Я бы даже сказала ярче. Хотя это же Яр… Что тут удивительного…
— Часто так тусишь тут…
— Бывает…
— Не скучно?
— Нормально…
Слышу, как его рука крадётся к моему альбому, и тут же перехватываю его.
— Не смей!
— А что… Что-то там запретное? — ухмыляется. Если бы он только знал…
— Не твоего ума дело, — рычу и забираю его, засунув себе под импровизированную подушку в виде скатанных в кучу вещей.
— Полегче давай… Чё я тебе сделал-то… Или ты из-за поцелуя… — выпаливает, а у меня сразу внутри так жечь начинает. Так и знала, что будет припоминать. Так и знала, что наделала глупостей. И что для него это очередной повод поиздеваться, но я не унываю. Моментально покрываюсь броней, как привыкла. Ему точно её не пробить.
— Какого ещё поцелуя…
— М-м-м… Удобная, конечно, позиция… — словно обвиняет меня в чём-то. Нахал.
— Это не поцелуй был даже, успокойся. Просто губы вытереть хотела…
Он ржёт, а я вздыхаю. Этот дурацкий тембр… Проклятый смех. И как меня бесит его красота… Я на него смотреть не могу. Сразу же внутри будто муравьишки пробегают. Прямо за рёбрами… Что это ещё такое?! Откуда такие реакции? И почему один взгляд на Ярового способен довести меня до ручки? Дело в его шикарной заднице, так? Ну ты и извращенка, Вика… С учётом того, что девственница…
— Уходи…
— Не… Я пока не хочу… Мне тут нравится… — выдаёт он, опираясь на стенку. Сидит в телефоне, а потом включает тихо свою музыку и прикрывает глаза.
— Что ты делаешь?
— Релаксирую… А ты? — открывает один.
— А я наблюдаю за одним придурком…
— И как тебе?
— Ужасно.
— А я думаю, что тебе нравится. Потому что ты уже не в первый раз за ним наблюдаешь…
— Потому что он один единственный задерживается в универе, словно у него дома родного нет. Почти каждый день до ночи…
— Могу сказать то же самое о тебе, — улыбается он и щёлкает меня по носу, отчего я вздрагиваю и кладу туда же свою ладонь.
— Ты что?! Совсем уже?
— А что не так?
— Не нужно меня трогать!
— Ну ты же вытерла об меня свои губы… Когда захотела… Ви. Я таких странных как ты ещё не встречал.
— Что поделаешь. Такое бывает. Не всем быть твоими фанатками…
Тут я снова вру, конечно. Всем… Абсолютно всем, и я не исключение.
Но я тут, не потому что его сталкерю, просто у меня нет выбора. А его присутствие сводит меня с ума.
— Хах… Ну я особо своих фанаток и не видел тут…
— Ну да… Ну да… Какой кошмар у тебя играет?
— Это хаус… Что не так? Не нравится?
— Не-а…
— Ладно, — вырубает, включая что-то более спокойное. — Норм? Лучше?
Даже то, что Яровой по моей просьбе меняет музыку и мы с ним вдвоем в тёмной раздевалке кажется мне максимально странным… А уж всё остальное и подавно…
— Лучше… Ты ещё долго тут торчать собрался? Тебе разве не пора?
— Нет… Выгоняешь?
— Ну… Я не могу тебя выгонять. Технически это не моё жильё…
— Да ладно? Я уж думал приватизировала давно…
— Нет, капиталисты не поддаются провокациям…
— Понятно… Ну ничего. Достанется по завещанию чуть позже…
— Хотя бы что-то, — вздыхаю я, а он улыбается.
— Что?
— Да ничего, — отмахиваюсь, а потом его телефон начинает звонить, прервав музыку, и там высвечивается «Полина».
Наши с ним глаза встречаются, и он сбрасывает вызов, нахмурившись.
Ну ладно… Допустим… Я закатываю глаза, пытаясь поправить свою «подушку», а он на меня так смотрит.
— Что-то снова не так?
— Что? Не так? Тебе показалось…
Он усмехается и поглядывает на меня с небольшой иронией. Не знаю, чего прицепился? А его Полина никак не унимается.
— Да, блядь… — ругается и скидывает снова, а потом и вовсе выключает музыку.
— Что такое… Фанатки…
— Не важно…
— М-м-м… — делаю вид, что зеваю. А на деле не хочу больше видеть это имя на экране его телефона. Да и его самого тоже. — Спокойной ночи, Яровой…
Он чуть поддевает край моего одеяла, и прикрывает свои ноги, развалившись рядом.
— Эй… Ты чего…
— Чего? Спокойной ночи… Я думал, мы спать ложимся…
— Блин! Даня… Я не буду с тобой спать. Это моё место для сна… Ты чего?
— Извини, на нём просто не написано, что оно твоё, и я подумал… — издевается он, но я прерываю его одним своим взглядом.
— Ты хреново подумал. Уходи отсюда!
— Вот теперь ты точно меня выгоняешь…
— Да, теперь да! — настаиваю, взглянув на его милую мордашку с такой симпатичной ямочкой на щеке.
Тук-тук-тук… Господи… Прекрати!
Прекрати стучать как осатанелое! Тебя слышно!
Увожу стеснительный взгляд и фыркаю, слыша, как он встаёт с места.
— Ладно, как хочешь… Не буду тебя напрягать лучше. Точно не хочешь ко мне в гости? — спрашивает повторно, отчего у меня пересыхает во рту. Он что серьёзно? Просто привести меня домой, как будто мы сто лет знакомы… Это так, блин, странно. Просто жесть какая-то. Не могу же я воспользоваться парнем, который мне реально нравится просто для того, чтобы переночевать у него несколько раз. Нафиг. Нет.
— Точно…
— Окей… Спокойной ночи… Ви, — выдаёт напоследок, забирает свой телефон и уходит отсюда, оставив меня одну в темноте с безумно колотящимся сердцем…