Даниил Яровой
Трое суток спустя…
— Ээээй… Какая она прикольная…
— Да? Тоже такую хочешь? — спрашивает сестра с ехидной улыбочкой, пока я пытаюсь взять Алису на руки. Куда сложнее, чем кубок, конечно… Чем медаль, чем любая награда. Это…
Блин… Это ребёнок. Ребёнок моей сестры. Из моей сестры… Жесть какая.
— Не… Спасибо. Я как-то пасс. Это вы у нас братцы-кролики, — она трескает меня, хотя родила только три дня назад, а я смеюсь. Да похрен мне на то, что они с Алеком всех перегнали. Она у нас самая ранняя… Залетела в восемнадцать. И родила в восемнадцать… Как-то так вышло. Не доглядели из-за аварии с Егором, но она и не жалуется. Кроме того, у нас тут такие «чудесные последствия» в виде трёхкилограммового кулька. Смотрю на темноглазую красавицу, но не упускаю возможности подъебать сестрёнку. — Привеееет… Блин… На Алека жесть как похожа…
— Что? Неееет, — смеётся Васька. — Даня, блин!
— Да ладно, чё ты… Он же у тебя альфач… Красивая девчонка вырастет… Когда эти морщины разгладятся…
— Я тебя убью, Даня. Лучше позови маму…
— Ща они придут… — смеюсь я. — Пошли раскладывать подарки… Алек помогает… Ну у тебя всё путём, да? Я за вами не поспеваю… Витьку вот-вот привезут…
— Да, всё более чем прекрасно… Кажется, я наконец поняла, чего мне не хватало…
Я бы сказал, что сестре всю жизнь не хватало того, кто вытащит шило у неё из задницы… Но я промолчу… С Беркутом сраться не хочу. Мы всегда зашибись общались. Всё-таки он лучший друг моего старшего брата. И хотя они говорят, что из меня вымахал настоящий конь, драться я не люблю. Я люблю побеждать, а это совсем другое. Это про внутренний стержень.
Если у Егора всегда были проблемы с самоконтролем, то у меня нет. Я полная статика. Вода — единственный мой соперник. С ней я и воюю. С людьми нет.
Да и нахрена мне это…
Вообще не интересно…
У нас в семье всё очень комфортно. Тишь да гладь. Многое странно, конечно, как без этого. К примеру, Егор женился на нашей не кровной тётке. Она из детского дома, если объяснять, но мы никогда об этом не говорим. Потому что, по сути, она нам родная. И они вроде как сводные… У Васи тоже с Алеком была долгая война и примирения… Так что тут я, получается, какой-то дефектный, раз меня это всё не волнует, верно?
Надеюсь, мои родные так не считают. Во всяком случае, я вижу, как они мной гордятся.
В школе я брал первые места.
Универ для меня сейчас тоже… Нечто загадочное. Едва я поступил, меня там уже все знали.
Яровой Даниил Гордеевич. Важный человек. Тот, кто принесёт репутацию заведению, представляя их на соревнованиях.
Прошёл всего месяц, но я там уже завсегдатай каждой тусы и каждого мероприятия. Так что пока что заплыв нормальный… Двигаем дальше…
— Ну как вы здесь… — заходит мама в комнату.
— Слава Богу, мам… Алиса же на меня похожа, да? Не на Алека? — я ржу и передаю маме внучку.
— Держи Беркутиху, — угораю и слышу, как она цокает. — Всё, я почапал.
— Дань… Как так?! Егора с Витенькой не дождёшься?
— У меня треня в три… Я никак, сори…
— Ладно, иди давай… Отцу передай, хорошо? И за рулём аккуратнее…
— Я-то аккуратен… — отвечаю с улыбкой. Хватило нам историй с ДТП в семье. Вожу прекрасно. Да и не Егора это вина, конечно, и не отца. Сам понимаю, но… Такие вещи не забываются. Тогда наша семья стояла на ушах. Я помню, как тяжело было в Израиле. Как приходилось пропускать тренировки. Как я нервничал, наблюдая за ними… Боялся потерять брата. Боялся, что всё вышло из-под контроля.
Из всего этого, видимо, для себя сделал вывод, что любовь мне не подходит.
Это что-то очень сложное. Почти всегда мучительное, болезненное и то, что не подчиняется правилам… Вознаграждает она всего лишь единицы. В остальных случаях человек теряет интерес к жизни. Выпадает из неё…
А я не хочу однажды понять, что всё вдруг перестало иметь для меня значение.
Особенно спорт.
Прощаясь с родными, спешу в универ. У меня практически не жизнь, а расписание. Плавание, железо, лёгкая атлетика для дыхалки. Я почти постоянно на движе. Не бухаю, не курю. Придерживаюсь здорового образа жизни и оттого тусы, на которых большинство уделываются для меня лишь место, где можно в очередной раз самоутвердиться.
В школе у меня был товарищ. Он говорил мне, что я на всех смотрю с высока. Я в себе подобного не замечал, но…
Порой чувство, будто те, кто не могут быть на тебя похожими, ищут любые причины обвинить тебя в этом. Не важно, что именно не так. Но всегда так будет… Если они не достигнут твоего уровня.
Так что… Проще держаться на расстоянии и никого под кожу не впускать.
— Яровой, красава. Но можешь лучше! Я уверен… Передохни пока…
Вылезаю из воды и вижу, как они на меня смотрят… Это зависть, это злость на себя самого, это непринятие ситуации. Задевает ли это меня? Ни сколько… Мне срать по большому счёту. Их проблемы, что вместо того, чтобы работать они вчера бухали… Их проблемы, что они так не могут. Это всё только их трабблы. Не мои.
В очередной раз приходится задавить в себе вину за то, какой я. В очередной раз стиснув желваки, отвернуться от их взглядов.
А после тренировки остаться, чтобы просто поплавать для себя…
Кто-то скажет, что он такого количества воды в жизни можно подохнуть, но только не я. Я на девяносто девять из неё состою. Не так как другие…
Плыву спокойно, позволяя воде обнять меня, и вдруг — что-то меня цепляет.
Взгляд.
Неумолимый, пронзительный, жадный.
Оборачиваюсь, и в уголке бассейна вижу её. Она сидит там, как тень, будто давно наблюдала за мной. Взгляд её напряжённый, как у крадущегося хищника, который понял, что его заметили. Хотя признаться, сидела она очень тихо…
Мгновение — и я чувствую, как сердце бьется быстрее, будто я вдруг оказался на грани чего-то важного. В её глазах мгновенно вспыхивает паника. В ту же секунду, будто сгорев, она встаёт с пола, и в её движениях что-то дёрганое, непредсказуемое.
— Эй, эй! — окрикиваю, вылезая из бассейна, и иду к ней, схватив полотенце, когда она замирает, пристыженная моим вниманием. — Обронила. — следом поднимаю листок и смотрю на него.
Начинаю ржать, потому что там изображен я… Ну как я… Карикатурный я… В басике с медалями.
Щёки моментально розовеют на глазах. И лицо такое милое. Максимально милое. Без доли каких-то мазалок… У меня же сестра танцовщица. Так вот они косметикой с самого детства пользуются. И я уже как-то привык… А тут…
Всё своё. От природы…
— А ты типа дохрена остроумная? — вытираюсь и смотрю на неё, продолжая изучать. — Я тебя раньше не видел, кажется…
— Яровой, а ты разве кого-то кроме себя замечаешь? — ухмыляется она, пропев мне это тонким голоском.
— Вау. Прямо в сердце… Если задел твои чувства, сорямба. Так бывает…
— Каков подлец, — закатывает глаза и протягивает мне руку. — Я Ви… С дизайна…
— Приятно познакомиться, Ви с дизайна… — пожимаю её хрупкую ладонь художника и пялюсь на неё. Красивая, конечно. Взгляд притягивает … Но очень странная. Глаза светло-зелёные. Одета в джинсовый комбинезон и белую футболку, испачканную цветными красками. А ещё у неё две шишки на голове… Ну типа… Как у ребёнка… Ваське такие в детстве тоже делали… — Следишь за мной?
Она вырывает у меня руку. Да я и сам понял, что слишком долго её держал.
— Хах… Даниил Яровой… Думаешь, ты настолько популярен, да?
— Да нихрена я не думаю… Кроме того, что ты почему-то сидишь тут в субботний вечер и рисуешь меня, когда все уже разошлись…
— Может, это задание такое… Изобрази придурка — получи зачёт автоматом…
— Туше. Обидно…
— Я пошутила, — смеётся она и прикрывает губы ладонью. — Нет… Мне уже пора… Извини…
— М-м-м… Придурку тоже, кстати… — вытираю волосы. — Тебя подвезти?
Она моментально меняется в лице. Словно я её поразил этим предложением. Вообще ничего такого не хотел. Просто уже темно, а я на тачке, вот и всё. Без какой-либо цели…
— Нет… Спасибо, я недалеко живу… И у меня ещё дела…
— Ну, ладно… Я вообще-то не такой правильный, так что… Это скорее отговорка была, — усмехаюсь я, двигаясь в раздевалку. А она почему-то за мной, даже несмотря на свои дела.
— Да? А какой ты?
— М? — открываю шкафчик.
— Ну какой тогда? Не правильный, а… Бунтарь, да?
— Не, это тоже не про меня. Обычный, кажись… — начинаю раздеваться, снимая с себя трусы, а она тут же отворачивается на панике, едва заметив мою голую задницу. Я как-то привык. В спорте всегда так. Там вообще поебать, кто на тебя смотрит.
Стою и ухмыляюсь, переодеваясь в чистое. Я бы тут душ принял, но у нас по субботам проблемы с бойлером, так что дома… Тем более, что родаки скорее всего всё ещё у Васи и Алека в гостях, помогают.
— А тебе что… Интересно какой? — спрашиваю, уже натянув на себя джинсы, и она наконец оборачивается. Но щёки до сих пор красные… Пиздец застеснялась.
— Нет, наверное. Я и так слишком много про тебя знаю…
— Да? Ну-ка… Просвети…
Её взгляд скользит по моему телу и тут же уходит наверх. На глаза… На прессе долго не задерживается. А я так старался, чёрт возьми…
Всё ещё усмехаюсь, навострив уши, готовый слушать весь понос, что она собирается мне высказать.
— Тату для общего вида, тело для показухи, бэдбой на минималках, на всех смотришь с высока, считаешь себя лучшим, используешь девчонок и… В вечном конфликте с родителями из-за того, что они требуют от тебя слишком многого…
Я тут же ржу, подходя ближе, и склоняюсь к ней в упор.
— Вообще ни слова не угадала, нахрен. Ни единого, — обрубаю наш разговор улыбкой, хватаю рюкзак и стремлюсь уйти… Даже не царапнула, если честно. Девчонок я не использую. Если и трахаю кого-то, то по обоюдному желанию, сразу же договорившись о том, что это просто секс. И с родителями у меня из-за спорта вообще никогда конфликтов не было. Она реально слишком предсказуема… Видит то же, что и остальные…
— Нет, подожди тогда…
— Да чего ещё Ви с дизайна? Тебе мало что ли? — оборачиваюсь и иду спиной, а она на меня…
— У меня ещё есть, — улыбается, преследуя, и поднимает вверх альбом.
— Да? Удиви меня…
Вырывает и протягивает мне листок, поджимая губу со смехом, а я сначала смотрю на неё, ещё раз подмечая всю странность её образа и красоту этих охуенно выразительных оленьих глаз, а потом перенимаю его.
Там я в точно таком же стиле с кучей девчонок по бокам, очевидно, выставленный в образе ёбаря-террориста. Но я вообще не такой.
— Ну как тебе?
— Так себе, татухи кривоваты… Вот здесь косо сделала… — показываю на рукав. — Да и в целом, я бы лучше нарисовал…
Она делает шаг назад с непробиваемым видом. Надеюсь, всё же не задел. Потому что сам не ведусь на манипуляции и других задевать не хочу. Просто отшучиваюсь же. Рисунок-то классный на самом деле. Да и наблюдая с расстояния, кто-то вряд ли смог изобразить мои татухи ещё более чётко.
— Говорю же считаешь, что ты лучше всех… — подмигивает мне и начинает уходить, прихватив с собой свой альбом.
— А рисунок?!
— Забери себе, Яровой! Мне не нужен! На стенку повесишь или можешь выбросить! — улыбается, исчезнув за дверью, а я ещё раз смотрю на него. Даже цепь мою нарисовала. Вообще всё… Реально что ли следит за мной…
Вообще её впервые вижу…
Максимально странно, конечно, но улыбка с лица почему-то не сходит…
Тупняк.