МакSим — Абонент недоступен

Как же я напилась, когда увидела Руслана с той девчонкой. Как еще никогда в своей жизни. Это было невыносимо больно. Смотреть на них. На него. Когда обнимал другую, смеялся с ней, улыбался ей.

И на следующий день просто не смогла поехать в универ. А вечером снова поругалась с Костей.

Он остался ночевать в своем кабинете, я же проплакала до самого утра.

Когда прозвенел будильник, поняла, что голова просто раскалывалась на части. Накинула халат и побрела на кухню, где в шкафчике хранились различные таблетки.

Мужа уже не было, осталась лишь чашка с недопитым кофе на столе. Порывшись в чемодане с лекарствами нашла спазмолитик и приняла таблетку, запивая водой. После чего прилегла на диван.

Но лучше не становилось. Тело ломало и знобило. Поэтому списалась с Лерой и решила еще один день отлежаться дома. Устроилась в гостиной на диване, завернувшись в плед.

К обеду заметно поднялась температура. Запершило в горле. А потом сквозь сонное марево я услышала, как щелкнул замок.

— Ник, ты чего не на учебе? — донесся сквозь вату голос Кости.

Прохладная ладонь оказалась на моем пылающем лбу.

— У тебя же температура. Почему не позвонила? Врача вызывала? — он присел рядом и поправил плед.

— Нет, отлежусь дома без врача. Если завтра не станет лучше, тогда вызову.

— Принимала что-нибудь?

— Только от головы, — я перевернулась на бок и поджала ноги. Ломота в теле была жуткая. — Это, наверное, обычное ОРВИ. Пройдет.

— Так... У меня лекарство одно есть, друг из Штатов привез. Сейчас быстро тебя на ноги поставим.

Костя унесся в спальню и вернулся с блистером, откуда извлек белую таблетку. Налил в стакан воды и бросил ее туда, после чего жидкость забурлила, запузырилась.

— Ник, выпей, — муж снова присел рядом и протянул мне стакан.

Я привстала на локте и выпила жидкость с ароматом апельсина.

— Спасибо, — поставила стакан на полочку и легла. — Снова на работу или останешься?

Костя ослабил галстук и подсел ближе. Заботливо убрал с моего лба прилипшие волосы.

— Я вообще-то за документами вернулся, но теперь думаю, что останусь. Позвоню только, чтобы без меня совещание начинали.

— Нет, езжай. Все хорошо, Кость. Правда. Сейчас посплю. Ты только мне чай с ромашкой завари, пожалуйста.

Его забота казалась совершенно искренней. По глазам видно, что он за меня переживал. Даже после нашей вчерашней ссоры. Но я не хотела, чтобы Костя оставался.

— А если станет хуже?

— Не станет. Это обычная простуда.

Муж тяжело вздохнул и поднялся с дивана.

— Как знаешь. Но если что, звони, приеду, хорошо?

Я прикрыла глаза и кивнула.

— Сейчас тогда ромашку заварю.

Через несколько минут он поставил рядом со мной заварной чайник и кружку, куда налил ароматного, лекарственного напитка. Разогрел куриный бульон и перелил в пиалу.

— Покушай при мне, чтобы я не волновался.

Пришлось согласиться.

Он чуть ли не с ложки хотел меня кормить, но я ответила, что справлюсь сама.

Иногда в нем просыпалось. Что-то вот такое. Нежное, доброе, заботливое, участливое. Будто он на самом деле меня любил, а не пользовал.

И в такие минуты становилось совсем невыносимо, потому что я не могла отплатить ему тем же. Как бы себя ни уговаривала, как бы не настраивала, не корила за бездействие. Не могла, и все. Это должно идти от души, а в душе было пусто и темно.

— Ник, звони, хорошо? Я на связи.

Перед тем, как покинуть квартиру, Костя поцеловал меня в лоб, на секунду задержавшись губами на коже.

— Уже спадает. Надеюсь, поможет. Вечером еще одну примешь, ладно? А я постараюсь побыстрее с делами расквитаться и не задерживаться сегодня.

Я попыталась улыбнуться в ответ.

— Может в спальню тебя перенести?

— Нет, все нормально, — меня уже накрывало. Тянуло в сон. — Мне здесь удобно.

Позже позвонила Лера, предложила приехать, но я отказалась. Мало ли ее заражу.

— У меня Керимов спрашивал, где ты. Сказал, Руслан интересовался.

В последнее время в жизни Леры стало очень много Керимова. Казалось, что подруга стала забывать своего этого Дымникова, по которому так сохла. Просто она еще сама этого не понимала. И Денис, кончено, парень нормальный. Но кобель жуткий, и этим все сказано. Я боялась, что он может обидеть подругу. Предать, навредить. Боялась, что она в него влюбится по уши, а тот поиграется и укатит в закат.

— Не надо про Беккера напоминать, пожалуйста, — попросила Леру. Внутри все сжалось от упоминания этого имени. Снова по свежей ране засаднило.

— Хорошо... я же просто, чтобы... Ладно, поправляйся, Ник.

После нашего разговора мне уже было не до сна. Зачем Руслан спрашивал, где я? У него же девушка теперь. Зачем ему снова я понадобилась? Неужели что-то еще чувствует. Эта мысль грела сердце, подпитывала надеждой, только вот на что? Все равно у нас с ним ничего больше не будет. Но как же все мое нутро противилось этому, как же душа рвалась к нему, как невыносимо сильно не хотела его потерять навсегда. Безвозвратно.

Я места себе не находила. Бесцельно бродила по пустой квартире, не знала, куда себя деть.

А потом звонок. Номер левый.

И его голос.

— Привет.

Родной, тихий. С хрипотцой.

— Привет, — так и застыла с телефоном в руке.

— Ты болеешь?

Картина, где Руслан стоял с этой девчонкой вновь всплыла перед глазами. Обожгло ревностью. Непрошенной, несправедливой. Я не имела никакого морального права ревновать этого парня, но ревновала. Отчаянно и сильно.

— А тебе то что?

— Черт... Ты... Нормально можешь ответить мне? — у него заплетался язык. — Может, я волнуюсь?

На заднем фоне шум улицы.

— Руслан, ты пьян? Ты где?

Сердце затрепыхалось пойманной в сети бабочкой.

— У твоего дома. Где вы со своим живете... этим твоим... Вот стою здесь... Пипец вообще... Как дурак, да? Я не знаю, зачем стою здесь. Может, пустишь?

Моментально все тело окатило удушливой волной страха.

— Ты с ума сошел? Уезжай!

Я подбежала к окну, но ничего внизу не разглядела. Окна выходили во внутренний двор, а Беккер мог находиться только снаружи здания.

— Ника-а-а, — произнес нараспев и шумно выдохнул. — Почему все так, а? Я не могу забыть... Девочка, но не моя, да? Скажи, как он тебя называет?

У меня все сжалось от боли. Едкой, изматывающей боли. Он был где-то там. Внизу. Самый мой любимый мальчик. И это я виновата в том, как ему плохо. Своими руками сделала ему так невыносимо плохо.

— Руслан, я прошу тебя, уезжай. Ты же не за рулем? Вызови такси и уезжай, пожалуйста. Прошу тебя. Если Костя увидит...

Раздался пьяный смех. Отчаянный.

— Боишься? Ахах, боишься, что пошлет тебя? Место свое тепленькое ссышь потерять?

Я боялась, он был прав. Но боялась за него самого. Боялась повторения того видео, которое муж заставил меня смотреть, чтобы больше не рыпалась. Или другого сценария. Пострашней.

— Руслан, я позову охрану.

— Да, хрен с ней! Зови. Валяй... Ника...

Только он так произносил мое имя. С такой щемящей нежностью.

— Ты не ходишь в универ, потому что увидела нас? Скажи, тебе было больно? Хоть немного было, а?

— Много вам чести, я просто болею.

Мне и сейчас больно. Больно так, что крутит изнутри. Это ломка. Агония. Но ему об этом лучше не знать.

— Ника... Я люблю тебя, девочка... Простить не могу, но все равно люблю... И ненавижу. Как же я тебя ненавижу, детка. Сладкая моя детка. Продажная...

— Прекрати, слышишь? — зашипела на него уже не сдерживая слез, катившихся по щекам. — Уходи!

Отключилась и кинула номер в черный список. А потом трясущимися руками нашла контакты вахты. Попросила охранника прогнать Руслана, пока беды не вышло.

А сама уселась с телефоном в руках на диване, укутавшись пледом. Меня трясло.

Вскоре с вахты отписались, что парень уехал на такси. И можно было выдохнуть. Но приезда мужа я ждала, как расплаты.

А Костя вернувшись и вида не подал, что знал о появлении Беккера возле нашего дома.

Вечером позвонила Лера и рассказала, что теперь тоже дома засядет с больной ногой. На уроке физкультуры в парке один наш одногруппник ее специально столкнул с лыжни. А еще рассказала, что внезапно появился Керимов и вступился за нее.

Это конечно, поворот. Денис никогда бы просто так впрягаться не стал. Неужели Лерка ему нравилась? Это было неожиданно, но интересно. Мысли о том, какая бы из них могла бы выйти парочка меня отвлекли, и я смогла уснуть.

На следующий день стало лучше. Температура спала, но горло по-прежнему еще першило, и к тому же голос охрип. Но в универ ехать все же пришлось, потому что освобождения от врача у меня не было. Костя сам меня довез и дождался, пока зайду в здание.

Первой парой поставили семинар, второй стояла лекция по эконометрике. Когда заходила в аудиторию старалась не смотреть на дальние ряды, где привычно сидели Беккер, Керимов и Грифонов. Но я почувствовала присутствие Руслана. И взгляд.

Прежде, чем приступить к диктовке нового материала, преподаватель устроил опрос. И, как назло, прицепился именно ко мне. Спину жгло огнем. Я попыталась ответить, но голос сильно охрип, и преподаватель не расслышал.

— Еще раз, пожалуйста, вас совсем не слышно. Что у вас с голосом? Горло болит? Вы больная пришли?

И только я собралась ответить, как с задних рядов прилетело.

— Полировкой поменьше заниматься надо. Тогда и горло болеть не будет, — выдал Беккер на всю аудиторию.

Я молниеносно развернулась в его сторону и встретилась с наглым, бессовестным взглядом этого подонка. Руслан вальяжно сидел на предпоследнем ряду, сложив руки на груди и слегка откинувшись спиной назад.

Меня затопило злобой. Я подскочила, быстро просочилась мимо студентов и поднялась по ступеням. А перед глазами только эта ухмылка.

— Так, вы куда, уважаемая? — раздался позади голос лектора.

Подлетела к Беккеру, совершенно ничего от ярости и обиды не соображая, схватила его тетрадь и порвала на клочки. После чего вернулась на место, подхватила свои вещи, не слушая преподавателя, и покинула аудиторию.

Я понимала, что эта выходка мне обойдется боком, но оставаться там не могла. Видеть его не могла.

Ненавижу!

Противно! Подло! Мерзко!