Антон Токарев — Седьмой лепесток

— Рус, сколько можно? Сделай лицо попроще.

Я раздраженно оторвал взгляд от столика в вип-зоне бара, куда ход простым смертным был закрыт, и перевел свое внимание на Ками, которая смотрела на меня так, как будто я, как минимум, сорвал ей сделку века.

— Что опять не так с моим лицом?

Камалия фыркнула, но сдержалась от более яркой реакции. Видимо, не хотела при своих подружках и их парнях рушить образ нашей "идеальной" парочки.

— Что не так? Ты шутишь? — прошипела мне на ухо. — Пялишься в одну точку, как маньяк какой-то. Хватит уже. Кого ты там высмотрел?

Я устало растер переносицу, взял со столика свой стакан и выпил залпом, звякнул льдом и вернул стакан на обратно.

— Сейчас вернусь — поднялся с дивана. Одернул белую футболку и поправил портупею.

— Ты куда? Руслан?

Но меня уже несло туда, как примагниченного. К вип-зоне.

Стрельцова я узнал сразу, как только это мудак в компании еще парочки подобных ему хозяев жизни и миниатюрной блондинки с крепким задом, обтянутым бежевой юбкой-карандаш, заняли лучший столик, возле которого уже суетилась официантка.

И может быть я бы на него забил, но спустя пару стопок Стрельцов уже вовсю наглаживал под столом бедро блондинки, пока сам вел беседу с седовласым мужиком. Блондинку же поведение Стрельцова совершенно не смущало и явно не стало для нее неожиданностью. Мутили они походу не первый день.

Как же меня взбесило это дерьмо!

Я долго держался. Не хотел портить Ками вечер, но своим замечанием она, наоборот, разогнала мое раздражение до предела.

У входа в вип-зону стоял охранник.

— Привет, брат. У меня там знакомый. Пустишь минут на десять? — спросил бугая и попытался вложить ему в ладонь пару пятитысячные купюр.

Охранник отстранил мою руку с баблом и помотал головой.

— Не положено. Звони другу, пусть сам тебя пригласит.

Это мне не подходило. Потому что какой мне к черту Стрельцов друг?

Достал бумажник и прибавил к двум купюрам еще столько же. Протянул, вопросительно уставившись на верзилу.

— А так?

— Если не свалишь, тебя сейчас выведут, — процедил сквозь зубы охранник.

Но выпил я уже достаточно. И взвинчен был тоже достаточно.

На нашу перепалку с охранником неведомо откуда появились шестерки Стрельцова.

— Парень, снова ты, — устало пробурчал тот самый мордоворот, что отметелил меня в прошлый раз.

Я оглянулся назад. Туда, где сидела Ками. Ее растерянный вид и любопытство остальных меня отрезвили.

— Отвали, — выкрутил свою руку у Стрельцовского мордоворота. — Сам уйду.

Но перед тем, как покинуть бар успел сцепиться взглядом со Стрельцовым. Тот явно не ожидал меня здесь встретить и даже убрал свою руку с бедра блондинки.

Когда в гардеробе забирал пальто, меня догнала Камалия.

— Блин, что ты творишь, Рус? Зачем тебе туда понадобилось?

Я надел пальто и развернулся к девчонке. Она не понимала, да, и я не понимал, что творилось в моей душе.

— Ками, поехали ко мне, а? Прямо сейчас, поехали?

— Я не могу... Ты чего? Это же день рождения моей подруги. И вообще куда ты собрался? Понимаешь, что это некрасиво, как минимум. Даже не попрощался ни с кем.

Камалия злилась. И была права. Я все понимал. Поступал, как свинья по отношении к ней. Но оставаться там больше не мог. Иначе натворил бы таких дел — разгребай лопатой.

— Прости, Ками, — обхватил ее лицо руками, прочертив большими пальцами по щекам. — Детка, прости. Но я поеду.

— Бросишь меня одну? — Камалия часто задышала. Она нервничала и злилась.

— Не брошу. Предлагаю же поехать со мной.

— Но я не могу! — взвизгнула Камалия, выходя из себя и отбрасывая мои руки. — Просто не веди себя так... Не знаю... по-детски.

— Опять ты за свое? Типа, твои друзья не вдупляют, что я моложе.

— Господи! Да, я не про то совсем.

— Тогда похрен. Увидимся завтра, — коротко поцеловал ее в губы и покинул заведение.

Долго соображал какой же адрес указать в приложении по вызову такси. Домой совсем не хотелось, там едкой отравой не выветривался Никин запах. К родителям тоже не вариант. Мама опять всю душу без анестезии вскроет, а мне сейчас не до признаний. Поэтому остановился на своем братишке, Керимове.

Дэн в душу лезть не стал. По моей роже сразу все понял. Мы заказали кучу вредного говна и зарубились в Соню, пока глаза сами не начали закрываться.

Керимов притащил мне подушку с пуховым одеялом и оставил на диване в гостиной. А на утро, словно заботливая женушка, сварганил яичницу с беконом. И даже забацал крепкий кофе.

— С Камалией поругался? — закинул удочку друг, пока мы завтракали.

— И это тоже, — признался. потому что больше не мог держать все в себе. — Я вчера Стрельцова встретил в том баре. С Телкой. Может, с работы. Не знаю. И эта была не просто телка, походу.

Дэн скривил губы, как будто дерьма унюхал.

— Твою мать... Опять за старое, Рус.

— Ты мне просто объясни, — проигнорировал его недовольную и даже разочарованную физиономию. — Какого хрена он с ней, если пялит за углом других телок?

— Да, какая к черту разница, — взвился друг. — Тебя это уже не должно колыхать. Забей. Забудь. Она этого всего, пойми. Не стоит, чтобы ты по ней так убивался.

— Знаю, — оперся локтями на стол и склонил голову, взъерошивая волосы. — Торкнет вот тебя с той же силой, может, и поймешь.

В универе совладать с собой не смог. И после долгого перерыва и каких-либо посягательств на Стрельцову, подловил ее после пары и оттащил в закуток перед пожарной лестницей.

— И сколько можно? — вспыхнула та и вжалась в стену, пытаясь сократить расстояние между нами.

Но какого там. Я оперся двумя руками по обе стороны от ее головы, чтобы не рыпалась лишний раз. И взгляд свой лисий, хитрый, выжигающий нутро, отвести не могла.

— Сколько нужно, — жадно пялился в родное лицо и никак не мог успокоиться. — Ты в курсе, что он тебе изменяет? Сам вчера видел.

Взгляд ее мгновенно увлажнился, но резко вздернутым подбородком Ника постаралась изобразить невозмутимость. Получилось отвратительно. На уровне второсортных актеров.

— Ну, допустим, знаю. И что дальше?

— В смысле? Какого ты тогда с ним до сих пор?

— Значит, мне так нужно, — холодно кинула Ника прямо в глаза.

Мне хотелось влепить ей по щеке. Чтобы очнулась, наконец. И зацеловать до пьяной истомы.

— То есть бабки любой ценой? Даже пофиг, что других баб натягивает?

Стрельцова и мускулом на лице не повела.

— Да. Мне нужны его деньги.

Меня едва не стошнило. Прямо ей на ноги от этого признания.

Полное разочарование — об этом вопил мой мозг. Но сердце. Штопанное и рваное в клочья сердце не сдавалось.

— Ник, это днище.

Ее близость, ее запах, ее тело сводили с ума. Как будто не было всех тех месяцев, когда существовали порознь. Как будто и не было ее предательства, ее обмана. Я бы все простил, лишь бы сдалась. И от этого ненавидел себя даже больше, чем ее. Неужели стал настолько бесхребетной тряпкой?!

— А еще это вообще не твое дело, — процедила та сквозь зубы. — И разу уж ты такой правильный, хороший мальчик, то постыдился бы меня по углам зажимать, имея постоянные отношения и девушку. Которая, между прочим, сейчас все видит.

Я замер. Краска отлила от лица. Медленно обернулся через плечо. Ками стояла за моей спиной. Рядом с ней ее подруга. Обе растерянные.

Я понимал, что это конец. И что ничего не смогу объяснить. Ведь Камалия про нас с Никой знала.

Но самое мерзкое — мне ничего не хотелось ей объяснять. Я желал лишь одного. Чтобы все вокруг исчезли и оставили меня наедине со Стрельцовой. Лишь бы вытрясти из той душу. Вскрыть оболочку и достучаться до истины. Потому что никак не мог поверить в то, что смог влюбиться в настолько холодную, расчетливую стерву.