Солнце клонилось к закату, окрасив стены моего кабинета в рыже-красный оттенок.

Я сидела за своим рабочим столом, рассматривая каталоги тканей для новой обивки мебели.

Пусть я и привела в Ла Рива Нера старую команду, мне хотелось перемен.

Конечно, выбрасывать антикварные кованые стулья было кощунством, поэтому приходилось обходиться «косметическими» мерами.

Так в залах сменился цвет стен с грязно-голубого на белоснежный. С ним картины в позолоченных подрамниках смотрелись куда привлекательнее, а само заведение казалось куда чище.

Приходя в свой кабинет каждое утро, я первым делом мысленно благодарила моего мужа за то, что он купил Ла Рива Нера для меня.

Это место всегда многое для меня значило, и поначалу я даже испугалась, что, связав свою жизнь с ним, появится отвращение, но этого не произошло.

Ла Рива Нера всё так же было местом, где я чувствовала себя в безопасности.

Никогда бы не подумала, что меня осчастливит работа!

Но результаты говорили сами за себя: обновленное меню, ремонт, сделанный в кратчайшие сроки, привели к росту прибыли.

Конечно, пока ещё не впечатляющей, но и я занималась этим не из нужды.

Первым делом я выучила каждого работника по именам. Для меня это было делом принципа.

Потом я пообщалась с каждым, узнала средние зарплаты всевозможных работников по рынку и поставила расценки за труд рабочих в полтора раза выше – это помогло мне найти отличную команду, в которой я не сомневалась.

Хотелось бы верить, что достойная зарплата побудит людей исполнять свои обязанности качественнее и держаться за эту работу. И я не прогадала.

Интернет полнился восторженными отзывами.

Мы измени подачу половины блюд, делая каждое – перфомансом и произведением искусства.

Наверное, я ещё никогда не получала от жизни большее удовольствие, чем за этот месяц.

Конечно, было и то, что омрачало мои будни.

Элеттра сообщила, что её старшая Марианджела находилась под следствием. Её подозревали в убийстве Таддео, мотивом служили его постоянные избиения.

Марианджелу отправили домой. Она вернулась в особняк Ринальди к родителям и сестрам.

Я часто думала о том, что мне стоило рассказать обо всём Элеттре, но это значило бы лишь одно: тогда полиция арестует Фауст, а я просто не могла его подвести.

Разумеется, я находила утешение в том, что Марианджела никак не была причастна к смерти своего мужа и очень скоро с неё снимут все обвинения.

Листая очередную папку с палитрами цветов, я тяжело вздохнула и отложила её в сторону. Мне страшно хотелось выпить кофе.

Поднявшись из-за стола, я ощутила легкое головокружение и тошноту, но, отдышавшись, отправилась в бар.

Микеле встретил меня дружелюбной улыбкой, изобразив, будто снял невидимую шляпу.

– Миссис Руджери? Опять латте?

Микеле был почти моим ровесником. Я помогла ему с оплатой обучения, и теперь он радовал нас своим присутствием после пяти вечера, когда заканчивались лекции в университете.

Он много болтал, особенно, с Марко, когда тот приезжал меня забирать после окончания рабочего дня.

– Да, пожалуйста. – я села на высокий стул и подперла подбородок ладонями, следя за тем, как Микеле насыпал кофейные зерна в кофемашину.

– Вас, кстати, искала какая-то женщина. – через плечо бросил Микеле. Его голос утонул в шуме кофемашины.

– Женщина? – лениво подняла бровь я, пытаясь вспомнить, не назначала ли я на сегодня встреч с кандидатами на работу или поставщиками.

– Рафаэлла? – послышался возмущенный голос из-за спины и моё сердце рухнуло куда-то сквозь меня.

Голос принадлежал Аурелии Риччи.

Она была таким далеким воспоминанием, что мне не верилось, будто мы встретимся с ней ещё хоть раз.

Я с трудом оторвала ладони от щек, старательно ища среди сотен мыслей, пронесшихся в голове, что-то вменяемое.

Наша последняя встреча с ней чуть не повлекла за собой развод.

Что на этот раз смогла выдумать Арулия, чтобы попытаться отбить у меня Фауста?

Видимо, это что-то грандиозное, раз она заявилась в Ла Рива Нера.

Я рассмеялась собственным мыслям.

Никто и ничто не могло разрушить нашу связь.

Но, обернувшись, я поняла, что была неправа.

Аурелия стояла прямо передо мной и, если бы я не сидела на стуле, то рухнула бы замертво в ту же секунду.

Её волосы были забраны в пучок на затылке, а кардиган, небрежно накинутый поверх платья-комбинации, оголял заметно округлившийся живот.

– Какими судьбами? – сквозь зубы прошипела я, не слыша ничего, кроме стука сердца в висках.

Тук. Тук.

Аурелия беременна.

Тук. Тук.

Аурелия ждёт ребёнка.

Тук. Тук.

Она, мать его, беременна!

О, Фауст…

Моё сердце в один миг разбилось на сотню осколков, что царапали изнутри опустевшую грудь.

Аурелия смерила меня горделивым взглядом. Её губы, выкрашенные алой помадой. Растянулись в хищной усмешке.

– Поговорим? – подняла одну бровь она, кивнув в сторону Микеле. – Наедине?

Я с трудом слеза со стула и, не потрудившись ответить, повела Аурелию в свой кабинет.

Ноги немели и меня мотало из стороны в сторону. Вновь вернулась тошнота.

– Ты даже ничего не скажешь? – послышался обиженный тон Аурелии за спиной.

Я пыталась совладеть со своими ногами, которые спотыкались на ровном полу.

Стены крохотного, совсем короткого коридора в служебной части Ла Рива Нера давили, не давая вдохнуть полной грудью.

– Заткнись. – отмахнулась от неё я, молясь о том, чтобы болтливый Микеле не рассказал ни единой живой душе о том, что ко мне приходила беременная Аурелия.

Её он, конечно же, не знал, да и мало ли ко мне приходило посетителей ежедневно?

Только захлопнув входную дверь кабинета, я набралась смелости вновь взглянуть на Аурелию.

Она всё ещё была беременна.

– Так что? Может, теперь поговорим? – нетерпеливо проворковала она, усевшись на стул перед моим столом без разрешения.

Я бросила взгляд на окно. Солнце уже скрылось за горизонтом.

– Какой срок?

В рот будто насыпали песка.

Я села в кресло и вот уже мои бумаги, оставленные десятью минутами ранее, выбор цвета обивки – всё уже не имело смысла.

– Полгода. – пожала плечами Аурелия, а в моей голове со скрежетом зашуршали шестеренки.

Полгода как мы с Фаустом были в браке.

Полгода – срок беременности Аурелии.

Это «подарок», который сделал Руджери, когда мы заключили брак? Тот козырь в рукаве Аурелии, которым она хотела сразить меня в битве за Фауста?

К горлу подкатил ком желчи, и я дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой. Огляделась по сторонам, поняла, что не забрала латте, который попросила сделать Микеле.

– И зачем ты пришла с этим ко мне? – я непонимающе уставилась на Аурелию.

Она не выглядела победительницей.

Скорее, как женщина, которая пытается скрыть свой страх за бравадой.

Она выглядела прямо как я.

Аурелия неловко пожала плечами и задумалась.

– Наверное, потому что мне надоело вранье. – наконец выдавила из себя Аурелия. – Потому что я живу в постоянном страхе за себя и ребёнка, а ты играешь в счастливую жизнь. Ну как? Твой пряничный домик треснул? – добавила она после недолгой паузы.

Я кивнула.

Мой «пряничный домик» рухнул, не дав мне шанса спастись.