Два месяца спустя…
Я стою перед зеркалом в светлой, наполненной солнцем комнате, и не могу поверить своим глазам.
Мое свадебное платье в греческом стиле – настоящее воплощение мечты. Мягкий белый шифон струится вдоль тела. Тонкие золотые нити, расшитые по подолу и высокому поясу под грудью, мерцают при каждом движении.
Платье свободно ниспадает мягкими складками, облегая фигуру. Одно плечо открыто.
Я чувствую себя богиней.
Эллинистический стиль комнаты дополняет образ: белоснежные стены, легкие ткани на дверных проемах, амфоры с живыми белыми розами.
Вокруг меня настоящий ураган. Женя и Лиля носятся по комнате в своих белых платьицах с золотыми поясками, пытаясь поймать конец моей фаты.
– Мамочка, ты самая красивая принцесса на свете! – визжит Женечка, и ее восторг такой искренний, что у меня наворачиваются слезы.
– Таня, нельзя! – тут же командует Милена, поправляя фату в моих волосах. – Никаких слез! Тушь потечет! Ты должна быть безупречной, когда твой босс, простите, почти муж, увидит тебя.
– Дочка, – мама подходит ко мне, ее глаза тоже блестят от слез. Она берет мои руки в свои. – Будь счастлива. Ты заслужила это. Каждая слезинка, вся боль… это привело тебя сюда. К нему.
– Мам, – шепчу, и голос срывается. Мы обнимаемся, а Милена судорожно хлопает нас веером, приговаривая: «Все, конец, сейчас ресницы отклеятся!»
Наконец, наступает тот самый момент.
Выходная регистрация проходит в великолепном саду усадьбы. Белоснежные павильоны с колоннами, увитые зеленью, арки из живых цветов, под ногами лепестки роз.
Я иду по дорожке к алтарю, и сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди.
И вот я вижу его.
Игнат. Мой босс. Мой тиран. Мой факир. Мой будущий муж.
Он стоит, сунув руки в карманы, в безупречном черном костюме, который идеально сидит на его скульптурном теле. Белая рубашка оттеняет кожу, темные волосы уложены с безупречной небрежностью.
Он смотрит на меня не отрываясь. В глазах любимого смесь восторга, нежности и хищного голода, от которого у меня подкашиваются ноги.
Память подкидывает образы: нашу первую встречу на свадьбе, пощечину, купюру в штанах, дурацкие три капли молока, войну в офисе, первую ночь в Нижнем… Вся наша сумасшедшая история проносится перед глазами.
Я подхожу к Игнату. Он протягивает руку. Вкладываю ладонь в его.
– Танюша, – шепчет едва слышно. – Ты сведешь меня с ума.
– Это входит в мои обязанности, босс, – парирую, лукаво улыбаясь.
Церемония проходит как в сказке: мы обмениваемся клятвами, и в хриплом голосе моего любимого столько искренности, что хочется расплакаться. Когда нас объявляют мужем и женой, Игнат целует меня, гости взрываются аплодисментами и криками «Горько!».
Женя, Лиля и Саша прыгают от восторга, моя мама и Милена обнимаются смахивают слезы. Егор довольно улыбается.
Торжество в самом разгаре. Гости танцуют, смеются, воздух наполнен музыкой и ароматом праздника.
И тут я замечаю у ворот одинокую женскую фигуру. Сердце замирает. Это Валентина Петровна, мама Игната. Она стоит в стороне, не решаясь войти.
Я быстро подхватываю подол платья и бегу к ней.
– Здравствуйте! – говорю с улыбкой. – Почему вы не заходите?
Она смотрит на меня растерянно.
– Меня… не звали, – тихо произносит.
– Это вам не нужно, – мягко, но твердо произношу, беру ее под руку и веду к нашему столу. – Вы его мать.
На ее глаза наворачиваются слезы. Игнат замечает нас. Его лицо становится серьезным. Муж медленно подходит.
– Мама… – тихо говорит.
– Сынок… – шепчет она.
Отхожу на шаг, давая им поговорить. Сердце выпрыгивает из груди. От этого момента зависит так много.
– Красивая у вас свадьба, сынок, – тихо произносит Валентина Петровна.
– Оставайся, мам, – говорит Игнат, и в его голосе слышна надежда, которую он пытается скрыть. – У нас как раз одно место за столом свободное.
Валентина Петровна краснеет, смотрит то на него, то на меня, и наконец, кивает. Игнат ведет ее и усаживает за стол. На соседний стул плюхается Женечка.
– Здравствуйте, – лепечет малышка, с интересом разглядывая гостью.
– Мама, это Женька. Моя бандитка, – улыбается Игнат, и в его голосе слышна неподдельная нежность.
– Привет, – Валентина Петровна неуверенно улыбается ей.
– А вы… – Женя открыто смотрит.
– Это моя мама, Жень, – представляет Игнат.
– Моя вторая бабуля? – проницательно заключает мой цыпленок.
– Где бабуля? – подключается моя мама, подходя к столу с тарелкой фруктов. – Здравствуйте! – ее взгляд встречается с взглядом Валентины Петровны, и между ними проскакивает что-то вроде понимания.
Две бабушки быстро находят общий язык, а Женька уже тянет Сашку и Лилю на танцпол.
День постепенно клонится к закату, окрашивая небо в золотые и розовые тона.
Мы с Игнатом танцуем медленный танец. Он крепко обнимает меня за талию, прижимает к себе.
– Знаешь, – говорю, кладу голову на широкое плечо мужа, – я рада, что твоя мама пришла. Думаю, это многого ей стоило.
Игнат смотрит на свою мать, которая тихо разговаривает с моей.
– Да, – он вздыхает. – Я знаю.
– Кстати, – краснею и заглядываю в глаза Игнату. – У меня есть для тебя новость…
– Ммм? – мурчит, как довольный кот, прижимая меня ближе.
– Я жду малыша… – выдыхаю, замирая в ожидании его реакции.
– ДА?! – Игнат застывает на секунду, а потом вскрикивает так, что несколько пар поблизости оборачиваются. Муж ватает меня и кружит. – Боже, родная! Это… чудо!
– Знаю, – смеюсь, льну к нему, чувствуя, как меня переполняет счастье
И вот я стою здесь, Татьяна Цыпочкина, теперь уже Макаренко. Та самая «пышка с прицепом», которой жестоко изменили.
Я прошла через насмешки, унижения, отчаяние матери-одиночки. Но я не сломалась! Я боролась за свое достоинство, свою дочь и свое место под солнцем.
И теперь у меня есть все: любимый муж, прекрасная семья, дочка, которая обрела папу, и маленькое чудо под сердцем.
Я смотрю в счастливые глаза Игната, на наших родных, смеющихся и танцующих вокруг.
И знаю точно: неважно, в каком ты весе, какой у тебя статус или прошлое. Каждая женщина достойна своего принца.
Не нужно слушать тех, кто пытается тебя сломить, и нельзя соглашаться на малое.
Потому что настоящее счастье ждет там, где ты найдешь в себе силы быть собой, не сдаваться и верить, что ты заслуживаешь всей любви этого мира.
А я заслужила.