Мария Логачёва

Три недели спустя…

Сердцу стало легче… Я полностью в своих делах. В учёбе и… Александр Борисович предложил мне посмотреть, каким образом складывается работа в офисе. Не в качестве практиканта, а просто… В качестве наблюдателя. Они очень переживали… Это была идея Камиллы… Я долго отказывалась, потому что у меня ощущение, будто я это всё выпросила. Но Камилла так сильно расстроилась, что я не могла доводить её до слёз снова. Согласилась…

С Артуром мы продолжаем общаться по переписке. В его контору я не решаюсь идти, потому что после того некомфортного поцелуя это будет неуместно с моей стороны, словно я реально даю ему какой-то шанс… И ещё и пользуюсь им.

О Владе… О нём я всё ещё думаю, но уже меньше… Я злюсь на него до сих пор. От Мирона услышала, что он переехал из дома и меня это ещё сильнее задело. Не знаю даже почему. Он предлагал, я знаю. Он переживал за нас… Роза Сергеевна намекнула, что где-то переживал даже сильнее, чем она могла себе представить. Но она его мама. Так что… Я промолчала в тот момент, когда мы виделись у них дома с Камиллой и Мироном в гостях…

Сейчас я настроена на учёбу и предложение Садовского старшего.

Мысли о младшем пытаюсь вытравливать всеми доступными мне способами.

Уверена, он там времени зря не теряет. Так что…

Я правильно поступила. Даже если больно. Даже если он моя первая любовь… Так ведь бывает. У людей не сходятся интересы и всё… Наверное, да. Это и есть взросление…

— Вот эти, к примеру… Мария… Вот эти нужно отсканировать, залить в систему, сшить, убрать в архив, а потом уже выделить в базе зелёным, как отработанное. И параллельно поставить отметку в реестре. Справишься?

— Да, конечно…

Мне выделили наставника. Это как раз женщина сорока лет. Елена Юрьевна. Она показывает мне каким образом работает система документооборота и другие нюансы в юридической фирме Александра Борисовича. Я слушаю, мотаю на ус…

Сижу тут, как правило, часов до десяти, даже когда меня, откровенно говоря, гонят отсюда взашей… Но мне на самом деле нравится…

Хотя мама постоянно спрашивает, как такое вообще может нравиться. Говорит, что я — человек крайность… И, возможно, она права. Но сейчас мне нужно погрузиться в это всё с головой, иначе…

Иначе я просто сойду с ума от мыслей о нём. Или не так…

Или уже сошла, раз постоянно проверяю страницу Кристины на наличие лайков от Влада… Это даже смешно, если честно… Мне самой стыдно до одури, как я себя веду… Пыталась всё контролировать, а потом всё рухнуло в одночасье…

Сейчас, перебирая эти папки, снимая сканы, читая, я ощущаю, как усталость накрывает меня с головой… Настолько, что я начинаю отключаться прямо там на месте… Мне бы сейчас кофеек не помешал, но увы…

Его здесь не предусмотрено, только на первом этаже в автомате и в кабинетах начальников, куда мне сейчас не попасть… А это значительно усложняет процесс работы здесь…

* * *

Глаза продираю, когда кто-то грохочет дверьми и тут же вздрагиваю вместе с Еленой Юрьевной, застывшей с ключами в руках.

— Хоссспади, Мария! Ты что домой не уходила, что ли?

— Я уснула… Блииин… Уже утро?! Вот чёрт… Извините…

— Боже мой, ребёнок, ну ты даёшь… Оставила бы всё до завтра, да и ладно. Это ж тебе не судейская канцелярия…

Тут же достаю из сумки зеркало и начинаю приводить себя в порядок, насколько это возможно… Переплетаю косы, мажу губы бальзамом, а потом прощаюсь с наставницей и судорожно рыскаю вдоль коридора за стаканчиком кофе, чтобы поскорее почувствовать себя живой… Спускаюсь на первый этаж и…

Двери лифта открываются…

В этот же момент стрела летит мне прямо в сердце, потому что передо мной Садовский младший. Стоит с какой-то коробкой и сжимает ту в руках, осматривая меня с ног до головы.

Я даже поздороваться не могу. И он не может. Мы тупо расходимся. Я обхожу его стороной и бегу к автомату, он заходит в лифт и стоит там, забыв отжать кнопку… Смотрит на меня так, словно призрака увидел. И мне хочется закричать «отвернись, блин, не смотри вообще на меня, никогда больше!». Но нет… Я молча беру себе кофе и делаю вид, что не замечаю, как он пялится на меня. Ненавижу его. Ненавижу за то, что всегда красивый. За то, как клокочет моё сердце при виде него… Я за всё его ненавижу…

Руки дрожат от горячего стаканчика, но как только он наполняется, я тут же закрываю его крышкой и валю оттуда в истерике. Никаких больше Владов… Никаких, нахрен, чувств… Я уже не могу, ощущение, что он нарочно появился сегодня здесь! Именно в тот момент, когда я проспала и ночевала в архиве! Это какой-то заговор вселенского масштаба! Я не могу смириться с такой чудовищной несправедливостью… Слишком жестоко!

Когда выхожу на улицу, дышать становится легче… Кажется, я надышалась там пыли… Казалось бы, всё цифровизировано, но с учётом того, что бумажные дела обязательно должны храниться в архиве и утилизировать их возможно только спустя определенный срок хранения, там всё завалено бумагами и папками… Это нормально.

Прокашливаюсь, выпиваю свой кофе и выбрасываю стаканчик в урну. Только собираюсь пойти на остановку, чтобы ехать в универ, как вдруг слышу за своей спиной.

— Подвезти?

Сердце тотчас же ещё сильнее ускоряется. Мне даже оборачивать не хочется, потому что я его по голосу узнаю… Всегда и везде. Нет.

— Обойдусь, — начинаю уходить и понимаю, что он идёт за мной… Слышу его шаги…

— Как спится на рабочем месте? Удобно? — спрашивает меня, раздражая до белого каления, и я тут же притормаживаю.

— Тебе какое дело?! Спишь в своей постельке так и спи дальше, раз больше ничего делать не умеешь!

Может и грубо, конечно, но он сам виноват. Напросился.

— Почему же ничего? Я ещё ебусь в ней неплохо…

— Ну кто бы сомневался! Надеюсь, твои шалавы довольны!

— Весьма… Каждый день и по несколько раз…

Эти слова заставляют меня так сильно разозлиться, что я вонзаю в ладони свои же ногти. Я его ненавижу…

Ощущаю такое жжение в груди, что словами не передать. И вмазать хочется, и просто послать куда подальше.

— Больше ко мне не подходи, Садовский. Я не шучу. Не хочу тебя видеть! — огрызаюсь дрожащим голосом и убегаю в сторону остановки, ощущая как вся выдержка, которую я пыталась хранить, рассыпается на глазах…