Добираясь до квартиры Богдана, мы молчали, каждый думал о своём, давая возможность другому первым начать разговор. Я сидела, отвернувшись в окно, смотря на проносящиеся мимо дома и людей.

Вокруг стало происходить слишком много странных вещей. Взять хотя бы бывшего парня, как с цепи сорвавшегося. У меня было подозрение, что знал он больше, чем говорил. Одни его фразы о том, что мой отец знает обо мне, о мифических деньгах и клинике. Ещё и это похищение братом Богдана. Зачем он хотел жениться на мне? Прямо охота какая — то на меня началась. Знать бы ещё причину этого. Теперь ещё свалившаяся беременность, как снег на голову. Как мне сказать о ней Богдану? Как же разобраться со всем? Богдан всю дорогу на меня поглядывал, наблюдая, или может просто изучая? И что было со мной за эти почти три дня? Я ничего не помнила, что со мной делал его брат? Получу, ли я ответы на них или нет?

— Приехали. Тишину нарушил голос Богдана.

— Хорошо.

Мной овладела апатия, слишком много выпало на мою долю волнений и новостей. Выходить не хотелось совершенно, особенно почему — то идти в квартиру к Богдану. Мне всё — таки нужно было настоять и остаться дома. Мне казалось, что если я сделаю это, переступлю черту незримо нас разделяющую.

Богдан вышел из машины, открывая с моей стороны дверь и протягивая руку. Я не смело протянула свою и не, хотя выбралась из машины. Нога болела, мышцы тянуло после марафона по городу в свадебном платье. Выпить бы обезболивающее, да ещё вся ерунда, которая попала в мою кровь за трое суток не вывелась из организма. Пока я оглядывала дом, куда мы приехали, Богдан достал мою сумку и, подошёл ко мне, подхватывая за талию. Элитный дом с собственной охраной, огороженный со всех сторон железным забором. Кругом камеры и патрулирующие периметр охранники с собаками. Да, в таком месте мне действительно ничего не грозит, разве что кроме самого владельца одной из квартир этого комплекса.

В холле нас встретил консьерж, сидящий за стойкой, позади него висела полка с почтой, разложенной по номерам квартир.

— Добрый вечер господин Белов, вот ваша почта.

— Спасибо.

Я в сопровождении Богдана дохрамала до лифта, практически на нём повиснув. Нога ныла всё больше, наступать становилось больнее. Чуть поморщившись от боли, перенесла вес на здоровую ногу.

— Ты как? Что — то побледнела.

— Нормально, нога просто болит.

— Сейчас поднимемся, примешь обезболивающее.

— Нет.

Богдан удивленно на меня взглянул, притянув к себе ещё больше.

— Почему?

Я начала быстро соображать, что ему ответить.

— Я не знаю, чем меня травили эти три дня, и как подействует обезболивающее. — И, чтобы сгладить свою вспышку, уже более миролюбиво спросила: — У тебя есть хладоэлемент? Или что — нибудь холодное?

— Найдём. Давай — ка я тебя лучше донесу.

— Не нужно. Я сама.

Прибывший лифт прекратил нашу перепалку, и я вошла, внутрь прислонившись к стене. На инстинктах я начала защищаться от него, стараясь не зацикливаться на своих и его эмоциях. За прошедший месяц мы разговаривали только лишь по работе, не обсуждали свои чувства и свои поступки.

Он посматривал на меня осуждающе, не понимая моего поведения. Как ему объяснить, что моё пребывание у него это вынужденная мера. И я не соглашалась ему подчиняться. Для себя я уже решила, что проведу ночь у него и завтра после того как он уедет, вернусь к себе в квартиру.