Где-то на третьем прыжке я осознаю, что провожу лучшие соревнования в своей карьере — и, как ни странно, это почти не связано с баллами.

Я чувствую легкость в воздухе. Мои конечности сами находят путь к правильной форме. Но главное — я могу очистить свой разум. Я в трех метрах над миром, и больше никто не существует. Только я и вода. Голос Сэм звучит в моей голове: «Твой мозг — не мышца, но иногда его можно использовать как мышцу. Тренируй его для соревнований так же усердно, как любую другую часть своего тела».

Пен тоже в гораздо лучшей форме, чем вчера, и легко справляется со своими прыжками. Её первый произвольный прыжок имеет более высокий коэффициент сложности, чем всё, что я когда-либо пробовала на соревнованиях, и я ахаю, когда она выполняет его с минимальными ошибками. Её второй прыжок — это «inward» (из передней стойки назад), настоящее произведение искусства. Я в таком восторге, что обнимаю её. Я в эйфории от того, как хорошо у нас всё идет, и именно поэтому не до конца осознаю последствия этого до конца четвертого раунда.

Я на первом месте. Пен отстает от меня на пару очков.

— Если кто-то из вас запорет последний прыжок, — угрожает тренер Сима, — клянусь, я продам вас лесным людям.

— Но никакого давления, ага, — бормочет Пен.

— Нет, давление. Очень сильное давление.

Но это не выбивает нас из колеи. Или, по крайней мере, не меня. Мой последний прыжок — это два с половиной оборота назад из передней стойки в группировке. Тот самый прыжок, который разрушил мою жизнь ровно два года назад. И он...

Хорош. Не идеален, но достаточно хорош. Я понимаю это в ту секунду, когда мои руки вонзаются в воду. Я знаю это, не глядя на цифры. Это знание приходит откуда-то изнутри, из того места, которого во мне не существовало еще несколько месяцев назад.

Очередь Пен идет за мной, и она прыгает отлично. Камеры следуют за мной по пятам. Атлеты репетируют свои последние прыжки, получают советы от тренеров, прыгают на месте, чтобы не остыть. Я вытираю купальник, надеваю тренировочные штаны и смотрю на список имен на табло. Соревнования еще не окончены.

Мой телефон пиликает. Сообщение: «Улыбнись».

Это Мэй. Наверное, она хотела отправить это кому-то дру...

МЭЙ: Смотрю прямую трансляцию, и тебе нужно УЛЫБНУТЬСЯ.

СКАРЛЕТТ: Что?

МЭЙ: Ты только что выиграла NCAA.

Я бросаю взгляд на рейтинг. Она права. Я финиширую первой.

Мне нужна... минута. Чтобы осознать масштаб произошедшего.

Я проскальзываю внутрь, мимо толпы пловцов, наблюдающих за прыжками. Их подбородки задраны вверх, к вышке. Они не обращают на меня внимания, пока я пробираюсь вглубь «Эйвери». Быстрый поворот, я прижимаюсь спиной к стене и зажмуриваюсь, пока перед глазами не вспыхивают золотистые искры.

Я не могу уложить это в голове. Кем я была два года назад? Насколько одинокой я себя чувствовала? Боялась быть «слишком», боялась быть «недостаточной», боялась быть несовершенной. Окруженная сплошными «невозможно». И вот теперь я прыгнула, и...

— Скарлетт.

Я моргаю. Лукас здесь, улыбается мне. Настоящей улыбкой.

— Снова плачешь, я вижу.

Я даже не заметила. — Я...

— Я знаю. — Он подходит ближе, кладет ладони мне на плечи. Сцеловывает слезы с моих щек. — Всё хорошо, — шепчет он. — Я соберу тебя воедино.

Мои пальцы вцепляются в его футболку. — Это просто... слишком много всего.

— Я знаю. — Еще один поцелуй, нежный, в мои губы. — Скарлетт. Ты гениальна. Ты идеальна. И я...

Возмущенный, плачущий голос проглатывает остаток его слов: — Вы двое... вы это серьезно?