Бабуля Мэй. С тяжелым тесаком, который держит обеими руками. Рядом с ней китаец в потрёпанной куртке, вооружённый обрезом. Около стены — Дарья. Судя по лицу тоже недавно пришедшая в себя. Пытается отбиваться от крепкого азиата, который прижимает девушку к стене.

Вот она отталкивает его и поднимает руку. Пытается подняться. А Мэй опускает тесак. Прямо на запястье.

Крик. Хлестнувшая кровь. Повисшая на лоскутах плоти кисть.

Всё происходит настолько быстро, что я толком не успеваю осознать. Зато внутренний зверь реагирует сразу же — хрустят трансформирующиеся суставы и кажется удлиняются клыки.

Новый удар деревянного молотка, нацеленный в лицо, я встречаю своей правой рукой. Плечо насквозь пробито стальным прутом, но конечность работает. Атака проходит мимо — вместо черепа, дерево врезается в корпус.

Теперь вырваться! Получить свободу действий. И нести грёбанную смерть ханьцам.

Ещё один из них бьёт топором сзади. Наверное старается попасть в голову, но вместо этого разрубает уже левое плечо. Вашу мать! Как же больно!

Рывок. Ноги, которые обмотали колючей проволокой, стараясь зафиксировать на кровати, уже покрываются белыми отметинами брони. Зря они не убили меня во сне. Критический просчёт.

Китаец с молотком отшатывается. Я же выделываю почти невозможный кульбит, наполовину выпрямляясь с прутом в груди. Когти едва достают врага, зацепив его живот.

Грохот выстрела! Противник заваливается лицом вниз, получив в спину заряд картечи. Замечаю движение того, что вооружён топором и рычу, отталкиваясь ногами.

Боль! Дичайшая и прошившая всю нервную систему. Только потом по ушам бьёт второй выстрел. Картечь вспарывает живот и грудь. Разносит мою челюсть. Рассекает лоб.

Но я уже на полу. Раненый и с разрубленной левой рукой, но сохранивший мобильность — мои ноги целы.

Китаец, который приматывал мои ноги колючей проволокой кидается к окну. А я бросаюсь к Мэй, которая снова поднимает тесак.

Рык. Закрывшая обзор алая пелена. Полетевшая в сторону женщина и звякнувший о пол тесак.

Регенерация работает на полную — тело горит изнутри. Ноздри втягивают запахи и кажется весь скелет трансформируется, превращая меня в настоящую боевую машину.

Удар когтей. Вспарываю брюхо азиату, что пытается перезарядить обрез. Тот орёт. Зажимает живот, отступая назад. Бью повторно, разрывая бедро. Рычу. Бью торчащим из меня куском прута о стену и металл вываливается из раны позади, упав на пол.

Разворот. Вниз. Удар — когти вскрывают коленную чашечку китайца с топором. Кажется он орёт — в этот же момент его сородич срывает ткань, которая прикрывала окно и я оказываюсь под дневным светом.

Разум окончательно проваливается в пучину бешенства. Вскрываю глотку ханьцу, у которого больше нет колена. Разрываю бицепс азиата, что до того удерживал Дарью, а теперь пытается достать меня ножом. Прыгнув, заглядываю ему в полные паники глаза, врезавшись в корпус. Пробиваю когтями шейные позвонки.

Самый сообразительный, который сорвал ткань с окна, пытается убежать. Подхватываю металлический прут. Бросок! Сталь входит в его бок и ханец валится на пол. Готов.

Оглядываюсь. Враги кончились. Осталась Дарья, которая отчаянно и бестолково пытается зажать отсечённую культяпку здоровой рукой. Да бабуля Мэй — падение её не убило и китаянка пытается подняться с пола.

Застываю на месте, пытаясь вернуть себе возможность мыслить. Тут на улице хлопает выстрел. Второй.

— Вы чё, отстёгнутые? Холмом ошиблись? — в голос орёт Тэкки-тап. — А ну дохните, китаёзы сраные!