Расплата

Ошеломленное выражение, застывшее на ее румяном лице — это зрелище, от которого невозможно оторваться. Мне невероятно трудно сохранять самообладание теперь, когда я могу понимать ее сладкий голос. Я полностью очарован этой крошечной букашкой.

Мой член давит на шов одежды, умоляя, чтобы она к нему прикоснулась. Но я не могу, пока нет.

— К чему это было? — Она продолжает стирать слюну со своих мокрых губ.

Конечно же, она знает.

— Как я уже сказал, ты была близка со мной, поэтому я отплатил тебе тем же, отоки.

Я осторожно приподнимаю ее подбородок одним из своих когтей, заставляя встретиться со мной взглядом. Ее лицо тут же заливается более густым румянцем, и она соблазнительно прикусывает нижнюю губу.

— Почему ты продолжаешь меня так называть? — Она в замешательстве хмурит брови. — Ты меня материшь?

Я ничего не могу с собой поделать. В ответ на ее вопрос я разражаюсь лающим смехом.

— О нет… — выдавливаю я сквозь веселье, — это всего лишь прозвище, чтобы как-то называть тебя, поскольку я не знал твоего имени.

— Меня зовут Эхо, а не отоки? — Она запинается на каждом слоге, совершенно коверкая слово. Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, чтобы избавить ее от смущения.

— Эу-то-ки, — произношу я для нее.

То, как она закатывает глаза, показывая мне белки, просто ужасает. Она намерена показать мне свой страх?

— Как зовут тебя, раз уж мы собираемся давать имена? — Она кладет руку на выставленное бедро, заставляя меня обратить внимание на ее пухлое тело. — Это лучше, чем называть тебя «Мотылек».

— Закирас.

Она слегка мычит, словно решая, сможет ли тоже это выговорить.

— Ты можешь отнести меня обратно в мой лагерь? На моих людей напали, и мне нужно найти свою команду. — Она на мгновение колеблется, покусывая нижнюю губу. — Пожалуйста, Закирас?

Я не могу решить, стоит ли ей солгать, сказав, что отнесу ее туда, куда ей нужно, хотя и знаю, что давать ложную надежду бесполезно.

От побежденного, угрюмого выражения ее лица, когда я отрицательно качаю головой, у меня щемит в груди. Я не могу отвести ее никуда, кроме столицы. Мы не можем позволить уколист умереть в одиночестве или, возможно, разрушить наши земли.

— Тогда каков твой план? Я доверяю тебе только потому, что ты еще не пытался меня съесть. Ты поцеловал меня… — Эхо замолкает, и ее взгляд смущенно метнулся в сторону.

Она говорит так быстро, что трудно уследить за ходом ее мыслей.

— Я забираю тебя к Кугитаури. — Я прочищаю горло, пытаясь вернуть самообладание, когда в памяти вспыхивает воспоминание о ее пальцах на моих крыльях. Я должен вести себя властно и поправить ее. — Что касается поцелуя, то сначала ты прикоснулась ко мне без моего согласия.

Меня ничто не может остановить, когда я наклоняюсь к ней. Я осторожно касаюсь губами раковины ее уха в качестве напоминания о том, что мы еще не закончили играть.

— Так что я имею полное намерение закончить начатое.

Мои пальцы мягко скользят по контурам ее лица, поражаясь тому, какая она мягкая на ощупь. Эхо морщит нос и отбивает мою руку.

— Прекрати, — говорит она, надув губы. — С этого момента между нами ничего не будет. Ты можешь отнести меня обратно в лагерь прямо сейчас. Мне нужно как можно скорее найти свою команду, и Империуму нужно знать, где я. — Она скрещивает руки на груди, как капризный ребенок, притопывая ногой, словно требуя, чтобы я подчинился.

За ее глазами таится закипающая ярость, мерцающая, как лампфир. Я вижу, что она будет упрямиться в этом.

— Я летел большую часть дня и нуждаюсь в отдыхе. Мы поговорим о том, чтобы вернуть тебя обратно тем же путем, позже. А пока нам следует поискать укрытие.

Эхо выдыхает, и ее грозовые глаза разочарованно опускаются.

— На нас напали огромные скорпионы. У них было четыре ноги и экзоскелеты, но их верхняя половина была гуманоидной. Я не знаю, кто они такие, но мне нужно вернуться.

Крэл. Если они в этом замешаны, значит, все ее люди сожраны. Их вид не оставляет выживших. Как Эхо удалось от них спастись?

Я удерживаю в себе это мрачное знание, понимая, что она будет безутешна, когда поймет, что их всех больше нет.

— Мы обсудим это, когда найдем укрытие. — Снова напоминаю я ей. — Я уверен, что ты не хочешь вдыхать запах болота дольше, чем необходимо.

Ее брови сходятся в крайнем разочаровании.

— Как долго нас не будет? Просто отнеси меня обратно, — требует она, вызывающе скрестив руки на груди. — Я отказываюсь идти с тобой.

Эхо еще не понимает, что я ей нужен — ей нужна безопасность, которую могут обеспечить Нокрис. Она в ловушке в этом опасном мире совсем одна, и без меня ей не выжить.

— Отоки… ты вернешься тогда, когда я скажу, что ты можешь вернуться. — Она не отступает, когда я делаю шаг ближе, нависая над ней. В глазах Эхо искрится неповиновение. — Итак, ты хочешь, чтобы тебя забрали силой, или пойдешь со мной добровольно?

— Ты не посмеешь! — В том, как она свирепо смотрит на меня и шире расставляет ноги, читается вызов. Она думает, что сможет держать меня на расстоянии?

Я фыркаю, невозмутимый ее сопротивлением. Независимо от ее протестов, я отнесу ее в безопасное место. Мне нужно будет быть с ней помягче, потому что, в конце концов, она в новом месте.

— Эхо, — твердо говорю я, — я сделаю то, что должен, чтобы обеспечить твою безопасность. Пожалуйста, не заставляй меня обращаться с тобой, как с ребенком. — Мое терпение истощается, и я притягиваю ее тело вплотную к своему.

— Отпусти меня! Я не хочу идти с тобой, — кричит она, изо всех сил упираясь в мою грудь, чтобы освободиться. — Мне нужно вернуться в свой лагерь! — Чем больше она кричит и вырывается, тем крепче я прижимаю ее к себе.

— Тихо! Ты хочешь, чтобы Сагат тебя услышали? — цежу я сквозь зубы, рывком подтягивая ее ближе к своему лицу.

— Иди на хуй. — Эхо с удивительной силой бьет ногой мне в колено. Острый толчок боли пронзает мои ноги.

Я шиплю сквозь стиснутые зубы. Резкая боль доводит мой гнев до кипения. Схватив ее еще крепче и без предупреждения, я бросаю нас в воздух. Лавируя между щупальцами деревьев, я яростно лечу на скорости, которой она никогда не испытывала. Чем быстрее мы летим, тем громче она кричит. Я держу язык за зубами, позволяя моему молчанию и скорости говорить за меня.

В конце концов я устаю от постоянного шума и наклоняюсь ближе, рыча ей в ухо:

— Отоки, тихо! Ты хочешь, чтобы за нами погнался каждый хищник в этом лесу? — Ее запах восхитителен, и он окутывает мои чувства. По всем статьям она самое отвратительное и раздражающее существо, которое я когда-либо встречал. Ее запах искушает меня, поэтому я облизываю странные маленькие ушки по бокам ее головы. Для меня удивительно, что ее пот соленый и сладкий. Я хочу ее сожрать.

Эхо напрягается от моего языка на своей шее и благословенно замолкает. Я слышу, как в глубине ее горла собирается скулеж, и ее тело извивается, прижимаясь ближе, а не отстраняясь.

— Прекрати, — с вызовом говорит она.

— Тогда молчи. — Мое дыхание призраком скользит по раковине ее уха, и я подавляю желание потереться об нее. — Мы близки к территории Сагат. Мы должны действовать быстро и тихо.

Я плотно прижимаю руку к ее рту, чтобы заглушить ее крики. Мой член снова пульсирует при виде того, как ее глаза расширяются от удивления, и от ощущения ее мягких губ на моей коже.

Я так отчаянно хочу ее, и в тот момент, когда я найду нам укрытие, я возьму то, что принадлежит мне.