В лабиринт

Мои шелковистые юбки кружатся вокруг щиколоток, касаясь кожи, пока я двигаюсь в такт ревущей снаружи музыке. Мой топ приоткрывает живот, и то, как он облегает мои формы, наполняет меня уверенностью.

Я чувствую себя невероятно живой. Прошло так много времени с тех пор, как я видела себя в чем-то, кроме моей старой, поношенной серой униформы Империума.

— Эхо! Ты выглядишь великолепно, только посмотри на себя, — говорит Джетта, ее пальцы приподнимают прядь моих рыжевато-русых волос.

Края ее щек порозовели от слишком большого количества медовухи. Сладкий запах меда все еще чувствуется в ее дыхании. И все же я принимаю комплимент. Мы заслужили насладиться сегодняшним вечером после бесконечных дней установки лагеря.

Я опускаю взгляд на свою юбку и голый живот, наслаждаясь тем, как более яркий барвинковый оттенок мерцает в биолюминесцентных огнях планеты.

— Спасибо, — отвечаю я с рассеянным смешком. — Я рада, что командир дал нам хотя бы сегодняшний вечер, чтобы оторваться. — Вся тяжелая работа наконец-то окупается, но это еще не конец.

— Кейн будет в восторге, когда увидит тебя в таком виде. — Рука Джетты падает с моих волос, и она игриво подмигивает. — Ты ведь не надела очки? Не прячь свои глаза, пожалуйста. Я бы убила за такие.

Вглядываясь в голозеркало, я вздыхаю при виде своих толстых линз, похожих на донышки бутылок из-под колы. Мои грозовые серые глаза кажутся почти как у жука. Хотела бы я, чтобы у меня было достаточно кредитов на операцию, но я, скорее всего, никогда столько не накоплю.

— Меня не волнует, что думает Кейн, ты же знаешь. — Это ложь, от которой на языке остается горький привкус, потому что я уже много лет влюблена в своего босса и втайне надеюсь, что сегодня он меня заметит.

Я поправляю очки, пытаясь отогнать назойливые мысли, чтобы насладиться вечером. Эта вечеринка станет нашей единственной передышкой в путешествии сквозь космос — путешествии, растянувшемся на долгие три года.

Работая бок о бок в лаборатории, было невозможно не проникнуться симпатией к Кейну. Мы работаем слаженно, часто в негласной гармонии. Мои чувства — это тайна, которую я хороню глубоко, глубоко внутри себя. Я скорее умру, чем расскажу кому-нибудь.

Джетта качает головой, и ее светлые волосы выбиваются из пучка. Она похлопывает меня по руке со звонким, похожим на колокольчик смехом, а затем хватает за плечо.

— Давай, поспешим. У нас есть всего пара часов, прежде чем придется притвориться, что все это было сном.

Она выпархивает из моей палатки в вихре желтого, заставляя мое сердце биться чаще, когда я следую за ней. Как только мы оказываемся на улице, воздух наполняется звуками веселья. Я поднимаю взгляд, завороженная кронами деревьев над головой. Они светятся блестящими оттенками пурпурного и розового.

Я позволяю себе на мгновение представить жизнь на другой стороне. Я в таком восторге от перспективы наконец увидеть это вблизи завтра.

Легкий рывок Джетты за руку возвращает меня к реальности.

— Пойдем, девочка. Твои растения подождут тебя до завтра!

Я снова отвлекаюсь на мерцание света вдалеке.

Здесь, на Азгуле, нет ничего, кроме тьмы, но среди множества покачивающихся деревьев горит яркий свет. Деревья этой планеты возвышаются над нами, как природные небоскребы; каждая ветвь и цветок сияют множеством блестящих цветов. Это различные оттенки пурпурного, розового, ярко-синего, и все они мерцают так же ярко, как луны в небе.

На коре некоторых из них прикреплен луковичный лишайник, похожий на фонарики. Это заставляет меня задуматься, какой вид дрожжей здесь вырос, чтобы заставить его светиться.

У других деревьев длинные тонкие ветви, которые качаются на ветру, словно щупальца. Несколько деревьев стоят высокие и крепкие, напоминая те, что я видела раньше.

Но вдалеке, танцуя на горизонте, мерцает огонь.

— Джетта, там что-то есть, — настойчиво шепчу я, дергая ее за руку, чтобы притянуть поближе, и указывая на таинственное свечение.

— Расслабься, там ничего нет. — Отмахивается Джетта, сбрасывая мою руку. — На этой планете вообще нет разумных форм жизни. Никакой бабайка не ждет, чтобы тебя схватить. Тебе нужно расслабиться.

Прежде чем я успеваю ответить, пронзительный боевой клич разрезает воздух, и копье вонзается в палатку, разрезая ее, как масло.

Джетта кричит и бросается в одну из ближайших палаток слева от нас, вероятно, в поисках оружия. Я застыла, приросшая к траве. Я с ужасом смотрю на чудовищных существ, появляющихся из теней.

Они — кошмары на четырех ногах, с хвостами, похожими на скорпионьи, которые загибаются вверх от их спин. У них мощные гуманоидные торсы, и у каждого есть копье с наконечником, светящимся огненным светом.

— Эхо, шевелись! — Слышу я свое имя как раз в тот момент, когда звери врываются в лагерь.

Мои ноги поворачиваются, ведомые инстинктом, пока ужас наполняет мои вены. Пульс в груди учащается, когда позади раздается скрежещущий звук их ног.

Команда «Пиона» вырывается из столовой палатки, многие слишком пьяны, чтобы бежать. Некоторые падают, рушась в грязь, когда копья рассекают воздух в их направлении.

Внезапно резкий рывок за скальп дергает меня назад, пронзая голову жгучей болью. Его грубые, мозолистые руки путаются в моих волосах, таща меня против моей воли.

— Отпусти меня! — кричу я в агонии; слезы застилают зрение. В отчаянии я зажмуриваюсь, надеясь блокировать боль.

Вокруг лагеря вспыхивает стрельба, сопровождаемая агонизирующими воплями боли. Я впиваюсь пятками в землю, борясь с монстром, который меня держит.

Раздается еще один выстрел, и хватка на моих волосах внезапно ослабевает. Я не вижу, откуда стреляли, но инстинктивно мои ноги приходят в движение. В безумной панике я пробираюсь сквозь хаос тел и палаток, стремительно лавируя между ними. Страх быть пойманной растет, заставляя мое сердце бешено колотиться и громко стучать в ушах.

— Нет! — В отчаянии кричит кто-то.

Я слышу удушье, за которым в ответ следует глубокий, гротескный смех.

Паника захлестывает меня, и я бегу. Я бегу так быстро, как только могу, не заботясь о том, куда направляюсь. Я ухожу глубоко во тьму леса, не останавливаясь, пока звуки лагеря не затихают.

В груди ломит от напряжения, и я наконец останавливаюсь, чтобы отдышаться. Я сгибаюсь пополам, вдыхая через нос, пока мое дыхание наконец не выравнивается. Успокоившись, я оглядываюсь по сторонам, любопытствуя, куда я попала.

Я наткнулась на поляну шириной по меньшей мере в двадцать футов, где деревья предпочли не расти. Мох под моими ногами светится с каждым шагом, освещая мои босые ступни так, словно земля наэлектризована.

Я больше не слышу криков. Вокруг нет ничего, кроме щебетания птиц и живности, а также быстрого биения моего сердца.

Из теней на поляну величественно выходит существо. У него две рогатые головы и четыре ноги. Его тело гладкое, сплошного черного цвета с пронзительными светящимися глазами. Существо огромно! Оно размером с машину. Оно не обращает на меня никакого внимания, грациозно двигаясь к месту назначения.

Должно быть, здесь пасутся животные. Я понимаю, что, должно быть, нахожусь на территории этой оленеподобной штуки. Внезапный хруст веток позади заставляет мое тело напрячься от страха. Еще один треск заставляет меня снова отпрыгнуть в лес.

Деревья становятся всё у́же по мере того, как я продвигаюсь вперед, загоняя меня в тесную прямую линию между ними. На первый взгляд их кора кажется обычной. Вблизи я вижу замысловатые закрученные биолюминесцентные отметины, которые поднимаются по их стволам, напоминая лица. Они растут всё плотнее и плотнее, пока между мной и ними не остается расстояние в волосок. Я протягиваю руку, вынужденная коснуться их грубой поверхности. Мои пальцы задевают кору, и она загорается, как по команде.

— Удивительно… — Как только слово срывается с моих губ, деревья начинают меняться. Они трансформируются прямо на моих глазах. Змееподобные лозы извиваются и закручиваются на краях моего зрения, но я слишком заворожена, чтобы пошевелиться.

Там, где лежит моя рука, кора волнообразно движется и превращается в то, что выглядит как пальцы, а над ними медленно открываются два глаза. Весь лес затаил дыхание. Привычный хор птиц и живности смолкает, когда рука смыкается на моей руке, дергая меня вперед. Прямо у меня на глазах усик подбирается ближе, медленно скользя.

— Блять!

Мой крик вызывает цепную реакцию. Вокруг деревья оживают. У них появляются глаза и руки, их щупальца извиваются и тянутся на любой звук.

Внезапно грубая лоза обвивается вокруг моего горла, сжимая шею, пока я не теряю возможность дышать. Еще одно щупальце змеей ползет вверх по моему торсу, и его пальцы впиваются в мою кожу, притягивая меня вплотную к себе. Лоза выдавливает последние остатки дыхания из моего горла.

Паника заполняет мой разум, пока я борюсь с ее атакой. Звук рвущейся ткани смешивается с неистовым биением моего сердца.

Я сейчас умру.

Мое зрение затуманивается, пока я медленно сдаюсь сокрушительному давлению на трахею.

Гортанный крик пронзает звук моего колотящегося сердца. Лоза на моей шее внезапно разжимает хватку, и меня вырывают из объятий дерева.

Я не могу понять, что происходит. Я чувствую сильные руки на своей талии, отрывающие меня от земли. Порыв воздуха вырывает крик из моего горла, и мои очки сползают на нос, когда я отчаянно брыкаюсь.

— Отпусти меня! — Крик смешивается с ветром, пока мы улетаем от живого леса.

— Hiljaen likva!

Я вытягиваю шею к той штуке, что несет меня, и дыхание застревает у меня в горле.

Из существа, которое несет меня, растут большие бледно-зеленые крылья. У него две пары рук, а между изящным орлиным носом сверкают ярко-белые глаза, похожие на полированную слоновую кость. На голове пара длинных пушистых усиков, а шею покрывает густой меховой воротник. Он резко контрастирует с его полностью белым телом. В одной из его рук — длинное тонкое лезвие, с которого капает ярко светящийся сок лоз.

— Опусти меня! — кричу я, и мой голос повышается от паники, когда мы ныряем под ветку, безрассудно взмывая все выше. Кажется, меня сейчас стошнит. Это существо летит, совершенно не заботясь о том, как болтаются мои ноги или как близко мы к тому, чтобы врезаться в ветви деревьев.

Существо ругается себе под нос — по крайней мере, я предполагаю, что оно ругается, — прежде чем мы благополучно останавливаемся на ветке, достаточно толстой, чтобы на ней стоять. Оно опускает меня, и мои ноги дрожат, пока я изо всех сил пытаюсь отдышаться. Существо насмешливо смотрит на меня, словно я его раздражаю.

— Только не здесь наверху! — визжу я, заглядывая за край ветки, и тут же в ужасе зажмуриваюсь. Мы, должно быть, на высоте не меньше двенадцати этажей. Земля под нами почти невидима, а я торчу здесь с этой причудливой штукой в виде бабочки.

— Hiljaen itsei! O’lena kunnosi, — говорит он, качая головой. Его голос — глубокий, насыщенный баритон. Только сейчас я понимаю, что это существо, должно быть, мужского пола.

Отдышавшись, я рассматриваю его поближе. Он босой, на каждой ноге по два пальца, а третий расположен на подушечке стопы, как большой палец. На каждой из его четырех рук по пять пальцев, а его мускулистые руки говорят мне о том, что тяжелый труд ему не в новинку. На его мощном торсе змеятся замысловатые зеленые узоры, которые совпадают с узорами на крыльях. Его задние крылья похожего цвета, но длиннее, украшены узорами в виде глаз. Это напоминает мне о насекомых, которых я изучала раньше. Они назывались лунными мотыльками.

На нем нет ничего, кроме кожаной набедренной повязки, свисающей спереди. Я не могу разглядеть очертания гениталий, поэтому мне интересно, есть ли у него кармашек для члена.

— Что ты такое? — спрашиваю я, изучая его более человеческие черты лица. У него изящные губы, но когда он открывает рот, тот распахивается от челюсти до челюсти, шире, чем кажется возможным.

Он качает головой, издавая почти раздраженный вздох, и с чувством превосходства склоняет голову, глядя на меня.

— Ekna. — Он указывает на ветку, пригвождая меня взглядом. — Jah?

Теперь, когда я близко, я замечаю исходящий от него манящий сладкий запах. Он сладкий, как свежеиспеченный хлеб из Тарсила — роскошь, которую я уже целую вечность не пробовала на «Пионе». Есть также слабый, пряный оттенок, как у аниса. Почему он так опьяняюще чудесно пахнет?

Может ли это быть феромон, используемый для привлечения партнера, или отпугивающее средство для хищников?

Я ни хрена не понимаю из того, что он говорит, но его голос странно успокаивает. Даже если бы он меня материл, мне бы, наверное, понравился этот звук. С этой высоты я чувствую себя в безопасности. Я благодарна, что деревья внизу не могут до нас добраться.

По крайней мере, пока.