Танец с моим дьяволом

В какой-то момент Волез, должно быть, положили для меня новую одежду. Моя была слишком разорвана и испачкана спермой, чтобы надевать ее снова. Это простое зеленое платье-рубашка, разложенное на камне. Я колеблюсь, не уверенная, налезет ли эта штука мне через голову. Не то чтобы у меня был большой выбор, либо это, либо ходить сейчас голой.

— Я… я сомневаюсь, что оно мне подойдет, — бормочу я вслух, чувствуя, как смущение поднимается по шее.

Глаза Закираса блуждают по моему телу, словно оценивая меня и платье. — Волез весьма умелы, отоки. Уверяю тебя; оно подойдет.

Со вздохом я натягиваю его через голову, с облегчением позволяя шелковой ткани струиться по моему телу. Хотя оно облегает мои изгибы гораздо плотнее, чем я привыкла, Закирас был прав. Волез сшили его очень близко к моему размеру. Я отказываюсь прятать себя. И хотя ткань более прозрачная и облегает мои формы, на коже она ощущается потрясающе.

Закирас одаривает меня одобрительной улыбкой, как только я полностью одеваюсь. Его руки скользят по моему боку, и я понимаю, что платье позволяет мне чувствовать себя так, словно на мне вообще ничего нет. — Ты выглядишь сногсшибательно.

Я знаю, что это нелепо — нуждаться в чьем-либо одобрении, но из-за отсутствия зеркала это помогает мне убедиться, что я выгляжу не как отвратительный болотный гоблин, а скорее как желанная женщина, которой я и являюсь.

— Спасибо.

Взяв меня за руку, Закирас ведет нас обратно в просторную открытую пещеру у самого входа, где Волез играют свою музыку. Несколько Волез танцуют, в то время как группа бренчит и перебирает струны на различных инструментах.

Все они кажутся такими счастливыми, такими беззаботными, несмотря на то, что являются немногим больше, чем рабами. Музыка становится более ритмичной, и один из Волез подходит к нам. Думаю, это тот же самый, что и раньше, хотя в прошлый раз я едва ли смогла его как следует разглядеть.

— Могу я принести вам обоим что-нибудь еще? — Маленький человечек поднимает взгляд на Закираса, но вместо него я качаю головой, чтобы предотвратить дальнейшие приказы.

— Нет, мы в полном порядке. — Я дарю ему мягкую улыбку. — Как называется эта песня? — спрашиваю я, надеясь перевести разговор в более легкое русло. Я знаю, что это не мое дело, но не могу не чувствовать себя виноватой из-за того, что они заботятся о нас, когда мы более чем способны сделать это сами.

Маленькое существо-светлячок смотрит на меня, сначала смутившись, но затем по его лицу расплывается легкая улыбка, обнажая острые, заостренные зубы.

— У этой песни нет названия. Хавита придумала ее сама. — Он указывает на женщину, играющую на инструменте побольше.

— Ого, это потрясающе! — Мой взгляд перемещается на музыкантку Хавиту. Я понимаю, что ее волосы, уложенные на макушке, представляют собой белый шар из пушистого пуха. — Вы не против, если я присоединюсь на какое-то время?

— Конечно. Вы умеете играть? — спрашивает он меня, и его глаза блестят от предвкушения при мысли о том, что кто-то присоединится к их веселью.

Я качаю головой, ухмыляясь тому, с каким он энтузиазмом.

— Нет, но я могу немного потанцевать.

— Отоки, а как же отдых? — Закирас склоняет ко мне голову, пригвождая меня суровым взглядом.

Я вздыхаю, протягивая руку, чтобы похлопать его по плечу.

— Один танец, и я пойду спать. Мы же не можем позволить такой музыке пропадать зря, верно?

Существо-светлячок колеблется, явно боясь согласиться, пока Закирас не бормочет себе под нос неохотное «хорошо». Как только он это делает, существо с удивительной силой хватает меня за руку и тащит вперед на танцпол. Сначала я вскрикиваю, застигнутая врасплох, но это переходит в смех, когда он меня кружит.

Он втягивает меня в круг других танцующих Волез, покачиваясь в такт ритму.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда мы присоединяемся к ним.

Мой новый партнер по танцам гордо сияет.

— Я Джати, а ты?

— Эхо, — говорю я, пожимая его маленькую ручку.

С новой песней меняется темп, и поначалу я просто наблюдаю за тем, как остальные подстраиваются под музыку. Когда они находят свой ритм, а Джати танцует вместе со всеми, я чувствую удовлетворение. Я закрываю глаза, позволяя биту вести меня. Медленно я покачиваю бедрами в такт легким хлопкам чьих-то ладоней по ногам, похожим на барабанную дробь.

В конце концов, я позволяю себе свободно двигаться по танцполу. Ритм направляет меня в каждом шаге. Внезапно я чувствую руки на своей талии, притягивающие меня назад к сильной, знакомой груди. Сладкий запах заполняет мои чувства, и мои глаза распахиваются, когда меня разворачивают лицом к моему новому партнеру.

— Я и не знала, что ты танцуешь! — смеюсь я, удивленная мыслью о том, что этот суровый мужчина позволяет себе расслабиться и насладиться чем-то таким простым.

Закирас не отвечает. Вместо этого он двигает бедрами синхронно с моими, ведя меня в грациозном танце. Он кружит меня, и смех вырывается из моей груди. Когда он притягивает меня обратно к себе, настроение мгновенно меняется. Выражение его лица стало другим. Его игривость исчезла. Глаза Закираса темные, мерцающие плотским желанием, которое говорит мне, что для него это нечто гораздо большее, чем просто танец.

Он крепко прижимает меня к своему телу, наши бедра трутся друг о друга, пока запах его феромонов становится пьянящим. Он настолько силен, что стон зарождается в глубине моего горла, а по спине бегут мурашки. Могут ли все остальные в комнате тоже чувствовать его запах? Знают ли они, как восхитительно он пахнет?

— Отоки, — бормочет он хриплым голосом. — Ты спустилась со звезд, и из всех созвездий на небе для меня ты сияешь ярче всех. — Он приподнимает мой подбородок; его взгляд прикован к моему, и он наклоняется, чтобы прижаться губами к моим. Этот поцелуй — самый сладкий, самый нежный из всех, что он мне когда-либо дарил.

У меня нет слов. Мое сердце бьется в беспорядочном ритме. Вместо того чтобы убежать или сказать ему какую-нибудь язвительность, я прижимаюсь головой к его груди, находя там утешение.

— Ты хороший танцор.

Закирас мягко смеется, и этот звук вибрирует в его груди.

— Я практиковался.

— Зачем тебе это понадобилось? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх. Я вижу беспокойство, отпечатавшееся на его лице, но он не сразу отвечает на мой вопрос. Вместо этого он прекращает наш танец и, потянув за руку, уводит меня прочь от толпы. Мы ускользаем в затененный коридор, скрытый от чужих глаз.

Внезапно он подхватывает меня на руки так, что я оказываюсь верхом на нем. Его язык прокладывает себе путь в мой рот. Мы с Закирасом стонем в унисон, когда мои бедра трутся о него. Влага его члена уже пропитывает мое платье.

Он не говорит ни слова, пока его пальцы скользят между нами, пробираясь между моих ног, чтобы найти клитор. Закирас целует меня так страстно, что это лишает меня дыхания. Он посасывает мой язык своим, пока его пальцы ловко и безошибочно находят те места, которых я так жажду. Мои руки вцепляются в меховой воротник на его шее, и я сжимаю бедра на его талии, чтобы мне было удобнее тереться о его грудину. Мои ноги впиваются в шершавую каменную стену так сильно, что становится больно, но мне все равно. Закирас вычерчивает крошечные круги на моем клиторе, пока я не начинаю извиваться и стонать ему в рот.

Оргазм нарастает в моем животе, когда его пальцы ускоряют темп, а его язык вибрирует в моем рту тем самым восхитительным способом, который, как я знаю, означает, что он собирается заставить меня давиться им. Он на мгновение отрывается от нашего поцелуя, чтобы одной рукой обхватить свой член, медленно пристраивая его к моему входу. Перьевые щупальца вокруг его члена обвивают мои бедра, дразня меня. Когда он входит в меня, каждая выпуклая спираль трется внутри, приятно усиливая мое желание получить его еще больше.

— Я никогда не подрежу твои крылья, маленькая букашка, но знай, что я хочу, чтобы ты стала моей парой, — говорит он, приподнимая меня на своем члене ровно настолько, чтобы мои глаза закрылись от облегчения. — Я желаю тебя как никого другого, и неважно, что произойдет с этого момента, я хочу, чтобы ты была испорчена для любого другого. — Это обещание, провозглашение того, как многого он от меня хочет.

Как только эти слова слетают с его губ, он грубо дергает бедрами вверх, входя в меня. Его руки на моей заднице, он использует ее как рычаг, чтобы проникнуть глубже. На этот раз Закирас не так нежен. Оказавшись внутри меня, он насаживает мое тело на свой член с такой яростью, что мои глаза зажмуриваются. Мои ногти впиваются в его спину, и я скулю:

— Блять!

Больше нет никаких слов, он перемещает меня так, что моя спина прижимается к холодной влажной стене пещеры, а его губы — к моему горлу. С каждым его толчком внутрь меня я чувствую, как все мои нервные окончания натягиваются от удовольствия.

Моя спина ноет, пока он вдалбливается в меня, втирая мое тело в камень. Сладкий запах становится еще сильнее, и жар скапливается между моих ног. С каждым его толчком я становлюсь всё мокрее, пока почти не перестаю его чувствовать. Внезапно ощущения меняются. Я чувствую, как его член становится толще, длиннее внутри меня, пока я не начинаю извиваться на нем, дергая бедрами синхронно с ним. Каким-то образом я способна принять всё это, даже несмотря на боль.

— Вот моя сладкая девочка… — говорит он мне в горло, продолжая вколачиваться в мое тело. — Прими всё это. — Он кряхтит, крепче сжимая мою задницу. Его руки тянут меня за волосы, откидывая мою шею назад, чтобы его язык мог лучше вылизывать ее по бокам.

Его член продолжает набухать внутри меня. Он такой огромный, что я едва могу дышать, блаженно растягиваясь вокруг него без какой-либо боли. Точно так, как он и обещал.

Закирас почти выходит из меня только для того, чтобы снова нырнуть внутрь, словно я не более чем кукла, которую он использует. Мой живот сводит узлом, мне кажется, что я натянута до невозможности, и это приносит дискомфорт. И всё же я жажду его еще больше. Я хочу, чтобы он заполнил меня так полностью, чтобы я была поглощена им.

Одна из его рук уходит с моей задницы, чтобы ласкать клитор, в то время как его язык вылизывает мое ухо. Слишком много ощущений, чтобы испытывать их одновременно. Мои стоны становятся более нуждающимися, и они эхом разносятся по пещере, заглушаемые музыкой, играющей в другом зале. Пружина в моем животе начинает сжиматься, пока мой оргазм не кажется готовым сорваться.

Чем громче я кричу, тем более жестокими становятся его толчки, пока мой голос не хрипнет, а я извиваюсь на нем во всхлипывающих рыданиях. Нить внутри меня наконец обрывается, и волна оргазма захлестывает мои чувства. Мои ногти впиваются в его спину, но он не останавливается даже после того, как я кончаю. Его палец ласкает мой клитор, и он вколачивается в меня снова и снова, пока мой рот не остается открытым, наполняясь слюной.

— Я собираюсь доверху заполнить твою красивую маленькую киску, Эхо, — рычит он мне в шею.

Мой ответ — скулеж; я не в состоянии говорить. Мои мысли спутаны и перегружены, так как помимо моего контроля нарастает еще один оргазм. Я перевозбуждена, но, кажется, не могу сказать ему остановиться. Руки Закираса яростно вцепляются в мое тело, обвивая спину, прижимая меня к себе, пока он с рычанием изливается мне в ухо. Пока его семя выстреливает из него, он погружает свои пальцы внутрь меня вместе с членом, раскрашивая меня изнутри горячей, густой спермой.

— О боже мой! — вскрикиваю я, когда чувствую это теплое, обезболивающее ощущение, в то время как оргазм наконец обрушивается на меня. Мы оба тяжело дышим друг другу в кожу, пытаясь снова отдышаться. Он нежно держит меня, поглаживая по затылку и нашептывая мягкие, неразборчивые слова мне в кожу.

Пока мы отходим от нашего блаженства, Закирас подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной.

Я не хочу отвечать ему, не сейчас, когда я чувствую, как он стекает по моим ногам, но не могу перестать задаваться вопросом, что он имел в виду раньше, говоря о том, чтобы выбрать меня своей парой. Я слишком устала, чтобы расспрашивать об этом сейчас. Вместо этого я тихо мычу ему в шею, и мои веки накрывает вялая тяжесть.

Я спрошу его позже.