Прежде всего необходимо подчеркнуть, что наследственные функции судьбы проявляются в пяти основных сферах жизни, а именно при выборах в любви, дружбе, профессии, болезни и смерти. Это наиболее важные области проявления судьбы. Несмотря на то, что здесь говорится о «выборах» в повседневной жизни, генетика судьбы может обнаружить и латентно функционирующие в родовом бессознательном наследственные функции.

1. Выбор супруга как судьба, либидотропизм

Этот выбор управляется латентно-рецессивными генами, которые имеются в аналогичной форме в генофонде каждого из будущих супругов. Этот феномен получил название «генотропизма» и играет огромную роль в генетике судьбы. На основе анализа многих сотен брачных союзов (с 1937 по 1963 год) судьбоанализ вывел «правило генотропического выбора партнера».

Генотропизм – это взаимное притяжение в любви, дружбе и профессии кондукторов (= трансляторов) аналогичных латентно-рецессивных генов.

В таких случаях выбор всегда оказывается «иллюзорным», так как управляется не самим индивидом, а его латентной генетической природой (предками). Взаимно притягивающиеся личности не являются гомозиготными носителями одних и тех же рецессивных генов (аа- или aabb-индивидами), а имеют одинаковые латентно-рецессивные гены в «единичной дозе». Их смешанная, гетерозиготная формула наследственности при одномерном процессе наследования имеет вид Аа, при двухмерном рецессивном АаВb. Итак, формула взаимного притяжения. АаВb х АаВb.

В судьбоанализе таких кондукторов называют генно-, или родственно выбранными индивидами, а способ их взаимного притяжения – генотропическим. Это явление, многократно подтвержденное на достаточно большой выборке, привело к появлению новой разновидности семейных исследований, которые называются «генотропическими» и заключаются в следующем:

а) наряду с генеалогическим деревом пациентов составляются генеалогические деревья всех людей, которые вступили с ним в тесный контакт посредством выборов в любви, дружбе и профессии;

б) наряду с манифестирующими заболеваниями внимательно изучается подбор профессий, болезни, особенности характера благоприобретенных родственников. Результаты этих генотропических исследований семьи подтверждают «генотропическое правило выбора партнеров».

Пример: В генеалогическом дереве одной психически неадекватной сотрудницы отдела социального обеспечения фигурирует ее мать в качестве интернированной больной шизофренией. Женщина дважды выходила замуж, но оба раза расторгала браки, так как у обоих ее возлюбленных в семьях имелись близкие родственники, страдавшие шизофренией (дяди и теги), о которых ни она, ни се мужья ничего прежде не знали. Согласно генетике судьбоанализа, ее брачные выборы были не свободными, а генотропическими.

В «Судьбоанализе» сообщается о сотнях аналогичных примеров выбора брачных партнеров, в числе которых имеет место конгломерат из 517 индивидов, образованный посредством генотропических выборов.

Правило генотропического выбора партнеров было подтверждено Рей-Ардином (Мадрид, 1955) в случаях с шизофренией, Нахином (Лион, 1957) в случаях с алкогольным психозом, Вагнер-Симон (Рьен близ Базеля, 1963) в случаях с семейными проблемами и множеством сотрудников цюрихского судьбоаналитического общества.

Хотя принцип и метод семейного исследования генотропизма на протяжении 25 лет все еще подвергаются сомнению, эти идеи имеют знаменитых предшественников. В первую очередь можно сослаться на предвосхищающее утверждение Иогансена: «Расчеты распространения аномальных рецессивных генов в популяции [не только требуют точности, но заслуживают более Кристального внимания. Одной из предпосылок, верность которой для человеческой популяции вызывает сомнение, является предположение, что браки заключаются совершенно «случайно», т. е. без различных видов предпочтительной селекции. Вполне вероятно, что следует с необходимостью признать взаимное сознательное или бессознательное притяжение аналогичных индивидов. Тогда расчет общего числа реализовавшихся Аа-индивидов не будет свидетельствовать о слишком широком распространении соответствующих рецидивных генов. Мы надеемся, что наши рассуждения справедливы и что аномальные рецессивные гены все же не столь широко распространены».

Таким образом, сознательное или бессознательное Притяжение аналогичных Аа-индивидов предчувствовал уже Иогансен, однако доказано это было только судьбоанализом, который назвал это притяжение генотроцизмом.

В качестве важного эмпирического утверждения мы приведем «биологическое правило партнерства» Штумпфля, который пишет:

«Установлено, что статистика преступности в популяционных группах, которые были выбраны по единому социологическому принципу, соответствует показателям преступности супругов в этих группах, т. е. эти показатели находятся в устойчивой статистической взаимосвязи… Мы полагаем, что в брачном выборе имеет место взаимное притяжение характеров, обусловленное, в конечном итоге, глубинным сходством сущностей», Штумпфль, распространив свои исследования на брачных партнеров преступников, воспринимал взаимное притяжение как биологический процесс, но основывал «биологическое правило партнерства» на точно не определяемом «глубинном сходстве сущностей» партнеров. Только два года спустя, в 1937 году, мы доказали в «Анализе брачных союзов», что это «сходство сущностей» заключается в тождественности гетерозиготной (Аа) структуры супругов, т. е. в аналогичных латентно-рецессивных генах партнеров, как это ранее уже предвидел Иогансен.

Ван Веригуер также упоминает среди предпосылок генетического анализа народонаселения условия панмиксии, согласно которым «выбор супруга происходит не случайным образом, а внутри определенного круга персон» («фильтрация пар»). Однако автору не было известно, что этот «круг персон» состоит из аналогичных гетерозиготных (Аа- или АаВЬ) индивидов и что именно аналогичные латентные рецессивные гены обуславливают притяжение.

2. Выбор друзей (социотропизм) основывается на том же самом тождестве латентно-рецессивных генов, что и выбор супругов.

3. Выбор профессии, оперо- или эрготропизм является специфической формой генотропизма, которая имеет огромную важность как для психиатрии, так и для социологии, и соприкасается с вопросами гетерозиса.

Для учения судьбоанализа профессия человека является чем-то большим, чем просто источник дохода. При выборе профессии люди ведут поиск профессиональной среды, в которой они могут контактировать с манифестирующими носителями тех рецессивных генов, которые латентно заложены в них самих в «единичной» дозе.

Классическим примером является сходство генеалогических деревьев психиатров, психоаналитиков и психологов генеалогическими деревьями их пациентов.

В генеалогических деревьях выдающихся психиатров и психоаналитиков мы находим – с частотой выше средней – психотических, а зачастую и шизофренических кровных и благоприобретенных родственников.

В семьях и выборах индивидов «homo sacer» (священнослужители, монахи и монахини, пасторы, раввины) частота появления «morbus sacer», т. е. эпилепсии, среди кровных родственников почти в десять раз выше, а среди родственников брачных партнеров почти в четыре раза выше, чем в среднестатистическом населении. Это было установлено наследственно-статистическим исследованием 707 кровных и 712 благоприобретенных родственников двадцати пяти Духовных лиц: в общей сложности 1419 индивидов. Таким образом, достоверно подтвердилась правильность либидотропизма, одной из наиболее частых форм генотропизма. Любопытно, что в генеалогических деревьях у пожарных встречались пироманы, а у юристов – сутяжные параноики. И так далее…

Эти результаты судьбоаналитических исследований впервые доказывают, что так называемый гетерозис играет важную роль также и у людей.

Гетерозисом, или гибридной силой, называется возрастание Жизненной силы у смешанно-наследственных, гетерозиготных индивидов, имеющих в «единичной» дозе летальные или патологические гены. Вегетативно-герминативно возросшая жизненная сила, витальность выше среднего уровня у гетерозигот констатируется в растительном и в животном царстве.

4. В качестве выбора болезни, морботропизма выступает явление, когда личность реагирует на инфекционные агенты (возбудители, например, сифилиса) и травмы тем «привычным» расстройством, которое уже имеется в семье в эндогенной форме, но без инфекций и травм. В таких случаях можно предположить направляющее влияние латентных генов. Приведем один пример из книги «Судьбоанализ».

«Врожденный сифилис приводил к глухоте в семье, у членов которой наследственная глухота уже встречалась. В другом случае врожденный сифилис привел к эпилепсии в семье, в которой эпилепсия – без сифилиса – передавалась по наследству, Интерес представляет и семья, пять членов которой были тугоухими: у одного тугоухость появилась после тифа, у другого – после травмы головы, у третьего – после менингита, а у двух других – после малярии».

5. Выбор смерти как судьба, танатотропизм, означает выбор способа смерти и самоубийства. Здесь судьбоанализ может подтвердит], близкие отношения между латентной эпилепсией и самоубийством, а также между гомосексуальностью, параноидной шизофренией, маниями и самоубийством на основании материалов семейных исследований.

Самоубийцы параноидно-гомосексуального круга предпочитают яд и револьвер.

Самоубийцы садистического круга используют для сведения счетов с жизнью, как правило, веревку, бритву, нож, кинжал, топор или саблю.

Самоубийцы эпилептиформного круга выбирают такие способы самоубийства, как прыжок вниз из окна дома или башни, с моста, с поезда, смерть от огня: самосожжение.

В качестве наиболее частого способа самоубийства представителей кататонического шизоформного круга выступает смерть от голода (как, например, в случае Anorexia mentalis) или бросание под поезд.

Самоубийцы циркулярного круга чаще всего выбирают такие оральные способы самоубийства, как отравление морфием, алкоголем, снотворным и т. д.

II. Экспериментальная диагностика судьбы.

Анализ функций побуждений и «Я» в навязанной судьбе с помощью теста Сонди

При генотропическом исследовании судьбы могут возникнуть некоторые сложности, которые судьбоанализ решает посредством экспериментальной диагностики Побуждений. Тест состоит из 48 фотокарточек, которые предъявляются клиенту в шести сериях. Серия включает восемь фотокарточек, на которых представлены людей страдающие психическими заболеваниями: 1) гермафродит (h), 2) садист (убийца) (s), 3) генуинный эпилептик (е), 4) истерик (hy), 5) кататоник (к), 6) параноик (р), 7) депрессивный больной (d), 8) маниакальней больной (т). Пациентам предлагается выбрать из всего комплекта в 48 фотокарточек 12 приятных и 12 неприятных фото, на основании которых выстраивается так называемый переднеплановый профиль личности. Оставшиеся 24 фотокарточки снова предъявляются в последующих шести сериях по четыре фото, из которых также выбирается по два симпатичных и два антипатичных фото. Таким образом, появляется второй, экспериментальный комплементарный профиль, который делает видимыми заднеплановые функции побуждений и «Я». Это двухэтапное тестирование повторяется десять раз через различные промежутки времени, и его результаты устанавливаются только после специальных методов обработки профилей.

Рассмотренные методы диагностики функций побуждений и «Я» основываются на системе из восьми побудительных факторов.

Каждый из восьми побудительных факторов обусловливает два диалектически противоположных побудительных стремления:

1) персональная и общечеловеческая любовь;

2) садизм и мазохизм, агрессия и жертвенность;

3) смертоносная ментальность Каина и справедливость Моисея, этика;

4) самодемонстрация и самоскрывание, мораль;

5) обладание всем и отрицание всего;

6) стремление «быть всем» и «не быть ничем»;

7) тенденция к поиску и приклеиванию;

8) стремление прикрепляться и отделяться.

(Автором двух последних факторов является Германн).

Восемь побудительных факторов судьбоанализ называет корнями или радикалами побудительной жизни, поскольку они остаются неизменными в своей сущности на протяжении многих тысяч лет. Унаследованные радикалы побуждений несут в себе нечто внеисторическое, непреходящее в переживаниях, поведении и порождении, постоянно присутствующее у каждого человека и абсолютно неспецифическое с точки зрения содержания (К. Ясперс).

Восьмифакторная система побуждений хорошо зарекомендовала себя на практике в прошлой четверти столетия, прежде всего потому, что она оказалась способной экспериментально, как будто «спектрально-аналитически» разложить единые феномены побудительной жизни на питающие их корни, или радикалы.

На основе многих тысяч исследований (в Венгрии, в Швейцарии) можно сделать выводы об этих «экспериментальных исследованиях судьбы».

Во-первых, тест раскрывает родовые психические заболевания, кондуктором которых является пробанд.

Во-вторых, тест делает видимыми те латентные функции побуждений и «Я», которые наследственно угрожают кондуктору.

В-третьих, тест может выявить 17 различных структур побуждений и «Я», которые оцениваются как возможности судьбы или формы экзистенции. Двенадцать из этих возможностей судьбы представляют собой формы опасностей экзистенции, пять – формы экзистенциальной защиты.

В-четвертых, определение соотношения экзистенциальных опасностей и защит позволяет составить индикацию к психотерапевтическому лечению. Посредством специальных вычислений и «социальных» обсчетов «единичных» реакций в портретных выборах удалось разработать методику прогнозирования судьбы.

В заключение приведем отрывок из работы Лейбранда и Веттли «Сумасшествие» о системе побуждений Галля:

«Галль знал о ранней сексуальности у детей еще до Фрейда и предположил также наличие склонности к убийству, легитимность которого у людей выводится из их плотоядности. Он знал о склонности к воровству, способности к подражанию, о лингвистических дарованиях, чувстве слова, ощущении цвета и восприятии звуков, он постоянно подчеркивал, что эти способности являются только возможностями и абсолютно не фиксированы, Именно это понятие возможности в его комбинаторном многообразии и создало практические основания для последующих действий педагогов и судей. Галль мечтал о том, чтобы его учение использовалось в качестве психотерапии и государственной психиатрии. Таким образом, он полагал то же самое, что и Сонди, который сделал возможным переход от знания возможностей к самопознанию, и верил, так же как и Сонди, что способен сделать прогноз побуждений, который можно было бы использовать в научных целях».

Итак, историко-медицинский обзор побудительного учения Галля (1758–1828) снова доказывает, что «нет ничего нового под солнцем»,

III. Патология судьбы.

Ранее уже говорилось о том, что человеческая судьба управляется посредством системы функций: наследственности, побуждений, аффектов, «Я» и Духа, которые могут стать нарушенными или больными. В зависимости от специфики констелляции нарушенных функций и возникают различные патологические формы судьбы.

Отсюда вопрос, какие именно виды патологических констелляций стоят за различными с фенотипической точки зрения клинико-психиатрическими заболеваниями? Здесь мы должны сделать ссылку на книгу «Патология побуждений» (1952), в которой для всех психических заболеваний рассматриваются соответствующие констелляции латентных функций.

На основании сравнительных исследований различных психозов, неврозов, психопатий, сексуальных аномалий у преступников и маньяков с помощью экспериментального анализа побуждений и «Я» мы можем сделать следующие выводы:

1. Результаты исследований побуждений и «Я» у психически больных говорят о том, что идея единства заболевания в смысле Крепелина все же не является «погоней за призраком», как это утверждали такие ревностные сторонники синдроматики, как Гохе и Шнайдер.

2. В ходе экспериментов было установлено, что специфические факторные задатки «Я» и побуждений динамически функционируют в людях как биологические радикалы, определяющие характер возможного психического заболевания (например, в шизофренической или циркулярной форме).

3. Наконец, вследствие этого функции побуждений и в комплексе определяют направление заболевания: а) через специфические наследственно обусловленные виды расщепления функций побуждений и «Я», б) через (Специфическую область побуждений и «Я», где опасность является наибольшей; в) через специфический Способ защиты «Я».

4. В соответствии с этими экспериментальными исследованиями идея единства заболевания основывается на том биологическом факте, что каждый человек несет Щфебе специфические задатки побуждений и «Я», которые обусловливают, где именно появится наибольшая опасность. Только в этом смысле можно согласиться с идеей единства заболевания. С точки зрения психологии «Я» сущность кататонии состоит в безграничном стремлении к обесцениванию всех ценностей, негации. Сущность параноида заключается в безграничной эгодиастоле, стремлении к проекции или инфляции. В депрессии самое главное – незатухающее стремление к поиску, в мании – безграничное желание разорвать все связи с миром.

5. Важнейший результат этих исследований гласит: Каждый из людей несет в своем родовом бессознательном задатки ко всем четырем большим кругам наследственных заболеваний, т. е. к циркулярным, шизоформным, пароксизмальным (истеро-эпилептоидным) и сексуальным формам расстройств.

Поэтому заболевания судьбы разделяются не на две, а на четыре группы; индивидуальные различия выражаются только в соотношении этих четырех задатков функций. Склонность к наследственным психозам всегда определяется пропорцией наследственных задатков, которая обнаруживается при диагностике как так называемая «пропорция латентностей».

6. Глубинно-психологическая и функциональная психиатрия отличается от академической клинической психиатрии по двум пунктам: а) биологические радикалы единства заболевания находятся в задатках побуждений и «Я», б) психические заболевания диагностируются исходя из пропорций, т. е. соотношения сил различных функциональных констелляций.

Только на основании пропорций задатков можно наиболее полно понять природу психически больных со всеми возможностями их судьбы.

7. Вместо клинических диагнозов должны определяться индивидуальные пропорции функций побуждений и «Я» в качестве скрытых конгломератов. В этом мы видим важнейшие основания для функциональной психиатрии.

Результаты экспериментальных исследований конгломерата функций у психически больных согласуются с мнением современных генетиков. Вот что пишет один из видных представителей этой науки Лежемсбургер: «Возможно, что шизофреник наряду с полным шизофреническим генотипом обладает еще и частичными маниакально-депрессивными или эпилептоидными задатками, и наоборот… Я даже считаю, – продолжает он, – что один и тот же человек может стать сначала эпилептоидным, затем шизоидным, а потом еще и маниакально-депрессивным. В соответствии с современными исследованиями наследственности нет никаких оснований считать, что наследственные психозы друг друга взаимно исключают… Против этого утверждения, свидетельствует – наряду с невероятно частыми семейными комбинациями различных наследственных психозов (в том числе у братьев и сестер) – множество атипичных видов шизофрении, циклотимии и эпилепсии, а также те трудно диагностируемые случаи, которые называются «смешанными психозами».

Представленная точка зрения полностью подтверждается экспериментальными исследованиями судьбы. Но генетика пока не смогла установить индивидуальные и актуальные пропорции наследственных задатков. Сегодня мы можем сделать это только при помощи экспериментальной диагностики побуждений. Судьба человека как личности определяется индивидуальными пропорциями его наследственных задатков, особенно задатков побуждений и «Я». Следовательно, для каждого психического больного нужно определить пропорции его функциональных задатков, а не только клинический диагноз.

После этих объяснений становится понятным, что судьбоанализ построил свою экспериментальную синдроматику на расстройствах невидимых, латентных функциональных констелляций, а не на манифестирующих клинических симптомах, как Гохе и Шнайдер. И так как эти скрытые наследственные констелляции состоят из функций навязанной судьбы, то в случаях с унаследованием психических заболеваний судьбоанализ говорит о «патологии судьбы».

IV. Учение «я», эгология судьбы.

Важнейшая роль функций «Я» в судьбе индивида выражается во многих формах.

Во-первых, в способности к осознанию бессознательных притязаний предков, которое происходит: а) посредством осознания переноса, проекции образов предков, вследствие которого поиск и выбор партнеров до сих пор происходили бессознательно; б) посредством осознания факта, что личность охвачена противоположными стремлениями предков, т. е. инфляции.

Во-вторых, «Я» должно занять позицию по отношению к осознаваемым притязаниям предков, т. е. к унаследованным возможностям собственной судьбы, и либо согласиться с ними, т. е. включить в собственное «Я», интроецировать, идентифицировать себя с ними, либо сказать им нет», отказаться, а в крайних случаях даже ликвидировать.

В-третьих, при благоприятных обстоятельствах «Я» может развиться до такой степени, что будет способно соединить между собой противоположности существования: сновидение и бодрствование, бессознательное и сознательное, субъективный и объективный мир, всемогущество и бессилие, тело и душу, женственность и мужественность, дух и природу, посюстороннее и потустороннее. Ранее уже говорилось, что судьбоанализ дает этому высокоразвитому «Я» название «Понтифекс оппозиторум» – соединяющий противоположности, присмиряющий антагонизмы, «Я», способное выбрать вместо унаследованной навязанной судьбы свободную судьбу, связанную с выбором.

В главах IV и V подробно обсуждаются элементарные функции «Я», а также их расстройства.

В. Свободная судьба, связанная с выбором.

Ранее был задан вопрос: какая инстанция обладает способ костью вместо навязанной судьбы выбрать свободную судьбу, связанную с выбором?

По нашему мнению, такой инстанцией является «Понтифекс-Я», другими словами, соответствующие функции «Я», соединяющие между собой ставшие осознанными противоположности. Чтобы сознательно построить свободную судьбу, связанную с выбором, «Я» должно использовать специфические функции.

Во-первых, интеграция, а именно способность суверенно владеть и управлять всеми элементарными функциями «Я». С психологической точки зрения это означает, что «Я» делает осознанными различные притязания предков (инфляция), которые до сих пор бессознательно переносились на окружающий мир (проекция), проверяет 5их масштабом реальности и в том случае, если одна из многочисленных унаследованных возможностей экзистенции предоставит ему шанс лучшей судьбы, она принимается, вовнутряется (интроекция), а до сих пор переживавшаяся навязанная судьба – будь то сексуальная. Цитология, аффективный невроз, невроз «Я», невроз контактов или даже предпеихоз – отвергается (негация).

Во-вторых, трансценденция, а именно способность «Я» обращаться к Духу; искать и находить связь с надличностной идеей (гуманизм, искусство, наука, религия) и активизировать общечеловеческую функцию веры.

В-третьих, духовная партиципация, а именно способность «Я» быть единым с этой высшей идеей, т. е. с Духом.

Интеграция, трансценденция и надличностная духовная партиципация придают «Я» ту необходимую силу, с помощью которой человек может преодолеть свою навязанную судьбу; а затем среди ставших осознанными родовых возможностей свободно выбирает и проживает свою собственную гуманистическую судьбу.

Г. Терапия судьбы.

Предположение, что три ранее рассмотренные предпосылки возникновения «Понтифекс-Я» являются наследственно обусловленными, вполне может быть верным. Нельзя отрицать, что элита людей – а она состоит не только из интеллектуалов – способна спонтанно и естественно достичь этой высокой ступени «Понтифекс-Я». Но судьбоанализ экспериментально подтвердил, что эти предпосылки в латентном, бездеятельном состоянии имеются у многих психически больных людей (невротиков и психотиков), хотя они и переживают тяжелую навязанную судьбу. Это обстоятельство побудило нас разработать судьбоаналитические психотерапевтические методы, с помощью которых можно достичь «переворачивания» судьбы от навязанности к свободе.

С точки зрения направленности аналитической психотерапии терапевтические методы можно подразделить на прямые и косвенные. Примером прямого метода является психоанализ, при котором терапевт точно нацеливается именно на те вытесненные стремления побуждений (комплекс Эдипа и т. д.), которые обусловили возникновение симптома. Судьбоаналитическая терапия может не применять этот прямой терапевтический метод в случаях, когда унаследованные болезнетворные притязания предков не были осознаны, а следовательно, и не могли быть вытеснены, хотя латентно из родового бессознательного – они все-таки угрожают судьбе личности (например, при родовой предрасположенности к самодеструкции или эпилепсии). Следовательно, судьбоанализ должен чаще использовать косвенные терапевтические методы, которые мы перечислим ниже.

A) Переворачивание диалектически построенной судьбы побуждений из социально-негативной в социально-позитивную форму, например латентная пиромания – профессия пожарного; латентная шизофрения – работа психиатра; латентное сутяжничество – успешный адвокат; латентный «бред на религиозной почве» – религиозный психолог и т. д. Поэтому оперотропизм тоже является косвенным методом терапии, благодаря которому больной осознает, что его судьба тесно связана с возможностью выбора определенной профессии.

Б) Переворачивание расщепленных частей, т. е. актуализация комплементарной судьбы «Я» при определенных заболеваниях, связанных с расщеплением. Приведем здесь некоторые примеры.

Проективный параноид (бред преследования) как одна из расщепленных частей «Я» может в зависимости от обстоятельств перейти в другую дополняющую его расщепленную часть, например в форму экзистенции навязчивой деятельности. Бред величия (инфлятивный параноид) способен исчезнуть, если посредством переворачивания отреагируется другая часть того же самого «Я» («дезертирующее Я») в двигательных профессиях, например коммивояжер и т. д.

B) Смена болезненной формы экзистенции на другую, безопасную форму судьбы, задатки которой можно найти в генофонде личности путем исследования генеалогического дерева и экспериментальной диагностики побуждений. Так, например, пациент может заменить шизоформный параноид на пароксизмальную мигрень, или на другого рода пароксизмы, или на манию с навязчивостью.

Чтобы провести «смену» форм судьбы, в судьбоаналитической терапии разработаны специальные методы (техника «ударов молотом», психо-шоковый метод.

Мы рассмотрели динамику понятия «судьба» в глубинной психологии и в заключение познакомились с психотерапией, способной перевернуть формы судьбы индивида. Но разве в этом рискованном предприятии есть что-то новое? В своей книге «Сумасшествие» Лейбранд и Веттли писали, что в 1843 году фон Штуве разработал «глубинную френологию», которая должна была стать основой для лечения душевных заболеваний. Возможно, и даже вполне вероятно, что «глубинная френология» за сто лет до появления глубинной психологии ставила перед собой те же самые цели. Но какой глубинный психолог знаком сегодня с именем фон Штуве и его глубинной френологией? Скорее всего, подобная судьба ожидает и сегодняшних глубинных психологов через какую-нибудь сотню лет. Но пусть нас утешит высказывание Гельдерлина: «Мм – ничто; но то, что мы ищем, – все».