А. Общие положения об изменении понятия судьбы.
Понятие «судьба» приводит многих современных ученых в затруднительное положение. Ассоциативная цепочка, обуславливающая эти трудности, проходит по тому пути, который понятие судьбы проделало в ходе своего исторического развития. Мы вынуждены вспомнить о разнообразных методах прорицания судьбы (в Китае, Греции и других странах), далее о карме как внутреннем детерминизме, реинкарнации, колесе сансары или непрерывном круговороте жизни (Индия), об астрологии и гороскопах (халдеи), об Ананке, Эймармене, Мойре и Тихе (Древняя Греция), фатуме и «нецесситас» (римляне). К этому можно также добавить христианское Провидение (Августин), индивидуальную фортуну (Ренессанс), учение Шиллера и драму судьбы эпохи Романтизма.
Магическо-оккультное и иррациональное тоже, по- видимому, тесно связано со словом «судьба».
Философия XIX столетия не смогла что-либо здесь существенно изменить. Так, например, в работе Шопенгауэра «О кажущихся возможностях в судьбе индивида» (1851 г.) мы читаем:
«Все без исключения происходит и начинается со строгой необходимостью, это a priori осознаваемая, а следовательно, неопровержимая истина, которую я называю здесь доказуемым фатализмом». Философ противопоставляет ему «трансцендентный фатализм» и говорит: «Осознание или понимание того, что эта необходимость всего происходящего не является слепой; а точнее, вера в планомерное и необходимое течение событий нашей жизни есть фатализм высшего порядка, не проявляющий себя как примитивный фатализм… Каждый человек рано или поздно приходит к этому сообразно меркам собственного ума… Мы можем называть этот фатализм, в отличие от обычного и доказуемого, трансцендентным.
Далее он продолжает:
«Частое появление одних и тех же закономерностей (планомерность) постепенно приводит к мнению, переходящему в убеждение, что жизненный путь человека, каким бы запутанным он ни казался, имеет вполне определенную тенденцию и обладает в целом назидательным смыслом, подобно глубокомысленному эпосу». К этому добавлено еще одно замечание: «Ни наши действия, ни наша биография не являются делом наших рук, так же как и наша сущность и существование. Уже при рождении весь жизненный путь человека категорически предопределяется вплоть до мелочей…»
Шульц-Хенке. «Судьба и невроз» (1931); Пфалер. «Наследование как судьба». Характерология (1932); Крану, «Жизненная судьба преступников-близнецов» (1936); Рудерт. «Характер и судьба» (1944).
Характер и наследование провозглашаются сегодня как «судьба», а их закономерности или правила точно диагностируются научными методами. Но в настоящее время не только генетика позволяет себе говорить о «судьбе», но и медицина. Б 1940 году появляется работа Хольмана под заголовком «Болезнь, жизненные кризисы и социальная судьба», а в 1956 году Жорес в своей книге «Человек и его болезнь» пишет: «Каждый внимательный врач при тщательном знакомстве с биографическим анамнезом всякий раз поражается устойчивым взаимосвязям между заболеванием, жизненной историей и социальной судьбой». В качестве предшественника этого направления в медицине фигурирует фон Вайцзеккер.
Таким образом, судьба стала вполне «приспособленным к медицине» понятием.
Б. Специальное изменение понятия «судьба» в глубинной психологии.
1. В психоанализе.
С тех пор как в 1900 году своим «Толкованием сновидений» Зигмунд Фрейд основал глубинную психологию, он был вынужден постоянно формировать свою позицию в отношении понятия «судьбы», в частности, при постановке вопроса об эндогенной или экзогенной природе невротических аффектаций. Фрейд ответил на этот вопрос скорее уклончиво, когда писал в 1912 году: «Психоанализ призывает нас отказаться от непродуктивных антагонизмов внешних и внутренних обстоятельств, судьбы и конституции и учит искать закономерные причины невротических заболеваний в определенных психических ситуациях, которые могут произойти самыми различными путями».
Относительно этих путей он различал в 1915 году четыре вида так называемых «побуждений судьбы», а именно:
1. Превращение в противоположность, т. е. поворот побуждений от активности к пассивности и превращение любви по существу в ненависть.
2. Обращение против собственной личности, т. е. мазохизм.
3. Вытеснение.
4. Сублимация.
Хотя Фрейд говорит только о «побуждениях судьбы», он все-таки открыл важнейшую роль защитных функций «Я» в возникновении самой судьбы. В частности, он пишет: «Если посмотреть на мотивы, которые противостоят прямому продолжению побуждений, то побуждения судьбы можно представить как разновидность защиты от побуждений».
Наиболее общее определение судьбы Фрейд сделал в 924 году: «Последним образом этого начинающегося с родителей ряда (учителей, авторитетных лиц, социально признанных героев и т. д.) является темная власть судьбы, которая может быть обезличено постигнута нами лишь в наименьшей степени. Когда голландский поэт Мультатули (Эд. Дуэс Деккер, 1820–1887) заменил Мойру греков на пару богов – Логоса и Ананке, против этого мало что можно было возразить, но у всех, кто переносил вину за происходящее в мире на Провидение, Бога или Бога и природу, пробудилось подозрение, что они все еще мифологически воспринимают эти высшие и Далекие силы как родительскую пару и верят, что связаны с ними либидозными отношениями».
Таким образом, с точки зрения психоанализа судьба индивида обуславливается конфликтом личных побуждений с враждебными по отношению к ним «Сверх-Я» и «Я». Индивидуальный характер притязаний побуждений и защитных функций «Я» ответственны за формирование особой индивидуальной судьбы, В частности, по Фрейду, комплекс Эдипа, страх кастрации и способы защиты от них являются теми травматическими моментами, которые формируют индивидуальную судьбу.
Только за два года до смерти, в 1937 году, Фрейд опять признал наследование важнейшим фактором, влияющим на формирование судьбы. В возникновении психических болезней он различал теперь три момента:
1) влияние сновидений;
2) конституционную силу побуждений;
3) изменения «Я».
При этом он подчеркивал, что за изменения «Я» не всегда ответственна сила побуждений, так как и вид, и принцип действия «защиты Я» могут иметь наследственное происхождение. Несмотря на это признание действующего с самого начала конституционного момента, Фрейд допускает, что позднее появляющееся в жизни усиление побуждений может оказывать такое же влияние, что и унаследованная конституция.
Результаты психоаналитических исследований судьбы были резюмированы Элленбергером в 1951 году в книге «Психика»:
I. Психоаналитические факторы, определяющие судьбу.
1. Единичные ранне-детские переживания.
2. Формирование образов (имаго) отца, матери, роль их в выборе объекта любви.
3 Ранне-детские ситуации, которые обусловливают дальнейшую судьбу, навязчиво повторяясь: а) эдипальная ситуация («В конечном итоге, судьба есть только более поздняя проекция отца», – пишет Фрейд); б) ситуация отделения от родителей.
4. Регрессия и фиксация на какой-либо догенитальной ступени развития.
II. Отдельные формы судьбы, следующие из психоанализа.
1. В отношении жизненных успехов или неудач психоанализ мог бы констатировать следующие невротические формы судьбы (по Райху):
а) личность не способна к успеху и в момент его достижения отказывается от него в качестве самонаказания;
б) в момент, когда личность почти достигает цели, она выдвигает на пути достижения успеха различные препятствия;
в) радость и удовлетворение при достижении цели и результата либо отсутствуют, либо полностью обесценены;
г) успех приходит слишком поздно, например, только перед смертью.
2. К вопросу о здоровье и болезни относятся и рассуждения Фрейда, согласно которым невроз является «частью судьбы личности», а также мысли о толковании «выбора симптома», выбора момента заболевания и т. д.
3. Судьба, связанная с различными видами любви.
4. Социальная судьба, например, вождей человечества, вдохновителей мятежей, филантропов и мизантропов, основателей различных сект, предателей и т. д. (цит. по Элленбергеру)
Хотя Фрейд представил последовательное взаимодействие конституционных и травматических моментов, психоаналитическое исследование судьбы в его школе остается ограниченным ран недетскими травматическими ситуациями вплоть до периода младенчества. Для психоаналитиков судьба формируется побуждениями судьбы и защитой «Я».