Было бы неверно думать, что к радикальному повороту от Каина к Авелю способны только эфиопы. Аналогичное изменение ментальности наблюдалось и у представителей европейских государств – Швейцарии, Голландии и др. В 1934 году в Швейцарии была опубликована автобиография преступника А.Б. под заголовком: «Моя вина. Признание».

А.Б. появился на свет 27 декабря 1890 года в результате преждевременных родов, и его чудом выходили. Он был вторым сыном каменотеса, проживавшего в рабочем поселке недалеко от границы с Эльзасом. Один его вид приводил папашу в бешенство, который презрительно именовал сыночка «брюквой». После очередного запоя родитель впадал в состояние белой горячки и, как злой демон, бесчинствовал в доме, а мать в то время в тревоге молилась вместе со своими четырьмя детьми.

Еще в раннем детстве у мальчика появились эпилептические припадки, мучившие его до двенадцати лет. Долгое время после школы у него сохранялись эпилептоидные особенности характера и колебания от Каина к Авелю, наложившие свой отпечаток на его дальнейшую судьбу.

А.Б. манифестировал полярно противоположные эпилептоидные черты характера, а именно:

– он рос жестоким и вспыльчивым, но тяготел к добру;

– еще ребенком он начал воровать, однако его постоянно мучило чувство вины и страх наказания;

– он был спорщиком, хулиганом и забиякой, но также верным и преданным другом;

– он часто сбегал из дома, прячась от родителей и жителей деревни, стыдился нищеты своей семьи, но никогда не роптал на свою судьбу.

Рано проявившиеся умственные способности позволили ему «перескочить» через пятый и седьмой класс. Учился он легко, поэтому него оставалось достаточно времени, чтобы предаваться безудержным фантазиям. Впрочем, учитель дальновидно предсказывал, что свою жизнь он проведет в тюрьме.

С четырнадцати лет юноша пошел работать каменотесом. В это же время с отцом произошел несчастный случай, и его парализовало. Внезапный удар судьбы отбросил семью на уровень самых бедных среди и без того небогатых жителей деревни. Парализованный отец запоем читал рекламные проспекты, призывающие покупать «чудодейственные» лекарства от паралича, а мать вместе с детьми вымаливала у святых угодников, способных помочь в болезни, чудесной силы для принимаемых лекарств.

Юноша принадлежал к римско-католической церкви, а девушка – к общине христиан-евангелистов.

В это время А.Б. шутки ради солгал одному простофиле, работавшему вместе с ним, будто бы выиграл в лотерею 1000 франков. Последствия этой лжи оказали роковое влияние на его будущую жизнь. Удивительное известие переполошило всю деревню. Родители потребовали половину выигрыша, и чем ближе становился срок выплаты, тем сильнее А.Б. охватывал панический ужас. Парень оказался слишком слаб, чтобы сознаться в своем вранье, и начал подумывать о бегстве в иностранный легион и о самоубийстве. Однако эти мысли были вытеснены еще более каинистическими намерениями. И он решил дождаться в лесу подмастерья, который в конце недели понесет из города зарплату на каменоломню – примерно 4–5 тысяч франков, сильно ударить его палкой, чтобы он упал, и забрать деньги».

В мучительной внутренней борьбе совесть была задушена лицемерной логикой. «Если этого хочет Бог, – успокаивал он себя, – то ты просто обязан это сделать, а если Бог будет против, то Он этого, конечно же, не допустит». Нравственные предостережения умолкли перед «всемогуществом Бога».

И он подкараулил того парня, спрятавшись за деревом с палкой в руке, и преследовал его на расстоянии примерно тридцати шагов. Но в тот самый момент, как он приготовился нанести удар по спине, несчастный оглянулся, и острый конец палки угодил ему прямо в висок. В темноте А.Б. торопливо набрал банкнот, как ему казалось, на 1000 франков. Остальные деньги – примерно 3000 франков – остались на месте преступления. Но вскоре украденные деньги стали жечь его огнем, и он, охваченный ужасом, спрятал их в расщелину старой каменной стены. После этого А.Б. возвратился в деревню.

Тем временем пострадавшего в бессознательном состоянии доставили в госпиталь. Жизнь его была в опасности. Подозрение жителей деревни и полиции легло на одного браконьера, который в тот роковой день отсутствовал на работе. Браконьер был немедленно арестован. На пятнадцатый день после происшествия А.Б. вызвали к судебному следователю, где потребовали документально засвидетельствовать свой мнимый выигрыш в лотерею. Вскоре его отпустили, так как он сумел вспомнить выигрышный номер, который шутки ради указал как собственный.

Однако отныне он окончательно потерял покой. Начал много пить, мысленно проигрывал различные сцены бегства и даже хотел записаться в иностранный легион. Но, приехав во Францию, не понял ни слова из окружающей речи и в отчаянии запрыгнул в уже отправляющийся поезд, чтобы вернуться обратно. Признаться любимой девушке в своем преступлении ему не хватало духу, А.Б. также заметил, что окружающие считают, будто бы он скрывает какие-то важные сведения. Тогда он дал показания, что видел браконьера в тот день в лесу.

Наконец А.Б. открылся своей подруге, и она посоветовала ему явиться с повинной, отсидеть в тюрьме, а затем вернуться к ней. Предложение было с ужасом им отвергнуто. Тогда девушка заявила, что если он против добровольного признания, то она согласна на совместное самоубийство. Когда А.Б. снова вызвали на допрос, он не отказался от своих ложных показаний, но, тем не менее, был арестован. В тюрьме ложь все сильнее терзала его душу, и он хотел удавиться на веревке, которую оставил в камере его предшественник. Однако страх, что любимая девушка может последовать его примеру, заставил А.Б. отказаться от этих намерений.

В своем «Признании» преступник пишет: «…вследствие сознательного напряжения воли моя совесть заговорила в полный голос. Преступные намерения больше не удавалось замаскировать от ее проницательного взора предполагаемой на то «Божьей волей». Ко мне пришло осознание вины, и я побежал, новый Каин, от грозного зова: «Где брат твой?» И когда временами я обращал к небесам свой взор, полный страдания и печали, мое бедное сердце, подавленное чувством собственного бессилия, умоляло только о том, чтобы Он, Всемогущий Отец, взял все в свои руки и привел к тому финалу, какой был бы Ему угоден. Я ощущал изменение своего внутреннего состояния, однако его значение было мне пока еще непонятно».

Через семь месяцев пришло сообщение, что жертва преступления скончалась. Причиной смерти называйтесь образование гематомы в мозгу. И только теперь он, осознал весь ужас содеянного. Он убил человека, а из-за его ложного доноса в тюрьме оказался невиновный! В сущности, он не желал себе наказания, а просто хотел поскорее избавиться от «невыносимого взора внутреннего судьи».

Попытка повеситься в камере не удалась, так как сплетенная из кромки простыни веревка не выдержала веса его тела и оборвалась. Тогда он проглотил горсть осколков битого оконного стекла, однако вместо «спасительной смерти» ощутил ужасные рези в желудке. Осколком стекла юноша вскрыл вены на предплечье, но безрезультатно – он остался жив! Он бежал из госпиталя, но его задержали и доставили обратно. После безуспешной попытки отравиться медным купоросом А.Б. начал ощущать за всем этим Высшую Волю. Он почувствовал, что его планы противоречат воле Бога. Последней попытке самоубийства при помощи осколка стекла помешал неожиданный приход старшей госпитальной сестры. Она сказала: «Бедный мальчик, почему Вы не ищете утешения у Отца Небесного? Вы же знаете, что Он не хочет смерти грешника, а напротив, желает его к обращению на путь спасения!»

Б. «Признании» А.Б. мы читаем: «Словно поток света ворвался в мою душу от этих слов, и глубоким смыслом наполнились эти слова Иисуса, сохранившиеся в памяти от уроков Закона Божия. Они стали моей жизнью, моими чувствами. Особенно притча о блудном сыне… Во мне, полностью уничиженном, что-то происходило. Со страхом смотрел я на муки и проклятие греха, но, осознав его причины, смог почувствовать себя свободным от его путей. Мысленно проследив свой путь противления заповедям Божиим, начиная с самого раннего детства, я увидел в нем корень всех своих несчастий и решил отдать себя под защиту Закона Божьего. Да, я мечтал начать все сначала и вернуться в дом своего Отца. Для моей жизни открылись новые перспективы. Если этого можно достичь только через искупление, то пусть искуплением будет сама жизнь! Жизнь как искупление, а не смерть…»

Через два дня после того незабываемого вечера А.Б. наконец совершил признание в присутствии председателя суда присяжных заседателей и прокурора. Присяжные отклонили версию преднамеренного убийства, однако утверждали, что он должен был предвидеть роковые последствия удара. Приговор гласил: «пожизненное заключение в местах лишения свободы».

30 августа 1911 г. юный убийца попал в тюрьму, когда ему не было еще и двадцати. Детская вера А.Б. встречала у сокамерников сочувственный или издевательский смех, но у него было перед ними большое преимущество, которое придавало смысл его жизни и страданиям. Грубые издевательства над верой нисколько не оскорбляли чувств неофита.

«Сомнение не могло коснуться моей веры в Бога, – писал А.Б. в своем «Признании». – Однако меня неотступно преследовал вопрос: «Почему то, что является очевидным для меня, так же не очевидно для других?

Неужели переживание чувства вины, осуждения, ощущение Бога для них ничего не значит?!»

Мессу для католиков в тюрьме служили раз в четыре недели, поэтому наш узник посещал и протестантские проповеди. Именно проповедь стала для него наиболее действенным воспитательным фактором. Это были не просто слова, а «дыхание жизни», которое входило в резонанс с его волей, устанавливая прямые отношения с Богом.

Его молитва, которую он знал только как обязательное правило, в тюрьме претерпела значительные изменения. Он не просил о чуде. Во время молитвы его душа словно вырывалась из земных пут и устремлялась к Богу. Изменилось и все его жизненное восприятие. Не прошло и года, как он смог читать «Подражание христианству» Томаса Кемпена. Брошюра стала его постоянным спутником. Он носил ее с собой в кармане жилета и читал избранные места в камере, в швейной мастерской, во время работы, получая утешение и ободрение в те моменты, когда одиночество приводило его в полное отчаяние. Знакомство с источником духовной силы давало ему необходимую поддержку в его нелегкой судьбе.

Так, одновременно с освобождением от узких рамок влечений, произошло установление дуальных отношений с Духом. Отныне А.Б. стремился только к внутренней свободе и совершенствованию в добродетели.

Однако через два года он все-таки испытал тот кризис, через который проходит каждый арестант после двух Лет тюремного заключения. Все его религиозные устремления были вытеснены бессмысленностью существования в ожидании смерти. Сам того не сознавая, он начал заниматься самоанализом, который, искушая его «страстями Я» и «потребностью в наслаждениях», почти полностью разрушил механизм совести. Его депрессия сопровождалась и физическими недугами; целыми днями он валялся на тюремной койке, размышляя о своей судьбе. Из глубин этого кризиса его вытащила родная мать, которая пришла к нему на свидание. С тех пор ее образ стоил как некий нравственный императив перед его внутренним взором. Он так глубоко впечатался в его «Я», что и позднее, в отсутствие матери, А.Б. слышал ее голос: «Как ты собираешься предстать перед Богом? Подумай лучше о матери, которую ты лишил сына!»

Другим человеком, показавшим А.Б. путь в будущее, кроме матери и старшей медсестры, стал старожил камеры, семидесятилетий старик, имевший за плечами 38 лет тюремного «стажа» и за годы пребывания в тюрьме превратившийся в мудрого философа. Этот мудрец говорил ему: «Ты идешь по правильному пути, парень, только никуда не сворачивай. При помощи религии ты можешь даже здесь построить свой маленький островок счастья», В ходе бесед старик пробудил в нем стремление защитить свой возвышенный мир веры от нападок сокамерников и попытаться пробудить их души к Богу.

В этом А.Б. и видел отныне смысл своего существования. Но чтобы стать проповедником, надо получить образование, и он начал читать естественно-научную, философскую и художественную литературу: Геккеля, Шопенгауэра, Ницше, Данте, Гете и, кроме того, биографии Бетховена, Микеланджело, Ромена Роллана. Франциска Ассизского, Наполеона. Постепенно осилил «Всемирную историю» Вебера, пятитомное издание «Всеобщего практического знания». После прочтения некоторых книг система веры А.Б. несколько, пошатнулась, однако его уверенность в помощи Бога становилась еще сильнее, и вера постепенно восстала (небытия, вызванного чтением. Он познакомился с руководством Эпиктета по вопросам морали и размышлениями стоиков о необходимости освобождения личных переживаний из тесных рамок внешней судьбы, которые все более властно овладевавшего душой. При помощи античной философии он попытался оградить свой душевный мир от воздействия физических и душевных страданий. Мысли о свободе воли, а следовательно, о свободе самоопределения судьбы, пробудили в нем надежду, однако периодические приступы меланхолии прогоняли ее, и он снова доказывался перед перспективой внутреннего опустошения. «Все мои духовные чаяния, – писал А.Б., – были построены на вулкане».

Он испытывал все большую потребность в душевных силах и даже одно время пытался найти путь к спасению в следовании учению стоиков. Но вскоре осознал, что, стремясь избавиться от страданий, он одновременно вытесняет и смысл собственного существования. Так необходимость снова привела его к молитве и вере. А.Б. умолял Бога сделать его душу открытой иному пониманию жизни, наделить его какой-нибудь миссией. Религиозное чувство рождало, окрашенные в радужные тона и приводившие А.Б. в восторг при пробуждении. Однажды ночью ему приснилось, как Христос идет по горным пастбищам в сиянии Своего величия.

В «Признании» он так описал эту встречу: «Возвышенность Его образа, сияние Его глаз, в которых отражались солнечные лучи, весь Его светящийся лик процвели на меня такое впечатление, что я еще долго Пребывал в оцепенении, до глубины души потрясенный увиденным».

Это произошло 5 мая 1916 года. А 16 мая, после трудного дня, проведенного в печали, А.Б. в очередной раз обратился за утешением к книге Гилти «Счастье», и встав на колени посреди темной камеры, начал молиться. «Я почувствовал удивительную силу молитвы и возросшую уверенность, пробужденную чтением. Бьющая ключом энергия возносила мои прошения прямо на Небеса. – «Господи, услышь моление мое, сотвори мне новое сердце!» После этих слов что-то пронзило меня до глубины души. Не знаю, как это случилось… «Бог!» – сверкнуло молнией в моем сознании, и встреча состоялась. Все произошло в один миг…»

После этого переживания он отчетливо почувствовал рождение чего-то нового; Бог поселился в сердце А.Б., когда его покинули ложные иллюзии и эгоизм, закрывавшие дорогу к Нему. Вакуум, безысходность жизни, недостаток реализма – все это, как он полагал, вытекало из пустоты его существования, а потому он начал откапывать из сферы бессознательного давно забытые переживания. Позднее А.Б. догадался, что это было попыткой души освободить его волю от власти темных сил, определивших его судьбу столь пагубным образом.

Когда А.Б. рассказал о своем мистическом переживании пастору, при котором многие годы исполнял обязанности алтарника и причетника, тот скептически выслушал его и сказал с еле сдерживаемой усмешкой: «Отрада молитвы есть величайшее стремление всех святых угодников, однако далеко не каждому из них даровалась эта милость. Многие просили о встрече с Богом всю жизнь, не имея твердой уверенности, что будут услышаны. Самые великие святые удостаивались этого лишь раз в жизни».

Тут А.Б. понял, что католический пастор ему не верит и считает либо фантазером, либо дурачком. Напоследок пастор дал ему совет не читать слишком много, чтобы окончательно не сойти с ума. Начиная с этого дня, А.Б. с еще большим усердием принялся за чтение книги Гилти «Счастье». Он просил себе силы, чтобы раз и навсегда вырваться из плена «греховного сознания». И вот однажды в тюрьму пришел новый протестантский пастор, который благотворно повлиял на его душу, истощенную недостатком общения.

С первыми лучами солнца А.Б. приступал к чтению библии, подготавливаясь к новому трудовому дню. Протестантский пастор принес ему комментарий Иоганна Мюллера к «Нагорной проповеди», после прочтения которого переживание Бога возродилось в А.Б. необычайной силой. Чтение трудов Мюллера произвело на него сильное впечатление. «Я осознал свою судьбу, свои сомнения и нерешительность, свои желания и свою слабость не только как собственную вину, – писал он. – Я осмыслил судьбу людей в радости и горе, торжестве веры и в муках преодоления препятствий. На пути к ней». Теперь А.Б. почувствовал себя обязанным сделать что-то для остального человечества, и он снова начал размышлять о своей вине. Мораль в чистом виде, рассуждал А.Б., может только повергнуть заключенного в уныние, но ни в коем случае не возвышение Судьи и прокуроры заботятся лишь о том, чтобы уничтожить в заключенном чувство собственного достоинства. «Вина – это несчастье, и только тот, кто обратится к заключенному как к несчастному, сможет оказать ему помощь в осознании вины и принять участие в его трудностях».

Целыми днями А.Б. старался облегчить участь своих товарищей, но снова и снова наталкивался на непреодолимое препятствие: наказание воспринималось его сокамерниками как месть со стороны общества, а чувство вины – как позор. Неискупленная вина загнала этих людей в одиночество гордыни, и проклятие зла не могло прекратиться, так как примирение невозможно, пока заключенный воспринимает осуждение и наказание как месть. Помогая своим товарищам по несчастью, А.Б. понял, что тем самым он как нельзя лучше помогает самому себе. Он нашел немало смышленых учеников. И лучшими в своей жизни он считал те минуты, когда замечал пробивающиеся в них ростки доброты. Он был необычайно рад видеть, как «Счастье» Гилти переходит из рук в руки. Знакомство с историей человеческой духовности укрепило его веру в то, что «человек переживает свое существование через отношение к Богу, которое определяет духовную направленность всей его жизни». В ту благословенную ночь 16 мая 1916 г. ему впервые открылось, что через молитвенный диалог с Богом и силу Духа человек постигает смысл своего существования и предназначение.

Целые годы А.Б. провел в трудах по осмыслению своей жизни через призму совести. Он находил совершенно неубедительным аргумент, что совесть следует понимать исключительно как силу привычки, социальную капитуляцию или же как «потенцию голого инстинкта самосохранения» (о чем он вычитал у Ницше, Геккеля, Фейербаха и других авторов). Однако именно Ницше пробудил в нем понимание «злого начала» в человеке.

В последние годы тюремного заключения А.Б. попал под очарование произведений Пауля Геберлина. Особенно сильное впечатление на него произвели «Детские ошибки как причины жизненных затруднений», «О совести», «Дух и инстинкты», «Характер», «Доброта», «Тайна реальности». А.Б. вступил в переписку с Геберлином, и тот дал ему совет вести запись всех жизненных событий. В процессе размышлений он сделал вывод, что виновный должен стать выше своей вины, и что человек чаще всего не является злым потому, что хочет творить зло; напротив, он попадает во власть зла потому, что недостаточно свободен, чтобы делать добро. А..Б. стало понятно, что человек обретает свое предназначение не в самом себе, а в Боге; только в этом случае голос совести становится гласом Божиим. Совесть – это функция самой веры! Так он нашел путь к освобождению от вины.

Протестантский пастор и директор тюрьмы предприняли шаги по амнистированию А.Б., и после шестнадцати лет заключения он смог покинуть стены тюрьмы.

«Признание» А.Б. закончилось его освобождением из тюрьмы в 1927 г., после которого он прожил еще пятнадцать лет. О дальнейшей судьбе бывшего убийцы вплоть до самой смерти в 1942 году мы узнали в издательстве, где он проработал двенадцать лет, но основную информацию предоставила его вдова.

В первый же день после освобождения А.Б. зашел в магазин одежды, где пожилая дама и молоденькая девушка помогли ему сделать необходимые покупки. Девушка влюбилась в А.Б. с первого взгляда, и в 1929 году они поженились. Как это ни романтично звучит, но она с раннего детства испытывала сочувствие к заключенным, хотя а их семье никто не вступал в серьезные разногласия с законом. Часами она простаивала перед зданием тюрьмы, разговаривая с заключенными через окна, а иногда приносила им еду. Когда А.Б. зашел в их магазин, она, конечно же, ничего не знала о его прошлом. Позднее он рассказал ей о своей нелегкой судьбе, и это не стало препятствием для вспыхнувшей между ними любви. Девушка вышла за него замуж и никогда не раскаивалась в своем решении, так как он был любящим мужем и нежным отцом их детям – сыну и дочери.

Свою новую трудовую деятельность А.Б. начал в качестве частного портного, так как освоил это ремесло еще в тюрьме. Однако вскоре по рекомендации протестантского тюремного пастора он устроился на работу служащим в одно крупное издательство, владелец которого никогда не отказывал в помощи людям, сбившимся с правильного пути. Здесь А.Б. занимался выдачей тиража, выписывал счета-фактуры, делал еще кое-какую бухгалтерскую работу, курировал склад и впоследствии сделался правой рукой владельца издательства. Он всерьез заинтересовался вопросами печатного производства, взялся за чтение корректуры, в общем, работал за всю редакционную коллегию, не посягая при этом на их рабочие места. В 1929 году А.Б. женился и переехал в издательский дом на служебную квартиру. (По сообщению сына тогдашнего владельца издательства).

О его отношении к церкви вдова сообщила следующее. Первоначально семья была замкнута в рамках протестантизма, так как А.Б. был обращен в эту веру, да и его невеста была протестанткой. Однако после освобождения он все реже присутствовал на протестантских службах, хотя его религиозное чувство оставалось непоколебимым. На седьмом году семейной жизни он вернулся в лоно католической церкви и получил благословение своего брачного союза.

В 1936 г. его пригласили стать членом Оксфордского движения, где он проявлял чрезвычайную активность, участвовал в утренних молитвах и публично исповедовался в своем прошлом. Несмотря на огромный объем работы, он никогда не болел и ни на кого не раздражался. Во время Второй мировой войны А.Б. служил капралом в роте противовоздушной обороны. На этой службе в возрасте 52 лет его и постигла внезапная смерть от сердечного приступа.

На похоронах А.Б. отец Фрай, его духовник и профессор теологии, произнес речь, выдержки из которой мы приводим здесь.

«Говоря об этом благороднейшем человеке, у гроба которого мы собрались, я замечу, что на протяжении девяти лет имел счастье находиться с ним в тесной духовной связи и в его лице потерял самого лучшего друга в этом суетном мире. Мои скромные слова – это та абсолютная правда, какой этот активист Оксфордского движения всегда требовал и от себя и от других. Все хорошее, что я хотел бы сказать, подтверждает огромное количество корреспонденции в его адрес. Представители обеих конфессий, знавшие его лично, подтвердят мои слова, что сегодня мы отдаем последние почести действительно великому человеку… В последние шесть лет жизни покойный возымел искреннее намерение еще глубже пустить корни в сердцевину католической духовности, молитвенности и сакрального благочестия, а потому вступил в Орден Св. Франциска. Он не хотел давать своим любимым детям того, что сначала не испробовал бы на самом себе… С чувством глубокой благодарности я признаю, что за долгие годы пастырского служения я еще не встречал человека, который выполнял бы свои религиозные обязанности столь ревностно и энергично. Из его писем мне известно, какое великое счастье он испытывал, когда ему удавалось подолгу находиться в осознанной внутренней связи с Богом! И как сильно он страдал, когда внешние или внутренние жизненные обстоятельства создавали для этого препятствия! Из этого источника проистекает и все остальное – его бесконечная доброта, верность, совестливость, его тихая и спасительная радость».

Перевод с немецкого: А.В. Тихомирова