Я лежала в спальне. Смотрела в потолок. Ждала утра, и вот Рафаэль положил руки мне на плечи и поцеловал меня в обе щеки, чтобы поддержать.

— Похоронишь отца, найдешь работу — и жизнь начнется заново, наступит лето.

Я предложила напоить кофе моих родственников, которые приедут через несколько часов. Предложила вынести столы. Предложила вынести стулья. Пластмассовый стол в саду мы накрыли красивой скатертью. Мы собрали в одно место стулья — белые и серые пластиковые, а еще несколько найденных в гараже деревянных. Мы достали чашки, выложили сахар в креманки. В пустые стаканы расставили ложечки и вскипятили в кастрюле воду, чтобы наполнить ею кофеварки, купленные накануне в Super U.

Мы открыли несколько пакетов мадленок и другого печенья. Я выкурила две сигареты — и сад наполнился безумным количеством людей, и каждый клал руки мне на плечи, когда я наливала воду и предлагала сахар. Вопреки всяким ожиданиям приехали кузены из Парижа и Италии, проведя ночь за рулем, приехали со своими нарядными детьми и теперь разглядывали сад и заброшенный дом.

Я раздала стаканы для молока и кофейные чашки. С кофеваркой в руках я обошла кузенов, мне говорили, касаясь моего лица, не думать, что я осталась одна, что все меня любят.

Небо было ясным.

Мы расселись по машинам, по четыре человека в каждую, под работающее радио преодолели весь путь и неспеша припарковались.

Я вышла первой.

Дядя с тетей обняли меня.

Я подошла к гробу, что ждал меня в другом конце кладбища, и тут солнце ослепило меня.

Двое докатили снабженный колесиками гроб до могилы и опустили его туда; затем все по очереди попрощались с другом, кузеном, дядей, братом — вернее, с его непроницаемым цинковым гробом. И этот цинковый гроб засыпали землей. Мы покинули кладбище и проехали по улицам, по которым другие машины спешили к пляжу.

Моя тетя остановилась перед бабушкиным домом и поцеловала в щеку Рафаэля. Я же не торопилась выходить из машины:

— Тетя, ты видела письма, которые приходили от моей мамы?

— Ох, я знала: что-то здесь не так, ведь ты на меня глаз не поднимала с тех пор, как приехала, Аннабелла. Представь себе, мы вчера разговаривали с твоим дядей. Мы все думали, почему ты порвала с отцом, с нами, почему у нас больше не было от тебя вестей. Мы не понимали. Потом я начала догадываться, но хотела услышать об этом от тебя.

— Вот я об этом и говорю.

— Мы действовали в твоих интересах. Ты представить себе не можешь, как она шантажировала твоего отца. Каждый месяц вымогала у него деньги. И однажды его терпению пришел конец. Он выложил на стол целое состояние, чтобы сжечь мосты. А чтобы окончательно все урегулировать, он нанял адвокатов и заставил ее подписать бумаги.

— Ну конечно, с деньгами можно всё.

— Подожди, Аннабелла, я не говорю, что твой отец — ангел во плоти. Не о том я тебе толкую. Я пытаюсь объяснить, как все было и что у него имелись на то причины. Да, я получала письма от твоей матери. Их было несколько, одно из них — пять лет назад, когда тебе исполнилось восемнадцать. Она хотела узнать, где ты; я передала их твоему отцу, думая, что будет лучше, если вы все уладите между собой.

— Очевидно, улажено ничего не было, раз это до сих пор отравляет мне жизнь.

— У каждого свои тараканы. У тебя — свои, у меня — свои, у твоего отца были свои, как у всех. Все грешны. Безгрешных людей не су-щест-ву-ет.

Поцеловав тетю, я пересекла сад, вошла в дом, включила ноутбук в надежде увидеть предложения о работе.

Рафаэль снял обувь и улегся на кровать. Одно новое письмо. От Астрид Мартен-Брижон.

Дорогая Аннабелла,

Вчера я прочла ваше письмо. Оно меня огорчило и вместе с тем ошеломило. У меня не было достаточного времени, чтобы ответить вам тут же. Я боялась не найти верных слов, которые поддержали бы вас, поэтому предпочла написать позже. Никакого утешения в литературе, Аннабелла, конечно же, не найти, однако «человек, знающий хоть одну книгу наизусть, неуязвим», как сказал Джордж Стайнер. Не стоило вам выбрасывать книги.

Смерть отца — потрясение для любого человека. Никто не посмеет требовать от вас умерить печаль и злость. Но веская ли это причина для того, чтобы выбросить все книги, не оставив при себе ни одной? На время забуду, что я преподаватель, и скажу как женщина, как человек: таков удел каждого — мы неизбежно теряем любимых людей, но это не значит, что мы должны и сами прекратить жить. Не ждите от литературы большей помощи, чем та, которую она вам уже предоставила. Литература выдает ключи к этому миру, только когда мы становимся готовы к его осмыслению, она спасает лишь тем, что индивидуальный разум делает частью коллективного, подключает к передаче знаний, и спасение через литературу — это наше превращение в таких индивидуумов, которые увеличивают «вдвое свои знания, передавая их другому» (Симона де Бовуар).

Что бы вы ни решили по поводу своего будущего, никогда не теряйте накопленные знания, наоборот — всякий раз увеличивайте их вдвое. Именно постоянная забота о коллективном, о жизни, о другом человеке будет спасать вас снова и снова. Я рассчитываю в этом на вас.

Надеюсь вновь увидеться с вами в университете или где-нибудь еще.

P. S. Есть ли какой-либо почтовый адрес, куда можно было бы отправить для вас несколько книг на случай, если однажды к вам вернется желание что-нибудь почитать? Мне не верится, что студентка, которую я знала, никогда в жизни не откроет больше ни единой книги.

Я долго сидела перед экраном, прежде чем опустить его на клавиатуру. В саду послышался какой-то шорох. Я вышла из гостиной и открыла входную дверь, чтобы посмотреть, откуда он доносился: это оказался длинный черно-желтый уж, который не скрываясь двигался вперед. Он повернул круглую головку, пристально посмотрел мне в глаза и уполз по обвитой плющом стене в другой сад. Сегодня суббота, 25 мая 2013 года, и я наконец вернула на родину тело своего отца.