Мы болтались неделю по окраинам и самой империи, и я хочу сказать, что это была лучшая неделя. Отдых, полёты… ну ладно, кое-что омрачало наши полетушки, но всё равно не могло полностью испортить настроение.

Ирис вернула нас чуть больше чем через неделю, а у меня было ощущение, что мы и не улетали особо. Как обычно, на площади нас покорно встречали служанки: они принимали драконов, снимали вещи и отводили драконов в их стойла, освобождая площадь.

— Добрый день, господин, — поклонилась девушка, принимавшая дракона у меня.

— Добрый, — спрыгнул я на землю, оглядевшись.

Ирис и Тефея уже успели убежать. Никак решили без меня там всё рассказать? А вот нихрена! Мне тоже интересно! И я быстро-быстро вернулся в шпиль, направившись сразу к кабинету Серафины прямо в доспехах. Постучался, дождался разрешения и вошёл в её кабинет. Да только здесь никого, кроме самой Серафины, складывающей аккуратно вещи на кровати из шкафа, не было. И, честно сказать, я даже забыл, зачем пришёл, увидев Серафину, которая собиралась.

— Вы уезжаете? — сразу нахмурился я.

— И тебе здравствуй, Самсон, — такой мягкий намёк, что я не поздоровался. Да, мой косяк. — Нет, слава духам, лишь навожу порядок. А ты, погляжу, ждёшь не дождёшься, когда я съеду? — покосилась она на меня насмешливым взглядом.

— Да как-то наоборот, не хотелось бы… кто ж меня от агадарок защищать будет? — пробормотал я. — А где… Ирис и Тефея?

— Это я должна спросить, где остальные. Вы ведь вместе прилетели.

— Я думал, что у вас, — озадаченно огляделся я.

— Испугался, что без тебя всё самое интересное расскажут? — усмехнулась Серафина. — Ну тогда рассказывай, что было, раз пришёл первым. Я жду отчёта.

— Устного?

— Ну потом будет и письменный, пора бы тебя научить их писать.

Да блин, сука, сам себе проблемы нашёл на голову. Просто я Таньку вспомнил, как она по-хитрожопому хотела утаить информацию, подумал, что эти две, убежавшие так быстро, тоже нечто подобное задумали. Ну ладно, хрен с ним, рано или поздно всё равно бы настал момент.

— Ну…

Ну я и рассказал, что произошло. Про пиратов, которых мы нашли, про то, что я убил человека (мне показалось, что в этот момент Серафина одобрительно мне кивнула), про виверн и великана, про наше путешествие к ледяному морю и встречу с орками и их добычей. Короче, все самые яркие моменты. Про такие, как купание в горячих источниках и найденную восточную одежду, я решил не упоминать. Незачем ей знать.

— Тебя смутили виверны? — спросила Серафина.

— Даже не сами виверны, как великан, которого они привезли. Их-то могли везти на продажу как экзотику, но великан из холодных земель… Ну то есть он ездил в тёплые края, где ему явно некомфортно. Это… странно, если хотите услышать моё мнение.

— Он мог наняться в команду. Иногда пираты используют великанов для набегов.

— Да только это были не пираты, а контрабандисты. Нанять великана для того, чтобы съездить куда-то далеко на предзакат (юг)… как-то это странно. Ладно, в холодные земли, поймать там ледяного волка, но на предзакате (юге) ему что делать? Он там от жары подохнет.

— Я соглашусь, странно, — кивнула Серафина, продолжая складывать вещи. — А что сказали Тефея и Ирис?

— Ирис предложила всё сжечь, Тефея… ну плюс-минус то же самое.

— Их это смутило?

— Не очень.

— Возможно, потому что Ирис с нами недавно была в рейде, где мы прочёсывали холодные земли почти неделю и ничего не нашли.

Я едва не спросил «может, плохо искали», но удержался, потому что такое было бы просто оскорблением, и вполне можно было получить по носу. Или по роже. Но да, меня это смутило, по-тихой, единственного, хотя вроде как Серафину тоже это заинтересовало, не знаю только насколько.

— Как бы то ни было, пока мы сделали всё, что смогли, — сложила в одну стопку вещи Серафина. — Странности в нашей жизни всегда есть. Всегда кажется, что они что-то значат. Например, массовая миграция степных ланей к нам, хотя они у нас никогда не водились. Внезапные шторма с ледяного моря, твари с гор. Каждый раз одно и то же, и каждый раз ты думаешь, что именно это что-то значит, но…

Серафина обернулась ко мне и развела руками.

— Ничего не происходит. К сожалению, столько событий в итоге замыливает глаз. И ты просто не знаешь, что может что-то значить, а что просто произошло. А на мои двести лет службы такое чуть ли не каждый год происходит.

— Короче, я зря волнуюсь?

— Возможно. Но мы всегда должны быть готовы. Ну а теперь бери бумагу, перо и пиши отчёт, — кивнула она на стол.

— Я знал, что однажды это случится… — вздохнул я, направившись к стулу.

— Не вздыхай так, будто тебя на казнь ведут, — насмешливо сказала Серафина, когда в комнату опять постучали. — Войдите!

А вот и Ирис с Тефеей пожаловали.

Ну да, я немного поспешил. Пока я тут парился в своих доспехах и зимнем поддоспешнике, они, судя по мокрым волосам, помылись, переоделись и пришли налегке.

— Духи, Серафина, ты бы хоть парню переодеться дала! — воскликнула со смехом Ирис. — Он же там сейчас запечётся внутри!

— Он сам пришёл, — ответила та невозмутимо. — Что расскажете?

— Да вряд ли что-то новое, — честно призналась рыжая. — Тебе, наверное, уже всё Самсон рассказал.

— И тем не менее я слушаю, — села Серафина на свободный стул.

Ну что сказать, ничего нового они действительно не рассказали, повторив за мной слово в слово, разве что великану уделив не так много внимания, просто упомянув, что такой вот был и это выглядело странно. В остальном всё то же самое, за исключением источников и одежды, которую они скоммуниздили с корабля.

— Ну и золото, — показала она из-за спины мешок. — Всё, что смогли собрать. Там ещё есть всякие украшения, но я их позже принесу.

— Ирис, ты знаешь правила, — подняла Серафина взгляд с мешка на рыжую.

— Я отдам всё до колечка. Просто дай мне чуток времени, хорошо?

— Ладно, верю на слово тебе, Ирис, — кивнула главная, после чего перевела взгляд на Тефею. — Можешь что-нибудь добавить?

— Нет, — она бросила на меня взгляд. — Может, пусть лучше он переоденется? Самсон просто спечётся в броне.

— Ничего, он мужчина с крепкой силой воли, он выдержит. Я права, Самсон? — обратилась ко мне Серафина.

— Абсолютно, — отозвался я.

Хотя я уже сто раз пожалел, что сразу побежал сюда. А ещё понял, что Серафина, засранка такая, мстит мне за то, что не поздоровался. Просто мягко и невзначай наказывает. Откуда я это знаю? А потому что уже замечал за ней подобные способы наказания. То есть она старается не лупить в лоб, а сначала даёт понять наказанием, что недовольна, а уже потом, если не поможет, достаёт дрын.

Ну ладно, надо было реально поздороваться, потому что себе она такого никогда не позволяла. Виноват, каюсь, влачу наказание.

— Как бы то ни было, есть что добавить? — взглянула на Тефею Серафина.

— Тебе рассказали уже про великана?

— Да, я слышала. Действительно странно, но никак проверить мы это не можем. К тому же вы вроде пролетали над берегами холодных земель и ничего там не увидели.

— Не, не видели, — кивнула Ирис.

— Поэтому…

Поэтому и проверить они ничего не могли. Ну не посылать же каждый раз туда экспедицию в погоне за призраками, пока у тебя под боком другие империи мутят воду, плетут интриги с заговорами и готовятся к войне. Всегда есть и более важные цели, с которыми надо разобраться.

— Кстати, а как там дела с агадарками? С ними уже всё решилось? — оторвался я от письма. Столько раз видел эти отчёты уже, так что знал, как они должны примерно выглядеть.

— Отчасти. Мы нашли компромисс.

— Было сложно? — поинтересовалась Ирис.

— Как и всегда, когда нас пытаются загнать под каблук, считая, что мы должны подчиняться императору и выполнять его желания по щелчку, а не защищать империю. Я даже не злюсь, уйдёт, придёт такой же, и всё по кругу.

— А копчёные? — спросила Тефея.

— Агадарки уже знали, что мы не прогнёмся, поэтому в основном сопротивлялся именно император. Они попытались, но потом отмахнулись и предложили более реальные варианты. Пока сказать точно сложно, на чём сойдёмся, но всё лучше, чем было, — в её голосе слышалось облегчение.

— Значит, отправим нашего Самсона в гости утолять потребности копчёных? — улыбнулась Ирис.

— А можно не надо? — подал я голос.

— Да ладно тебе, как молодому парню, понравится.

— Мы никого никуда отправлять не будем, — произнесла Серафина. — Им надо, они сами придут к нам, а мы просто не будем препятствовать. В пределах разумного.

— Прямо в шпиль? — уточнила Тефея.

— Обойдутся. Устроятся где-нибудь во дворце. Про состав пока не знаю, возможно, он будет меняться, но точно пришлют какую-то… я не запомнила, но то ли свою ведунью, то ли какую-то жрицу.

— О-о-о… — протянула Ирис так, что я забеспокоился.

— Мне надо волноваться? — посмотрел я на девушек.

— Они не посмеют что-то с тобой сделать, — ответила Серафина. — Жрица, ведунья, да хоть гадалка — главное, что это будет происходить у нас и под нашим контролем, а не где-то у них.

— Тем не менее это не тот ответ на вопрос, — заметил я. — Хоть у нас, хоть у них, но я там явно фигурирую. Что вообще там за жрицы, что у Ирис аж лицо вытянулось?

— Жрицы. Или хранительницы храмов, — ответила Тефея. — Это те, кто посвятил свою жизнь служению. Они ведут историю своего народа, следят за храмами, проводят обряды, ищут девушек, в ком пробудилась сила первородных, и стараются решать насущные вопросы.

— Какие?

— Как сделать, чтобы в агадарках чаще просыпалась сила первородных.

— Или как сделать мужчин небесными всадниками?

— Я очень и очень сомневаюсь, что они хотят сделать из мужчин небесных всадников, — категорично ответила Тефея. — У них правят женщины, и позволить мужчинам встать в один ряд с ними — это подвергнуть опасности свою власть, а на это никто не пойдёт. Они хотят понять, как именно ты стал всадником и есть ли возможность это использовать, чтобы поднять свою численность.

— Тогда это ударит по вам, — заметил я.

— Что бы они ни открыли, мы узнаем об этом, — ответила Серафина. — Найдут тайну, как поднять численность всадниц — прекрасно. Узнают, как мужчин делать небесными всадницами — что ж, нам это будет на руку.

Причём она ведь не сказала, что это будет ещё лучше, ведь серокожие на такое не пойдут, а Нарианская империя подобным не страдает. Нет, Серафина сказала, что это просто будет им на руку. Будто она и сама не горела желанием плодить небесных всадников, которые бы потеснили их на этом поприще.

— А у них какая-то вера своя там?

— Да, своя вера, — кивнула Тефея. — Они искренне верят, что берут своё начало от драконов.

— В смысле? То, что они были драконами, а потом внезапно стали людьми?

— Не людьми, а наследницами драконов, но… нет, они верят, что однажды первую из них родил великий дракон.

— Из яйца? — нахмурился я.

— Легенды утаивают от нас сам процесс…

— Но ты понял, что они на голову немного стукнутые, — хмыкнула Ирис, перебив Тефею. — Считают себя не просто особенными, а чуть ли не высшими существами, которым все остальные должны поклоняться. Но если они раскроют твою тайну, то, глядишь, перевес сил изменится, и все выдохнут спокойно.

— Будто те, кто живёт мечтой уничтожить друг друга, могут успокоиться, — хмыкнул я.

— Быть может, и так, — сказала Серафина. — Но мир точно изменится, и мне бы хотелось верить, что всё-таки в лучшую сторону.

А мне бы хотелось верить, что Серафина не настолько наивна, чтобы действительно в это верить. Любой прогресс в мире — это лишь повод для одних воткнуть заточку поглубже в спину другим, не более. И это всё при учёте того, что обычным людям всё это дерьмо нахрен не сдалось.

* * *

— Так о чём ты хотела поговорить, Тефея? — спросила Серафина, когда они спровадили Самсона из комнаты.

— По поводу самого Самсона.

— Опять? Что случилось? — устало вздохнула она.

— А должно что-то случиться?

— Обычно — да. Не знаю почему, но некоторые будто спят и видят, как бы на него пожаловаться.

— Нет, я не жаловаться, — покачала головой Тефея. — Я по поводу его прошлого…

— Если ты хочешь знать, что мне известно, то ровно столько же, сколько и всем — ничего, — на опережение ответила Серафина. — Самсон говорит, что ничего не помнит.

— Да, но его знания говорят об обратном. Неприятно говорить, но Самсон в некоторых моментах знает больше меня. И я склонна подозревать, что никакой памяти он и не терял.

— Вспоминает частями, — безразлично предложила та.

— Ты в это веришь?

— Нет. И никто не верит. Но мы ничего сделать с этим не можем. Если он сам не хочет говорить, то вряд ли мы заставим его сделать это добровольно. А недобровольно — это получить врага вместо союзника, учитывая, сколько появилось желающих привлечь его на свою сторону. Копчёные так и вовсе спасибо нам скажут.

— Мы бы могли его…

— Спросить? Допросить? Выпытать? — внимательно посмотрела на неё Серафина.

— Вызнать, — предложила свой вариант Тефея.

— Интересно понять, как именно «вызнать» отличается от остального.

— Напоить, разговорить и между делом заставить рассказать. Прямо не спрашивать, но можно поговорить о его доме, о том, где он жил, кем были его родители, и так понемногу мы сможем понять, откуда он хотя бы примерно.

— И кто его разговорит? Ты? — поинтересовалась Серафина.

— Ты знаешь, я плохо переношу алкоголь.

— Ровно как и Самсон. Ты знаешь, что он украл меч ровно в тот момент, когда напился?

— Так, может, это и ключ? Напоить его, он всё выболтает, а наутро ничего не вспомнит. Попросим Мелиссу, она хорошо пьёт. Или Флорию. Начнёт приставать к ним, мы его уложим на кровать, и как будто ничего и не было.

— И как ты заставишь его выпить, если он не пьёт, Тефея? — полюбопытствовала глава всадниц.

— Ну должна быть причина, по которой он бы выпил, разве нет? Дать ему… виконтство?

— Он со своим баронством справиться не может, вернулся сюда как на отпуск.

— Деньги?

— А тебе сильно нужны деньги? — задала Серафина встречный вопрос.

— Должна же быть причина, чтобы он выпил, — нахмурилась задумчиво Тефея.

— Приказ. Но такое я приказывать не буду. И каким бы идиотом Самсон ни выглядел, головой думать он умеет, сразу поймёт, что к чему. Поэтому нет.

— Тогда…

— Тогда что? — внимательно посмотрела она на Тефею.

— Может, мы попросим Мелиссу?

— Что попросим? Ты продолжай, Тефея, раз начала, — мягко предложила Серафина. И Тефея была не из робкого десятка, чтобы отказаться.

— Мы знаем, что Мелисса иногда встречается с мужчинами. Я не осуждаю её за это и не критикую — это её воля, её право, и совсем не мне что-то говорить. И тем не менее Мелисса имеет опыт и может соблазнить его. Она может соблазнить его, напоить и разговорить. А он ничего и не вспомнит.

— Интересный взгляд на использование пороков Мелиссы, Тефея, — кивнула Серафина. — Тем не менее, помимо того, что я против использовать подобные грязные приёмы против одного из нас, мы не знаем, что случится, едва он с кем-то переспит. Может, он потеряет силу.

— Он не может родить ребёнка и не может потерять силу.

— Да, не может, но раньше и мужчин-всадников не было, а потому мы не знаем точно, что случится. Может, всё завязано на девственности.

— Агадарки это выяснят, — напомнила Тефея.

— Не хочу признавать, но в подобных познаниях у них больше опыта. Вряд ли они решат загубить единственную возможность узнать тайну небесных всадников-мужчин. Здесь они дали своё слово.

Ну да, слово агадарок было гарантом, тут не поспоришь. Почти как деньги и, по наблюдениям, надёжнее каких-либо официальных бумаг.

— К тому же, Тефея, поступив так с Самсоном, ты после этого сможешь смотреть ему в глаза? — задала другой вопрос Серафина мягким голосом.

— Да, — не моргнув глазом, ответила Тефея.

— А… — та аж растерялась, несколько раз моргнув. — Ну… допустим…

— Это не ради моих желаний и не ради каких-то глупых амбиций. Это ради нашего будущего. Ради тайны, что может изменить всё! Возможно, мы на границе великого открытия, Серафина, ты понимаешь⁈ — девушка аж голос подняла от возбуждения.

— А может, нам лучше этого не знать? — негромко спросила Серафина.

— Почему? — озадаченно спросила Тефея.

— Может, то, что мы узнаем, изменит нашу жизнь так, что мы будем и не рады? Может, он потому молчит? Но это лишь одна сторона монеты. Вторая — если я так поступлю, как ты можешь быть уверена, что однажды, встань вопрос ребром, я не поступлю точно так же с тобой?

— Разве это того не стоит?

— Нет, не стоит, Тефея. Какую бы тайну он ни хранил, это не стоит того, чтобы посеять среди нас недоверие.

* * *

Я теперь понимаю, почему все всадницы так не любят возвращаться после патрулирования и почему так облегчённо выдохнула Ирис, когда узнала, что в этот раз документы заполняю я. Это просто херотень, которая никому не нужна. Документ ради документа, отчёт ради отчёта, бумажка ради бумажки. У них же, сука, бумага стоит дохрена, а мы на вот это всё чуть ли не килограммы тратим!

Бюрократия — зло. Лучше бы мы и дальше продолжали по холодным землям скитаться. И вообще, меня всё чаще посещает мысль просто сесть и улететь нахрен. Меня никто не остановит, меня никто не найдёт, а впереди огромный мир, бескрайний и интересный. Всегда найдётся место, где можно будет приткнуться.

Эх, мечты, мечты…

После того как я написал отчёт, уже и спать пора было ложиться, а там на следующий день всё по новой: тренировки, лекции, тренировки, лекции. И так два последующих дня, которые выжимали меня, но уже далеко не так, как раньше.

А потом подошла Каталина и сказала:

— У тебя сегодня выходной, можешь не готовиться к тренировкам.

— Выходной? — я уже и слово такое забыл, блин.

— Да.

— А Серафина знает?

— Она дала добро, прежде чем отправиться в патрулирование, — кивнула Каталина. — Ты можешь идти. Деньги на карманные расходы тебе занесёт служанка.

— Ну… спасибо, конечно…

— Не за что.

Вот так внезапно. Честно говоря, я немного растерялся даже.

Но что ни делается — всё к лучшему! Я давно хотел погулять по городу, посмотреть верхний да и средний город тоже, что там да как. Да, я уже был в среднем, но, к сожалению, моё состояние оценивалось как «в говно», чтобы сейчас вспомнить, что там было да как.

Поэтому одеваться, собираться, цеплять значок барона и в путь. Как раз и служанка принесла мне деньги. Всё по классике: утеплённая рубаха, толстые штаны, сапоги, ремень и плащ на специальной броши, по которой можно было понять мой статус. Не то что я небесный всадник (тут надо просто в доспехах тогда выходить), а что я аристократ, пусть и барон.

Я спустился к низу башни, после чего свернул на улочки между домами, где на дворцовую площадь среди обычного люда (ну как обычного, аристократов) и за стены дворца, навстречу готическому городу.

Иди куда хочешь, делай что хочешь, но в пределах разумного. Даже самому интересно прогуляться по этому мрачненькому, немного занесённому снегом городу, который будто в тени даже в солнечный день. Кстати, верхний и средний города куда более готические, чем нижний. Там скорее уже обычный средневековый город, пусть по местным меркам и очень хороший.

Я двинулся по главной дороге, которая переходила в лестницу к ближайшим домам. Это было странное чувство. Сооружения из чёрного камня буквально нависали над тобой, словно были слегка криво построены. Магазинчики, лавки, чистые, но какие-то мрачные, пусть смущало это только меня. Солнца так и вовсе не было видно.

Улица, по которой я шёл, изгибалась ломаной линией, будто у человека, который проектировал город, были какие-то проблемы с мелкой моторикой. Она то и дело ныряла то туда, то сюда, будто пытаясь затеряться среди домов. Где-то на третий излом я плюнул и просто свернул на маленькую улицу среди чёрных стен, давящих со всех сторон. Прошёл и попал… в парк.

Блин, прикольно, реально парк, да, всё укрыто снегом, но словно сквер в родных районах-колодцах. Я огляделся, прошёлся по тропинкам, зачерпнув в ладони снега, после чего продолжил свой путь. И чем ниже спускался, тем выше становились дома, пока, наконец, не показались ворота.

Здесь заканчивался верхний и начинался нижний город.

Вот тут готический город представал во всей своей жуткой красе. Реально высокие дома, которые словно сосульки тянулись к небу. Куча всяких переходов между ними и даже полноценные мосты. Идя по главной и реально широкой улице, я каким-то образом был у первого этажа, а потом лестница вниз, и оказался уже на четвёртом этаже. Будто тот самый район в Южной Корее, где хрен найдёшь первый этаж. И такая фишка повторялась раз за разом.

Планировка напоминала самую настоящую паутину, и было даже интересно взглянуть, как выглядят улицы у самого основания домов. Наверное, какой-нибудь конкретный бладборн со всякими тварями и отбросами общества…

Хотя вру, вот я спустился к первым этажам, и разница лишь в том, что здесь местами горели факелы. Но люди, коих было много, выглядели вполне себе счастливыми и хорошо одетыми: никаких жутких мужиков и огромных тварей.

А вон, кстати говоря, и ворота к нижнему городу. Тому самому, где я однажды по пьяни изменил собственную судьбу. Иногда я даже задумывался, а как бы всё сложилось, не укради мы тот меч? Меня бы унёс тот дракон, а дальше? Наверное, полетел бы куда глаза глядят или до сих пор искал место, где оставил байк, пока меня под конец небесные всадницы и не сцапали.

Блин, а ведь где-то здесь должен быть тот самый камень, откуда я меч и украл! Надо хоть взглянуть, с чего вся эпопея началась…

Но эта идея была похоронена так же быстро, как и появилась, когда мой взгляд наткнулся на рынок. Большой рынок, раскинувшийся прямо под открытым небом.

Вот где было действительно интересно. Я знаю, что всадницы не брезговали покупать на службу вещи из собственного кармана. Просто потому, что они этим жили, и всё должно было быть как влитое. Поэтому у каждой был свой заказной меч, свои вещи в поход и так далее. Это я пользовался казённым обмундированием, а они уже давно закупили под себя.

Поэтому было не грех заглянуть туда и поискать что-то для себя. Вот я бы, например, не отказался от арбалета, как у Ван Хельсинга был, с огромным барабаном…