Матвей Мокроусов, слывший одним из лучших лесников области, взволнованно ходил по пустой избе, то прислушиваясь к малейшему звуку, то мельком поглядывая в замерзшее окно. У двери на большом гвозде висели тулуп и двухствольное ружье. На столе стояли еще паровавший чайник и недопитая кружка чаю.

«Неужели и сегодня не появятся? — с тревогой думал лесник, сжимая в руке клок жесткой густой бороды, лопатой свисавшей на грудь. — Может, напоролись на пограничников? Но ведь шалопаев не могли послать на такое опасное дело».

Мокроусов закурил, насторожился. За окном послышался скрип снега, затем резко распахнулась дверь. В избу ворвались клубы пара, окутавшего вошедших.

— Не прогневайся, Матвей Евлампиевич, что без спросу побеспокоили и холоду напустили, — послышался незнакомый голос.

— Милости прошу, гостям всегда рад… Живу ведь отшельником, людей редко вижу, — ответил приветливо лесник.

Когда пар рассеялся, Мокроусов мельком, но пристально посмотрел на пришедших. Перед ним стояли щуплый старичок и грузный молодой человек.

— По имени отчеству называете, а я вас впервой вижу, — пожал он плечами.

— Нас-то много, Матвей Евлампиевич, всех не узнаешь, а мы тебя знаем хорошо, за леском не раз приезжали.

— Оно-то так… Ну, что ж, погрейтесь чайком, только вскипятил… Сам вскипятил, может, слышали, я ведь овдовел.

— Слыхали, царство небесное женушке твоей, — вздохнул старичок, — мы ее тоже знавали…

Мокроусов пододвинул скамейку к столу.

— Садитесь… А из какой же вы деревни будете и по какому случаю в такую непогодь вырвались в дорогу? — спросил он старичка, внимательно осматривая обоих.

— Из колхоза «Рассвет», одним словом, твои соседи. Едем в город получать запчасти к тракторам.

— И на чем же едете?

— Лошадка у нас хорошая… Антон, сходи прикрой попоной пегашку, — обратился старичок к своему попутчику, — а то как бы не простыла.

Молодой человек вышел. Мокроусов, не взглянув на него, нашел вторую кружку, молча налил приезжим чая. Когда Антон вернулся, беседа возобновилась. Хозяин расспрашивал о делах колхоза, как поживают их общие знакомые. Гости охотно отвечали на все вопросы и с такими подробностями, которые ставили Мокроусова в тупик.

«Неужели они и в самом деле колхозники? Но где же тогда мои люди? Не может же быть, чтобы их сцапали. Нет, так не случится… иначе всему конец… — размышлял он. — А что если эти простачки и есть те, которых я ожидаю?! Если да, то играют они тонко… Пожалуй, скоро начнется особый разговор».

Мокроусов посмотрел на щупленького старичка, обвел взглядом его спутника. «Кто же из них главный?»

— Грейтесь, товарищи, чай на славу, с лесной малиной.

— С лесной малиной? Это даже очень приятно, — заметил Антон.

— И заварен крепко, такой заваривала только моя женушка.

— Да… Это очень сердечно сказано. Я ведь тоже шесть годочков, два месяца и три дня тому назад овдовел, — вздохнул старичок.

«Значит, и пароль изменили, раз прут такую чертовщину… Но почему шеф не предупредил? Что значит «овдовел шесть годочков, два месяца и три дня тому назад»? Прошло-то ведь всего два месяца и три дня, как я овдовел. А главное, почему ни старик, ни этот увалень, — Мокроусов взглянул на молодого человека, — и виду не подали, что они знают о «чае с лесной малиной».

Приезжие напились чая, поблагодарили хозяина за гостеприимство. Мокроусов проводил их во двор и, когда сани исчезли в снежной заволоке, развел руками:

— Неужто не они? Может, чекисты напали на след? Не понимаю, что делается. Устал, наверное…