Альер

— Ты извёл цветы, которые я высадил для эльтем Диинаэ! Слепец, как и все люди, — эльф сбросил с головы капюшон, окинул меня брезгливым взглядом, — Раскинул шатер без спроса.

— Что мне делать, я должен спрашивать у тебя?

— Безусловно, — ушастый вздернул свой подбородок повыше.

Нет, в светлых эльфах тоже есть особая красота. Но на фоне дроу они выглядят, на мой взгляд, словно облезлые мыши.

— В мои руки вверен весь сад, обучение раба, сбор урожая. Ты же… — эльф прищелкнул пальцами, выплюнул, будто проклятие, — Ты — только любовник эльтем, даже не один из мужей. Любовник, верно?

Мне стоило огромных сил удержать себя в руках. Нужно помнить о том, кто я есть. Не бросаться в драку сразу. Я и так сегодня уже отличился — принял Дениса за Эстона, чуть не напал. Кто же знал, что этот юноша так обнимает свою мать? Будто коршун стискивает в лапах синицу.

— Я ключ эльтем Диинаэ. Единственный, кого не опаляет магия Великой эльтем. Я был с ней в Бездне. Меня пригласила на аудиенцию Верховная.

Сразу вспомнилась та хрупкая девушка с вечностью, застывшей в смеющихся глазах. И голос мой немного дрогнул, напыщенной речи не вышло. Светлый изогнул бровь, ехидно улыбнулся, затем сложил на груди руки.

— Ты даже не удосужился научиться врать как следует!

— Как ты смеешь!

Я схватился за меч. Большого усилия стоило мне удержать его в ножнах. Дину нельзя волновать, я больше не свободен в своих решениях. Я взрослый мужчина, король, отец славного юноши, моя любимая женщина носит во чреве ребенка. Разве теперь я посмею обрушить свой гнев на светлого? Лужайку кровью зальет, это вредно для нервов эльтем. Я вздохнул, поднял глаза к небу. Помогло не особо.

— Если бы ты был и вправду ключом, ты бы не побоялся напасть на меня. Мало того, ты был бы уверен, что даже если тебе неслыханно повезет, и ты убьешь одного светлого эльфа, это не приведет к войне между Великим лесом и твоим королевством. Ты не ключ эльтем, лишь один из ее гарема.

— Ты так в этом уверен?

— Безусловно. Убери шатер, он мешает цветам. Их привезли точно так, как и тебя, чтоб ублажить эльтем.

Я задвинул меч обратно в ножны. Кровопролития допустить никак нельзя. Зато можно удушить мерзавца, это будет сложнее, но следов останется несравнимо меньше. Я огляделся, нет никого. Вытащу за ворота тело, попрошу возницу прикопать наглеца в ближайшей канаве. В Великий лес отправлю письмо с искренними сожалениями. Я почти успел сделать выпад. Но тут дверь дома открылась, и моя драгоценная теща вышла в сад.

— Что тут случилось? Такой красивый шатер! И это все мне?

— Исключительно вам, — поклонился я даме.

— Он здесь совсем не по месту. Нет, ну правда, Альер, ты не подумал. Как я буду наслаждаться отдыхом на глазах у всей улицы? Шатер нужно переставить поглубже в сад. Я хочу наслаждаться видом роз, когда буду пить утренний кофе. И чтоб персики падали мне прямо в ладонь. Альер, это же можно сделать как-то при помощи магии?

— Разумеется.

— В саду нет места, госпожа, — светлый придал голосу бархатистые ноты. Но Антонину они нисколько не тронули.

— То есть как? Как это нет места? Для моего чудесного шатра нет ни клочка земли? Так, пойдёмте! Я сейчас все устрою.

Следующие полчаса я наблюдал за тем, как ушастые таскают шатер по всему саду. Нет, я показал за какое колечко нужно потянуть, чтобы снова спрятать его в складку междумирья, а снаружи оставить лишь бусину. Но! Антонина, чудесная женщина, настаивала на том, чтобы все углы стояли ровно так, как ей видится. А так точно выставить шатер можно исключительно вручную. И место все никак не хотело быть идеальным.

Мы прошли весь сад эльтем. Я честно освещал путь демоницы при помощи своей магии. Мой дар и вправду стал немного другим, резерв уже расширился. Что же ждёт дальше, неужели и мне под силу будет раскрыть портал?

В конце пути мы нашли замечательную площадку. Эльфы спешно пересадили кустики одичалого физалиса. Не понимаю, зачем сажать кусты, ягоды которых завернуты в бумажный фонарик? Собирать неудобно, а есть тем более.

— Здесь! — воскликнула Антонина, — Теперь я уверена, что это — идеальное место. Кажется.

Эльфы раскрыли артефакт, выпустили шатер наружу.

— Правый угол левей, ближе к кипарису.

— Это не кипарис...

— Если я сказала, что кипарис, значит, кипарис. Даже березе можно дать имя. Чем эта колючка по-вашему хуже? Вот и не спорьте! Поставим и сразу же пойдём кушать! Ужинать пойдём. Все!

И тут под ноги эльфам бросилась кошка эльтем. Взвыла, метнулась, к шатру, взлетела по плащу того наглеца, который взялся со мной спорить. Эльф попытался о нее отмахнуться, сбросить с себя, выронил шатер из руки и прямо на клумбу с чем-то почахшим и странным. Растение и так напоминало скелетик. Одни жилки торчат, а листиков нет.

— Мой укроп! — взвыла Антонина, — Моя кошка! Мой шатер! Поубиваю всех! На опыты сдам! Студенты будут учиться делать уколы витаминов на ваших кривых руках. Внутримышечно! Терять и так уже нечего! Хуже точно не будет!

Я застыл, только светлячок дёрнулся на моей ладони. Разгневанный демон опасен. А уж демоница?! Что делать? Бежать? Но гнев-то ее направлен на меня! Вот если я убегу вместе со своим светлячком, будет хуже.

Светлые, в отличие от меня, долго думать не стали, бросились врассыпную.

— Фиалки! Розы! Это был мой клематис! Поймаю все равно, лучше стойте на месте!

Антонина подхватила на руки кошку, поцеловала в пушистое личико и сунула на руки мне. Пришлось взять.

— Госпожа, никак нельзя испугать Дину. Она...

— Она привычная! — закончила за меня Антонина.

Не ожидал я от этой дамы такой прыти. Да что там — не ожидал! Я едва успеваю следом за ней. Еще и кошка намертво вцепилась своими когтями в мою грудь. Висит, глаза вытаращила, вот-вот в горло клыки вонзит, дышит громко, уже и облизывается.

На третьем круге Антонина влетела в дом следом за эльфом, нагнала его в кухне.

— Ну все, попался! Мерзавец! Кошечку бить? Маленькое милое существо? Которое ответить не может? А в следующий раз на кого руку поднимешь? На меня, бедную слабую женщину?

— Вы — демоница, — сглотнул эльф. И тут я понял, что отомщен. Стоять вот так у стены, дрожать, словно лист осины при урагане?

— Хам! Нет, ну каков гад? Квинтэссенция одноклеточной жизни!

Антонина продолжила сверлить эльфа глазами, он стремительно бледнел. Кошка как будто бы улыбнулась. Я осторожно отцепил ее от своей груди, бережно ссадил на пол.

Хороший вечер в кругу семьи, удачный, я бы сказал. Я выжил, горло цело, сонную артерию мне "милое существо" не перегрызло. Повезло. Определённо, чудесный вечер, мало того, что я снова остался жив, так еще и эльфийское тело выносить никуда не придется.

— Альер, где ты?

Любимая вошла в дом со стороны третьего мира. Я слышал, как открылась та дверь. Что эльтем делала в том саду одна поздним вечером? Должно быть, прогуливалась перед сном. Я слышал, что спокойные прогулки матерей очень полезны для ещё нерожденных детей. Как хорошо, что моя любимая так заботится о нашей с ней дочери. И особенно хорошо, что из холла не видна кухня.

Я притушил голос, подошел к эльфу вплотную.

— Мою Дину нельзя волновать. Даже если госпожа Антонина станет трапезничать тобой, лучше молчи. Иначе от Великого леса я ничего не оставлю, ясно?

— Какой прекрасный у меня зять! Подай вон ту вилочку.

— Ваша воля, молю, не кричите, не пугайте мою Диинаэ.

— Ну разумеется. Тебе не сложно будет увести мою доченьку на второй этаж? Чтоб она ничего не слышала?

— Ради вас я сделаю все, что угодно.

— Чудесный у меня зять. Что один, что второй. Нет, Эстон все же похуже. Но в опере мне понравилось.

Я постарался выровнять дыхание и вышел в холл. Эльтем стоит, опершись о стену, немного бледная, усталая. Я и не предполагал, что дроу так непросто дается беременность. Срок же еще совсем небольшой! Что же ждёт нас дальше? Или я чего-то не понимаю?

— Я здесь, дорогая. Ты гуляла?

— Да, немного прошлась. Вид на горы очень красивый.

— Нужно было взять меня вместе с собой. Каким богам принести дары и вознести благодарность за то, что во время скандала Дины не было в доме? Ей же совсем нельзя нервничать. Всего одна небольшая прогулка, а как она побледнела, вон и под глазами залегли тени.

— Обязательно. Там растет такой красивый мох. Посмотришь?

— Непременно. Может быть, ты желаешь прилечь? Время позднее.

— С удовольствием. Я и вправду немного устала. Только давай, в эту ночь останемся здесь? Я понял, что имеет в виду Дина. Этой ночью не будет места для нашей с ней страсти.

— Я буду рад просто быть рядом с тобой.

— Кажется, пахнет паленым?

— Вроде бы нет.

— А где Антонина?

— В кухне.

— Тогда все в порядке, наверное, что-нибудь готовит.

Я позволил себе подойти ближе к эльтем, положил руку на ее талию. Просто, без спроса, как будто имею на это полное право. А может, так оно и есть? Не муж перед лицом людей, но ключ к ее сердцу по воле богов.

Хрупкая, нежная. А если чуть сильнее обнять, можно положить ладонь на мягкий женский живот. Он обладает теперь особой привлекательностью. Вместилище тайны, плод нашей любви. Дина будто смутилась, словно я тронул то, к чему не имел права прикоснуться.

— Идем спать, Альер.

— Тебе тяжело.

Я подхватил свою безмерно любимую женщину на руки, прижал к себе, поцеловал в волосы. Вот оно — мое счастье. Обладать эльтем, наслаждаться ее близостью, трогать, держать на руках.

Я поднялся, неся ее, в спальню, опустил эльтем на постель. В комнате так уютно, слышно стрекотание кузнечиков за окном, здесь пахнет спелыми фруктами и цветами.

— Не уходи, побудь рядом со мной, прошу.

Я сел рядом с ней на постель, несмело обнял любимую, провел ладонью по ее волосам, прижал сильнее к себе, усадил на колени.

— Не уходи никуда, я соскучилась.

— Не уйду.

Через пару мгновений эльтем задремала, послышалось сладкое сопение. И нет никаких сил выпустить ее из своих рук. Я так и сижу, боюсь пошевелиться, спугнуть свое счастье. Особое, мягкое, оттого сладкое.

Мне удалось задремать только к утру. На рассвете в дверь тихонечко поскреблись.

— Войдите, — прошептал я.

На пороге комнаты возник Лорэль.

— Что случилось?

— Император ждёт, когда к нему снизойдет та, что одинаково прекрасна душой и телом.

— Пусть ждет. Спущусь я.

— Он принёс подарки в благодарность за прошлую ночь.

Так вот куда эльтем уходила посреди ночи! Ярость подступила к горлу. Глупость! Я мудрый, умный, рассудительный и расчетливый! Я должен верить любимой. И потом, если Император жив, ревновать просто нет смысла.