Комья глины разлетелись снарядами, повалив ближайших зазевавшихся магов. Некоторые успели увернуться, распластались по траве, и их оплели появившиеся из ниоткуда шевелящиеся корни.

— Фейри! — выплюнул Шаобай, отскакивая от выстрелившего в небо отростка.

Меня парализовало. Я в ужасе наблюдала, как шевелящиеся ветви какого-то растения пронзили зазевавшегося ученика. Он сначала заорал от боли, затем обвис. К счастью, потерял сознание.

Там, где почва бурлила водоворотом, поднималось нечто.

Маги пытались залить тварь огнем, залить водой, поразить молнией. Она прогибалась, извивалась, но неумолимо росла. Болотно-зеленая масса, отдаленно напоминавшая невнятный клубок колючей проволоки, менялась на глазах, трансформируясь в антропоморфную фигуру.

Лысая голова с подобием лица казалась гротескной маской. Из плеч стремительно выросли руки-плети, схватили ближайших стражей и втянули внутрь существа. Изнутри раздались истошные вопли, но быстро стихли.

Меня передернуло.

Отреагировав на движение, тварь повернула голову ко мне и уставилась пустующими глазницами.

— Отдай… — прошелестели потревоженные листья.

— Что отдать? Я ничего не брала! — растерянно выпалила я, отступая на шаг.

— Я чую ее на тебе. Отдай! — потребовал растительный монстр, и ко мне по разворошенной земле поползли стебли.

Я лихорадочно соображала, что такого на мне может быть. Украшений нет, одежда с плеча господина Шуо. Шпилька в волосах его же. Не мог же он что-то украсть у фейри в свое время? Но тогда почему корни привязались ко мне, а не к нему?

Моей лодыжки коснулось тонкое и колючее.

Я взвизгнула, напрочь позабыв о конспирации. Уголек в глубине груди вспыхнул, и щупальце обиженно скукожилось.

Ага, магия феникса им не по нраву!

Краем глаза я заметила, как Шаобай дернулся в мою сторону, но был спеленат корнями. Из кокона донесся стон.

И у меня сорвало крышу.

— Немедленно его отпусти! — потребовала я, догоняя отползший было отросток и пиная тот от всей души, с оттяжкой.

Будь я в здравом уме, вряд ли подобное сработало бы.

А так — да.

Чудовище зашипело, отрастило новые дополнительные конечности и распростало их по поляне в поисках новых жертв. Меня волновала только одна.

Я шла, отбрасывая в сторону мельтешащие ветви. В голове билась единственная мысль — успеть.

И я успела.

Стоило коснуться пылающей ладонью плотного растительного плетения, как оно опало, и господин Шуо тяжело рухнул на колени в грязь.

Не ничком.

Живой.

Нас окружили покачивающиеся кобрами отростки.

— Отдай по-хорошшшему! — потребовала тварь снова.

— У меня ничего твоего нет, — честно ответила я, разводя руками. — А если бы и было, после такого не отдам.

Огонь больше не страшил. Он ластился к телу гигантским котом… нет, скорее птицей.

Прорастал на коже алыми перьями.

И я позволила ему выплеснуться наружу полностью.

Взмах рук — уже крыльев — и я взмываю над развороченным курганом. Клюю гротескное подобие человека, уворачиваюсь от острых шипов и снова поливаю тварь пламенем, ведь все мое тело превратилось в факел.

Но я не сгораю.

Я возрождаюсь.

Фейри сдалась.

С протяжным скрипом обвисли плети, съежилась сердцевина, истлевая на глазах. Не прошло и минуты, как на месте побоища остались лишь неподвижные тела пострадавших, опешившие уцелевшие, и прах жуткой хтони.

И я посередине всего хаоса. Полностью обнаженная.

Вот вам и конспирация.

Первым очнулся господин Шуо. Ему по должности положено иметь хорошую реакцию.

Он подскочил, на ходу сдергивая халат, и накинул мне на плечи, плотно запахнув. После чего подхватил на руки.

— Разберитесь, и продолжим! — бросил он уцелевшим магам.

Большинство учеников не пострадали и теперь осторожно подбирались ближе к воронке, чтобы своими глазами убедиться — чудовище ушло.

Надолго ли?

— Подожди, может, оно вернется? — выпутала одну руку из ткани.

Шаобай цыкнул, и я послушно спрятала ее обратно.

— Не выйдет. Там сейчас такие эманации огня, что ни одна фейри, даже самая сумасшедшая, близко не сунется. А к вечеру мы все окончательно запечатаем.

Лицо советника потемнело.

— Если они добивались войны, то получат ее. Неслыханно! Посреди бела дня, в дворцовом саду! А если бы здесь неподалеку прогуливался император? Он любит дышать свежим воздухом.

Я сильно сомневалась, что повелитель поднебесной империи бродит в задумчивости мимо прачечной, но спросила другое:

— А ты понял, что она хотела?

Говоря о фейри, по умолчанию подразумевали женский пол. Мужчин их расы никто никогда не видел. Поговаривали, что их вовсе не существует, потому-то изредка лесные девы бросаются на прохожих и утаскивают их для забав в чащу. Для продолжения рода. Иначе вроде никак.

Разве такой монстр может от человека родиться? Жуть же.

— Ни малейшего понятия, — повел плечом господин Шуо. — У тебя есть что-то, что могло принадлежать фейри? Возможно, ты что-то отобрала у… Кию?

Я замотала головой так, что она закружилась.

Не успела и прикоснуться толком к супруге, как та полыхнула. Тем более меня не тянуло копаться в вещах покойной. Так что ничего ей принадлежащего я точно не брала.

Почему тогда тварь прицепилась именно ко мне? Узнала ту, что убила ее товарку? Решила отомстить?

— Придется все рассказать его величеству, — вздохнул советник, проходя вместе со мной в низкое одноэтажное здание. К нам тут же поспешил немолодой полуседой мужчина в белом халате — не совсем привычном врачебном, обычном, с запАхом, но однозначно чистом. — Не беспокойся, обвинений тебе не предъявят. Я позабочусь обо всем.

Уложил меня на узкую койку и ушел.

Куда? А я?

Какие еще обвинения?

— Вижу, вы только что пережили инициацию, — навис надо мной целитель. — Интересно, интересно. Надо же, настоящий феникс! Потрясающе.

На этом, похоже, он решил наложить сонные чары, чтобы пациентка не сопротивлялась, потому что дальше ничего не помню.

Вновь я пришла в себя на просторной постели.

— Состояние стабильное, — монотонно бубнил дребезжащий старческий голос. — Магические каналы не повреждены. Полное восстановление наступит через день-два.

Эх. Я поначалу решила уже, что лежу в больнице. Но нет. Это все та же империя. А я феникс, недавно чуть не уничтоживший кучу народу… или спасший?

— Ей можно как-то помочь? — требовательно спросил знакомый баритон.

Шаобай.

Сердце подпрыгнуло и застучало быстрее.

— Ну, разве что древнейшим способом, — дедок похабно хмыкнул. — Но вряд ли девица на это согласится.

Тут я заинтересовалась не на шутку. Что еще за способ?

Небольшая пауза.

— Возможно. Я сам спрошу. Вы свободны, — бросил господин Шуо.

Шаги. Шелест занавески. Хлопок закрывшейся двери.

— Как ты? — спросил советник, бесцеремонно присаживаясь на постель.

— Откуда знаешь, что я в сознании? — поинтересовалась в ответ, распахивая глаза.

Так и есть. Мы снова в его покоях над казармой. То есть во дворце.

Хорошо, что не в тюрьме. Цени мелкие радости жизни.

— Твое дыхание изменилось, — охотно ответил он.

— Я в норме. Меня не надо было усыплять.

— Целитель опасался твоего огня. Ты могла неосознанно начать сопротивляться лечению, а противостоять пламени феникса способны далеко не все.

Поняв, что меня тонкости врачебной психики интересуют мало, Шаобай сменил тему:

— Его величество император желает тебя видеть завтра.

— Зачем?

Вздернутая бровь.

— Многие лета, да здравствует, это величайшая честь для ничтожной, но зачем? — поправилась я скороговоркой.

Господин Шуо вздохнул.

— Награждать будет. Титулом и землями. К счастью, недалеко от моих, так что первое время за тобой пригляжу.

— Только первое время?

Я приподнялась на локте, пристально глядя мужчине в лицо. Протянула руку к маске.

Он не отодвинулся. Позволил стянуть ее и отбросить в сторону.

— Ты не обязана мне ничем, — голос Шаобая сел, выдавая его волнение.

В остальном — ни единой эмоции не промелькнуло. Кремень.

Говорят, очень сильный огонь способен расплавить что угодно. Зависит от температуры.

— Я правильно догадываюсь, какой способ лечения мне предложили? — прошептала я, приближаясь к маняще-правильным губам.

— Тебя это не смущает?

Не знаю, о чем он говорил. О позоре, если узнают о моем вольном поведении, о своем шраме или о соседях этажом ниже.

В данный момент меня не смутило бы даже землетрясение.

Подавшись вперед, я поцеловала Шаобая первой. Его дыхание пахло персиком и острым перцем — сочетание, от которого внутри меня полыхнул фейерверк.

Найти в складках халата член было довольно просто — он сам прыгнул навстречу моей ладони, словно только того и ждал.

Мужчина прерывисто вздохнул и оторвался от моего рта.

— Уверена? — выдохнул Шаобай, глядя мне в глаза. — Если мы зайдем дальше, тебе придется выйти за меня замуж.

— Сурово. Но справедливо, — согласилась я и заткнула его поцелуем снова.

Честное слово, когда он молчит, гораздо приятнее!

А уж когда его губы оказываются на клиторе — вообще не до разговоров. Меня хватает только на невнятные стоны и вскрики, перемежаемые бессвязными мольбами не останавливаться.

Шаобай входит медленно, осторожно. Несмотря на то что это мой первый раз в теле Инни, я почти не чувствую боли — слишком хочу его.

Прямо сейчас.

Сама подаюсь вперед, нанизываюсь на твердый стержень, извиваюсь и требую большего. Сильнее. Глубже. Быстрее!

Магия окружает нас обоих ласковой пеленой, проникает в каждую клеточку, приумножая и обостряя удовольствие. Невозможное. Беспредельное.

Волшебное.

— Как сокращать твое имя? Тебя вообще когда-нибудь называли ласково? — спросила я, когда мы отдышались.

— Наверное нет. А зачем? — лениво отозвался Шаобай.

Он щурился, как довольный кот, и собственнически обнимал меня за плечи, не позволяя сползти на постель. Лучшая подушка — любящий мужчина, это всем известно.

— Ну как же. Выразить нежность. Мне вот сейчас очень хочется тебя назвать чем-нибудь миленьким, но не представляю как. Бай? Шао? Не то. Шушу? Точно. Будешь Шушу!

— Не буду, — возразил свежепоименованный советник, но без особой уверенности.

Понимал, что сопротивление бесполезно.