Ил-76 приближался к взлётно-посадочной полосе военного аэродрома, за штурвалами «Илюхи» были Семеныч и Пушкин. Я нетерпеливо пританцовывал на здоровой ноге опираясь на трость-костыль. Сидеть в инвалидном кресле было невмоготу, не знаю почему, ну аж всего прям типало от нехороших предчувствий. Внутренний «вещун» разошелся не на шутку. И совершенно не понятно из-за чего. Все вроде в порядке, все в норме. Дела идут как никогда хорошо, всё по плану. Но вот щемит что-то сердце от нехороших предчувствий и всё…

Может все дело в ассоциативном ряде? Я ведь пару месяцев точно так же стоял на военном аэродроме в Колумбии, а на посадку заходил самолет с Диком Чейни на борту…

Вместо Колумбии — Куба, вместо Боинга — Ил-76, вместо Дика Чейни — дюжина ядерных бомб…

Может всё дело в этом? Просто ассоциации не хорошие нахлынули вот и всё. Или, нет, тут что-то другое?

— Тащщ командир? — дыхнул на меня волной ядерного перегара незаметно подошедший Яша. — Разрешите похмелиться?

— Разрешаю, — отмахнулся я, а потом проворчал себе под нос, — когда это Яша ты у меня разрешения спрашивал, чтобы опохмелится?

— Я бы и не спрашивал, — Мойку заметно качало, — если бы у самого было бы чем подлечится, а так хотел у вас парой бутылочек пива разжиться.

— Нет у меня пива, давно все выпили, — отмахнулся я, — жди, когда самолет сядет, Семенычу я заказал пару ящиков американского пива, вроде должен привести.

— Не хотите давать, так и скажите, чё обманывать? — Видимо Яша чем-то злым вчера напился, потому и несет сейчас всякий бред.

— Яша, — как можно спокойней произнес я, — что за предъявы, ты же знаешь, что я с тобой последней рубахой поделюсь.

— А! — Яша хлопнул себя по лбу. — Точняк, кэп прости за тупизм, ты ж просто не знаешь. Тебе же ящик красного бутылочного принесли в палатку, можно я оттуда смыкну пару бутылок?

— Красного кабиндского? — искренне поразился я.

— Его самого, — жадно сглотнул Яша, — ну так, что можно?

— Можно, — кивнул я, сам ощутив страстное желание приложится к бутылке своего любимого пива. — Его хоть в холодильник поставили?

— Нет, — мотнул головой Яша, разворачиваясь и намечаясь рвануть вприпрыжку в сторону разбитых вдалеке палаток. — Я поставлю!

— А кто принес пиво? — запоздало спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Иванов, у которого сейчас все помыслы были исключительно о пиве. — Двое мужиков: один лысый твоих годов с хитрым прищуром, второй заметно постарше, лицо такое вытянутое и уши длинные. Я в кустах в тенечке лежал, они меня не видели.

Лысый моих лет? Старик с вытянутым лицом и длинными ушами?

Ил-76 снижался все ниже и ниже…

Колумбия. Самолет Дика Чейни заходит на посадку. Военный аэродром. Агент Фрэнк Мозес и его вечный спутник старик с длинными ушами Марвин Богсс стоят чуть в сторонке и внимательно зыркают по сторонам в поисках угроз. Взрыв самолета и мой побег, который только чудом закончился успешно…

Мозес и Богсс где-то здесь поблизости⁈

— Немедленно связь с бортом! — злобно выкрикнул я.

Мне в руки кто-то из стоявших поблизости офицеров суют радиостанцию.

— Борт! Я — Земля! Как слышишь?

— Земля, я — Борт, что случилось?

— Семеныч это Первый, уводи машину!!! Немедленно!!! На земле засада, могут ударить из «Стингера». Как понял?

— Сделаю, — раздался в динамике раздраженный голос первого пилота.

— Тревога!!! — тут же объявил я всем присутствующим. — На базе агенты ЦРУ, они планируют устроить теракт! Скорее всего их цель — это заходящий на посадку самолет. Так же в моей палатке заминированный ящик с пивом. Их минимум двое. Первый — агент Фрэнк Мозес, моего роста и схожей комплекции, лысый, щурится, второй — Марвин Богсс, рост такой же как у меня, худощавая комплексация, залысины, седая шевелюра по бокам, вытянутое лицо и длинные уши, на вид заметно старше шестидесяти. Оба очень опасны. Мозес отлично говорит по-русски. Немедленно уничтожить! Получится взять в плен — берите, но предварительно надо прострелить конечности, оба очень опасные люди. Принесите мне их головы!!! — жестко, чтобы не было никакого иного толкования приказал я.

Ил-76, который до этого снижался, сбрасывая скорость, неожиданно взревел турбинами всех двигателей и принялся медленно, но неуклонно подниматься в небо. Тяжелая машина плавно тянулась обратно в высь, оставляя за собой заметный след от работающих на пределе возможности турбин.

В полукилометре от взлетной полосы, на небольшом искусственном холмике располагался станция РЛС неожиданно от неё к самолету потянулся дымный след ПТУРа. Управляемая по шнуру ракета шла наперерез тяжелому самолету. Ил-76 медленно и плавно поднимался в небо, ракета летела прям на него, столкновение казалось неизбежным. Оператор ПТУРа явно целил в нос самолета, собираясь угадить точно в пилотскую кабину.

Как Семеныч провернул этот трюк было непонятно, тяжелая машина неожиданно перестала реветь своими движками и ухнула вниз, разом опустившись на несколько десятков метров. Реактивная ракета пронеслась над фюзеляжем самолета не зацепив его, а спустя пару необыкновенно долгих секунд, которые мне показались просто вечностью движки ИЛа вновь взревели и грузовой самолет сперва стабилизировался в воздухе, его падение приняло вид плавного снижения, а потом пилот начал по чуть-чуть буквально по сантиметру вытягивать машину вновь вверх, при этом брюхо ИЛюхи уже во всю чесало макушки деревьев, которые росли поодаль от аэродрома, всё это сопровождалось таким отборным матом в радиоэфире, что даже флотские офицеры будь они поблизости раззявили бы рты от удивления.

Но это я так рассказываю долго и подробно, как будто стоял и спокойно наблюдал за экшен сценой, разыгравшейся в воздухе, а на самом деле, на земле ни хрена спокойно не было. Как только от РЛС на холмике потянулся дымный след ракеты, то по будке радиолокационной станции тут же вдарили из личного стрелкового оружия все, кто был на взлётке рядом со мной. Толку палить из пистолета на дистанцию в пятьсот метров никакого, но даже я цапнул из кобуры «Глок» и только собирался шарахнуть пару раз в ту сторону, как Экон сместившись на несколько шагов ближе ко мне, перекрыл весь сектор стрельбы, я было хотел рявкнуть на него, чтобы шугануть, как неожиданно его грудная клетка взорвалась кровавым фонтаном, а чернокожий здоровяк получив удар плюхнулся на меня сверху, сбил на бетон и придавил своим мертвым телом. От удара головой о бетон взлётно-посадочной полосы я на пару секунд лишился сознания, в шее что-то мерзко хрустнуло, а на затылке влажно зачавкала хлынувшая из рассаженной кожи кровь.

Надо мной грохотали выстрелы, со звоном сыпались на бетонное покрытие десятки гильз, и кто-то надсадно выл поблизости от боли. Кровища и сгустки чего-то липкого и горячего вытекали из развороченной грудины моего телохранителя мне на лицо. Экона пытались стащить с меня, но как-то не активно, сперва дернули пару раз, потом затихли, потом опять дернули, стянули на пару сантиметров здоровенного мертвого негра в сторону, я смог кое-как вывернуть голову и посмотреть в сторону. Лучше бы я этого не делал. Совсем рядом со мной на бетонном покрытии взлетно-посадочной полосы лежал Душан — второй мой телохранитель, серб и просто отличный парень. Его голова была повернута в мою, кровь толчками вырывалась из открытого рта серба, а вместе с ней уходила и жизнь, секунда и глаза Душана остекленели.

— Залегли!!! Все на замелю!!! — заорал я, что есть мочи. — Какого фуя торчите в полный рост⁈ — извернулся всем корпусом и кое-как вылез из-под мертвого тела.

Но орал я зря, никто в полный рост на взлетном поле не торчал, все давно были на земле, а точнее на бетоне, а точнее живых было гораздо меньше, чем мёртвых. Судя по здоровой дыре в теле Экона против нас, работал «тяжелый» снайпер, причем хороший снайпер. Рядом со мной лежали мертвые Экон, Душан и Гагик, чуть в сторонке еще четыре тела.

Глянул на небо в ту сторону куда ушел Ил-76, самолет сумел набрать высоту. Ну хоть тут всё обошлось…

Гибель Душана, Гагика и Экона скребанула по нервам зазубренной железякой, захотелось вражескому стрелку вывернуть наружу потроха, а потом на них же неизвестного снайпера и повесить на ближайшей пальме. Вроде и привык за двадцать лет к гибели боевых товарищей, а все равно каждый раз, когда стакиваешься со смертью близкого человека, с которым еще час назад пил кофе и болтал о всякой ерунде, становится тошно и больно.

Первым выстрелом снайпер должен был меня убить, но Экон случайно шагнувший на траекторию полета пули принял удар на себя, он же своим мертвым телом и дальше прикрывал меня. Душан и Гагик скорее всего пытались вытащить меня из-под покойника и тоже приняли свою смерть от пуль неизвестно снайпера. Залегли бы в сторонке и не пострадали, но по факту исполнили свой долг до конца и опять спали мне жизнь.

Взбалмошная автоматная стрекотня сместилась в густые заросли зеленки. Помимо обычной охраны военного аэродрома тут еще разместилось несколько разведвзводов «Речных тигров», которые не то, что собаку, а слона съели на контрпартизанской борьбе в джунглях. Если кто и сможет уничтожить Мозеса и Богсса, то это точно они. Злые языки поговаривают, что генерал Мбенге в разведчики отбирает только тех, кто прошел ряд суровых испытаний на профпригодность, из которых, например были и такие как схватка с крокодилом в реке, когда у претендента из оружия только мачете. Может и брешут, не знаю, но разведчики «Речных тигров», работавшие со мной второй месяц все как один щеголяли старыми шрамами на руках и ногах, а у их командира капитана Нкоса Бико так и вовсе в шрамах была вся черепушка, как будто его голову кто-то долго жевал. Если в советской армии издавна шел спор кто круче морпехи и ВДВешники, то в армии Кабинды обычно спорили о том, кто злее «Речные тигры» Мбенге или егеря Удо.

Хорошо бы чтобы бойцы капитана Бико притащили мне живым неизвестного стрелка, я бы тогда лично поквитался за Душана, Экона и Гагика.

На взлетное поле прикатило несколько бронемашин, которые прикрыли своими корпусами оставшихся в живых. Раненых не было, только ушибленные. Когда пуля калибра 12,7 мм попадает в тело, то раненых не бывает, потому что там куда не попади гарантированный труп. Мне обработали рассаженную во время падения голову и зафиксировали шею жестким каркасным воротников. Судя по всему, в позвонках что-то защемило или того хуже треснуло, головой я вертеть совсем не мог.

Подъехали несколько грузовиков, забитых личным составом комендантской роты, солдатня сыпанула в зеленку и принялась её прочесывать. Вызвал Семеныча, расспросил о состоянии самолета и груза, приказал нарезать круги в воздухе, покуда не выявим всех нападавших.

Стрельба стихла минут через десять, а еще спустя двадцать минут ко мне подбежал капитан Нкоса Бико тащивший с собой мокрый от крови вещмешок.

Вслед за своим командиров на взлетное поле притащилось еще три бойца «Речных тигров». Все как один жилистые, худые, битые жизнью и войной боевые псы, которые вырвут глотку любому, на кого укажет их хозяин, то есть я. Глазища так и сверкают яростью и азартом недавнего боя.

— Докладывай, — хмуро прошипел я, шея болела все сильнее и сильнее.

— Снайпер — белая женщина лет сорока, может старше, крашеные волосы, смазливая, похожа на англичанку. Живой взять не удалось, опытная зараза, отбивалась до последнего, гранатами пришлось закидать.

— Баба⁈ — удивленно ахнул я.

Сперва резануло, что стрелок оказался женщиной, а мы вроде как против баб не воюем, но потом взгляд зацепился за мертвые тела на бетоне, которые укрыли брезентом и стянули в рядок. Семь тел…

— Жаль, что живой не взяли, я бы ей лично кишки наружу выпустил, — проворчал я.

Для белого человека, особенно если он сидит на диване в комфортной квартире мои нынешние слова скорее всего выглядят жуткой грубостью, садизмом и бесчеловечной кровожадностью и скорее всего это так и есть. Но долгие годы провел в Африке и там всё по-другому, там нет мнимой шелухи цивилизации и притворства. Противник воюющий против тебя в первую очередь враг и только потом баба или мужик, а мстить за погибших товарищей — это святое!

— ПТУРом управляли двое мужчин лет тридцати, судя по повадкам — американские коммандос, татуировки тоже специфические были на телах. Точно коммандос! — капитан осторожно положил на землю передо мной мешок, в котором угадывались три круглых предмета.

— Остальные где?

— Это все кого нашли в джунглях, — ответил капитан. — Следов других не нашли. Были только эти трое. Мои парни еще рыскают по зарослям, но вряд ли что-то найдут.

— Потери у тебя какие?

— Двое легкораненых, один средней тяжести, — ответил Нкоса Бико, — их уже доставили в лазарет.

— Значит Мозес и Богсс где-то в лагере, — задумчиво протянул я. — У Семеныча горючки еще на тридцать минут кружения в воздухе. Надо за это время найти агентов ЦРУ.

Неожиданно поблизости, со стороны палаток раздалась короткая очередь, судя по звуку стреляли из пистолет-пулемёта, вслед за первой серией выстрелов раздалась вторая короткая очередь потом еще одна, потом несколько раз громыхнули одиночными, но из чего-то нешуточного калибра.

— Помогайте! — приказал я, ухватываясь руками за шеи бойцов «Речных тигров».

Меня подхватили и потащили в сторону выстрелов. Водитель одного из бронеавтомобилей не смог завести свою колымагу, а в салон второй машины грузили мертвые тела. В общем своими ножками было быстрее.

Капитан Бико с автоматом наперевес бежал первым, за ним следом неслись трое бойцов из комендантской роты, а я в обнимку с двумя «тиграми» скакал в конце. Чернокожий командир разведвзвода сходу вломился в закуток, образованный стенками двух палаток, и открыл стрельбу из автомата. Комендачи последовали его примеру, а мы слегка поотстали, но в палатки ломится не стали, а по моему приказу обошли их стороной по широкой дуге.

Мужик в форме офицера комендантской роты выскочил прямо на нас, одной рукой он зажимал кровавое пятно на плече, а в другой руке у него был неуставной револьвер здоровенного калибра.

— На пол! Руки в гору!!! — рявкнул я на английском.

Раненый офицер принялся разворачивается и одновременно вскидывать револьвер, но завершить движение ему не дали две короткие, но точные очереди из автоматов моих сопровождающих. Я же говорил, что «Речные тигры» очень резкие бойцы, у них рефлексы заточены на победу в стрелковом бою. Обладатель револьвера получил не меньше пяти пуль в бок и забрызгивая бетон кровавыми росчерками траву упал навзничь.

Марвин Богсс собственной персоной…

Правки не требовалось. Марвин был мертв, пули попали ему в правый бок, изрешетив печень, а с таким ранением и до госпиталя не дотащат. Мгновенная потеря большого количества крови.

— Готов? — высунулся из палаточного закутка командир разведчиков. — Второго взяли живым, — обрадовал меня Бико, — Яша отличился, вот он везучий, сам бухой в стельку, а как-то двух агентов ЦРУ смог подловить.

— И ничего я не бухой, — проворчал Яша Мойка, появляясь вслед за капитаном из проулка образованного двумя палатками, — не похмелился просто еще, да и трухануло малость с непривычки, я ж почти двадцать лет как в живого человека не стрелял.

— Мозеса взяли⁈ — ахнул я.

— Его самого! — гордо подбоченился Яша. — Что такое два агента ЦРУ против еврея из Ленинграда?

Яша держал в руках АПС с пристегнутой деревяной кобурой-прикладом, но от кобуры осталось только одно название — её разлохматило попаданием пуль во время перестрелки, а у самого Яшки на теле было множество мелких порезов, которые сочились тонкими струйками крови.

Просчитать мающегося с похмелья сорокалетнего мужичка еврейской национальности был не способен даже самый лютый аналитик из ЦРУ, поэтому неудивительно, что Яша Мойка смог обыграть двух агентов ЦРУ. А скорее всего, просто банальная случайность и везение. Зуб даю, что Яша просто валялся в кустах, а агенты ЦРУ случайно на него напоролись. Давно известно, что боженька оберегает дураков и пьяниц, а Яшка как раз под обе категории попадает.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

Самостоятельно проскакал кое-как по проулку, зашел за палатки и увидел прекраснейшую картину: агент Фрэнк Мозес сидит на заднице, у него скреплены руки за спиной, на руке и плече намотки бинта, правая нога тоже сверкает перевязкой, которая заметно налилась кровью.

— О, какие люди? — делано всплеснул я руками. — Фрэнк, а вы чего тут забыли?

— Зря радуетесь Петр, вы совершили непоправимую ошибку.

— Какую?

— Если бы мы сейчас уничтожили самолет с грузом ядерных бомб, то на этом все бы и закончилось, а так теперь точно состоится обмен ядерными ударами. У Америке есть еще силы ударить ракетами по Кабинде и СССР.

— Фрэнк, если бы ПТУР ударил по самолету, то детонация десятка ядерных бомб привела бы к такому взрыву и выбросу радиации, что половина Кубы превратилась бы в непригодную для жизни территорию.

— Всё правильно, — кивнул агент Мозес. — И это была бы платой за причинённый ущерб США. Кровь за кровь! Вы нас, а мы вас. Но дальше этого ничего бы не было. А теперь по Кабинде нанесут удар ракетами, в ответ СССР ударит по Америке, в итоге начнется ядерная война. Так лучше?

— То есть, вы хотите сказать, что гибель Кубы — это меньшее зло?

— Да.

— Одно не могу понять, — спустя пару минут тягостных размышлений продолжил я разговор, — а как вы собирались уйти, чтобы самим не попасть под взрывную волну?

— Никак не собирались, мы все были смертниками.

— С чего бы это?

— У Марвина рак не операбельный, у меня во время налета 2 августа погибла любимая женщина, она была федеральной служащей и работала на военной базе в Норфолке.

— А женщина-снайпер?

— Виктория Уинслоу? Взяли её?

— Уничтожили.

— Впрочем неважно, — пожал плечами Мозес. — У неё личные мотивы вам мстить.

— Мне?

— Да, вы виновны в гибели её возлюбленного.

— Кем же он был?

— Советским разведчиком-нелегалом, который перешел на сторону англичан.

— Собаке — собачья смерть, — хмыкнул я.

— Как знаете, — пожал плечами Фрэнк Мозес, — в итоге, вы всё равно проиграли. Вашей стране не выжить. Советские ПВО вас не смогут прикрыть. А так был шанс разменяться. Взорвете здесь на Кубе бомбу — в Америке успокоятся и решат, что отплатили вам сполна, не сделаете этого — Кабинду подвергнут удару баллистических ядерных ракет. Решайтесь Петр!

— Дурак вы агент Фрэнк Мозес, вы ничего о нас русских не знаете, хоть сами хорошо говорите по-русски. Я не пойду на ваши условия и не буду приносить в жертву Кубу. Я поступлю по-другому.

— Это как? У вас всего два решения этого кризиса: либо Куба, либо Кабинда.

— У русских всегда есть третий вариант, напомню, что даже в Европу Петр Первый зашел не как все через дверь, а прорубил специально для этого окно и залез в него.

— Это всё лирика, — скривился Фрэнк.

— Нет, Фрэнк, мы сейчас нас допросим под запись, а потом всё это обнародуем в мировых СМИ, вот тогда и поглядим как на вашу исповедь отреагирует мировое сообщество. Никому нельзя применять ядерное оружие, никому! — твердо произнес я.

Даже мне нельзя было применить ядерное оружие. Москва поставила на это категорическое табу. Так сказали: взорвёшь в Америке ядренбатон — лишишься собственной головы. Уничтожим тебя и всех, кто будет с тобой в момент ликвидации в радиусе десяти метров!

— Ну, я своё слово сказал, решать вам Петр!

— Ни хрена у вас не получится, — усмехнулся я. — Фрэнк ты же понимаешь не хуже меня, что дело здесь не в банальной мести. Куба — это единственный пригодный плацдарм для атаки на США. Вот твои хозяева и пытаются Остров Свободы вывести из игры, чтобы выиграть время, чтобы передохнуть и собраться с силами.

Действительно, если посмотреть на карту Северной Америки, то будет видно, что сухопутная граница у США есть только с Канадой на севере и Мексикой на юге. Обе страны-соседки находятся под колпаком у американских властей, поэтому и нет никакой возможности использовать их для скрытого сосредоточения армии вторжения. А вот Куба, которая отделена от США Флоридским проливом шириной в двести километров вполне подходит для этих целей. Опять же полуостров Флорида после последних событий превратился в филиал Латинской Америки, где латиносов было больше, чем коренных американцев. Если выбить Кубу из игры, то можно обезопасить границы США на долгие годы.

— Это уже не важно, — криво ухмыльнулся Фрэнк Мозес, — вам Петр и вашей стране в любом случае хана.

— Поглядим, — сплюнул я под ноги и злобно уставился на Мозеса. — Посмотрим, как отреагируют в ООН и лидеры ведущих стран после вашего интервью. Расскажешь, где находятся стартовые площадки нацеленных на Кабинду ракет или назовешь имя того, кто отдал приказ об уничтожении самолета, то останешься жив.

— Я ничего вам не скажу, — каким-то блеклым и отстраненным голосом произнес пленный агент ЦРУ.

— Капитан сможешь развязать язык этому белому сахарку? — злорадно усмехнулся я, обращаясь к командиру разведчиков.

— Легко, — на лице капитана Боко появилась улыбка, — будет петь как попугай.

Надо сказать, что от улыбки на лице капитана «Речных тигров» у меня самого по спине пробежал холодок до того она вышла у него зловещая.

— Ничего у вас не выйдет, — злобно прошипел Фрэнк Можес и с силой скрежетнул зубами.

Я сперва не понял, что это было, но когда лицо Фрэнка неожиданно посинело запоздало крикнул:

— Рот! Откройте ему рот! В зубе была ампула с ядом! Быстрее!!!

Но не успели…

Агент ЦРУ Фрэнк Мозес предпочел принять смерть, но не выдать истинных своих хозяев. Ушел красиво, что сказать, молодец, свою Родину не предал, погиб как воин — предпочел умереть, но не попасть в плен.

Пивные ящики что саперы нашли в моей палатке были с хитрым взрывным устройством. В пивных бутылках вместо хмельного напитка была жидкая взрывчатая смесь, а в пробках детонатор. Сворачиваешь крышку — бабах и любитель пива разлетается по округе кровавым шмотьём.

Яша как об этом узнал, вмиг протрезвел, сообразил, что если бы полез без спросу открывать пивные бутылки, то его разорвало бы на куски.

Кубинские специалисты, изучив состав жидкой взрывчатки сказали, что это тоже самое взрывчатое вещество, что было использовано ими для подрыва самолет Дика Чейни, только там были не пивные бутылки, а ящик виски. Более чем прозрачный намек на то, что американские спецслужбы точно знают кто стоит за убийство вице-президента США.

После этого долго разговаривал с Раулем Кастро и все-таки смог его убедить, что он должен мне помочь осуществить задуманное. Возможный конфликт с Москвой его напугал намного меньше, чем перспектива превращение Кубы в заражённый радиацией отстойник. Арсенал межконтинентальный баллистических ракет США состоит из сотен единиц оружия, размещенных в 450 подземных шахтах в Монтане, Северной Дакоте, Вайоминге, Колорадо и Небраске. Хрен его знает какие из них нацелены на Кабинду, а какие на Кубу.

Рауль Кастро согласился со мной, что бить надо на опережение, на том и порешали…