Гагик сделал мне нужный укол, я закинул в рот пару цветных таблеток, Лари и Мигель выкурили по сигарете, гример поочередно поправил нам троим грим на лице, осветители чутка поколдовали со светом, звукорежиссёр поправил микрофон на Мигеле, и мы продолжили запись шоу.

— Итак мистер Чехофф кто, по-вашему, виноват в гибели вице-президента США Дика Чейни? — Лари Кинг немного замялся и тут же задал еще один вопрос. — Я так понимаю, что все обвинения в его гибели в свой адрес вы отвергаете?

— Конечно отвергаю, — твердо произнес я. — Вообще странно слышать формулировку госдепа, что недавний ракетный удар по Кабинде был нанесен из-за подозрений в причастности ЧВК «Вольные стрелки» к гибели вице-президента США Дика Чейни.

— Почему, странно? — удивился Лари.

— Потому что подозрения — это не доказанность вины. Подозревать можно кого угодно и в чем угодно, а разносить в пух и прах целую страну, населенную миллионами граждан только из-за подозрений — это, мягко говоря, не нормально, а если уж сказать прямо — это указывает на то, что американцы считают себя сверхлюдьми, которые в праве творить всё что хотят.

— Мы отклонились от темы, — тут же одернул меня американский журналист, — так, что с Диком Чейни, пусть земля будет ему пухом. Кто его убил по-вашему? Помню на вашей недавней знаменитой пресс-конференции вы говорили о трех версиях. За это время вы определились с какой-то одной версией?

— Да, — кивнул я, — моя ошибка была в том, что я считал, что за смертью Дика Чейни стоит кто-то один: либо демократы, либо республиканцы, либо реформаторы. А на самом деле его убил союз двух сил.

— Так, — напрягся Лари, — и кто же это?

— Главный вопрос: не кто? а зачем? — ответил я. — Но сперва давайте посмотрим спустя то время, что прошло с момента гибели Дика Чейни кому оказалось выгодна смерть Чейни?

— Кому же?

— Республиканцам и Реформаторам, именно эти две партии заметно усилили свои позиции, причем судя по перестановке некоторых отдельных чиновников и конгрессменов можно легко заметить, что обе партии действую заодно. После скандала разразившегося в Белом дома и Конгрессе из-за гибели Дика Чейни многие американские политики лишились свои теплых мест, но те из республиканцев и реформаторов на кого в первые дни обрушились с критикой вдруг всплыли на новых, более важных постах и высоких должностях, а это наводит на определённые мысли

— Какие? — тут же спросил Лари.

— Некоторые силы в Вашингтоне хотят вернуться вновь к двухпартийной системе, но в новой версии это будут Республиканцы и Реформаторы, а Демократическая партия США исчезнет с политической арены Америки. Смерть вице-президента Дика Чейни — это был выстрел в демократов, потому что было очевидно, что именно демократов обвинят в гибели Чейни. Это было на поверхности, никто не хотел копать глубже. Кто у нас глава ЦРУ?

— Джордж Тенет, — тут же подсказал мне Лари.

— Джордж Тенет — демократ! — буквально выкрикнул я. — На него сразу посыпались все шишки, республиканцы и реформаторы его прямо обвинили в подготовке убийства Дика Чейни, потом правда переиграли и обвинения были переквалифицированы в бездействие, но все равно. А Тенет точно ни в чем не виноват, уж я-то знаю! Опять же война между США и СССА, особенно если она будет кровопролитной позволит ужесточить многие законы и создаст дымовую завесу, которая даст возможность окончательно уничтожить демпартию. Напомню, что во время войны к президенту США нельзя применять процедуру импичмента, — я замолчал, сделал пару глотков воды чтобы промочить пересохшее горло и вновь продолжил. — А поскольку партия Реформ выросла из отщепенцев демократов и республиканцев, но демократы своих бывших коллег, которые ушли в реформаторы в буквальном смысле убрали с политической арены, а вот республиканцы только сделали вид, а на самом деле просто на время увели их в тень. Из чего можно смело заявить, что обновленная партия Реформ, которая займет место Демократической партии будет всего лишь копией республиканцев. А это в свою очередь говорит о узурпации власти в США в руках одной политической силы — Республиканской партии. И я могу смело заявить, что Дональд Трамп видит себя в этой новой политической системе вечным правителем Америки. Сперва Конгресс, в котором будут только одни республиканцы отменят поправку, которая запрещает одному человеку быть избранным в президенты США больше чем на два срока, потом они увеличат срок президенства с 4 до 8 лет. И в итоге один человек сможет занимать президентское кресло бесконечно много, допустим три срока подряд по 8 лет, это как ни крути, а 24 года правления. А это что⁈ Это диктатура и попрание основ демократии!

Ох и пафосу же я напусти. Аж прям самому захотелось подскочить и побежать свергать Трампа. Главное, чтобы сейчас Лари Кинг скептически и язвительно не припомнил, что у нас в Кабинде президент Паспарту сидит в своем кресле уже бессменно восемнадцать лет. Лари было уже открыл рот, но его успел перебить Мигель.

— Что⁈ — излишне эмоционально на мой взгляд вскрикнул Мигель. — У вас есть доказательства?

— Да, есть! — я вытащил из кармана пиджака блокнот с небольшой красной отметкой на обложке и потряс им в воздухе. — Здесь неопровержимые доказательства моих слов. Если хотите я назову конкретные имена из числа республиканцев, а также покажу, когда и кем переводились на их счета деньги, а главное скажу за что, и какое это отношение имеет в Дику Чейни и СССА. Тут всё просто!

— Стоп! — буквально выкрикнул Лари, обращаясь к оператору. — Перерыв!

— Что случилось коллега⁈ — удивленно привстал со своего стула Мигель. — Вам плохо?

— Нет мне нормально, но продолжать запись мы не можем и вообще я не уверен, что весь отснятый материал можно выдавать в эфир.

— Это как? — Мигель потрясенно плюхнулся обратно в своё кресло. — Вы о чем Лари?

— Мистер Чехофф нам надо поговорить, — шепотом произнес американец, нависнув надо мной, — только наедине и без лишних ушей.

— Мигель, — шепотом обратился я к кубинскому ведущему, — где у вас есть закуток, где мы могли бы с мистером Кингом тайком пошушукаться.

— Тайком? — кубинец тоже перешел на шепот. — Петр, это же здание центрального телевидения, здесь все прослушивается.

— Я в курсе, — прошипел я, — придумай что-нибудь, уверен, что ты решишь эту проблему.

— Петр, но как⁈ — Мигель буквально отшатнулся от меня. — Я не хочу рисковать своей шкурой. Простым увольнением за такое не наказывают, могут и в тюрьму упечь.

— Мигель тебе ведь нравится «мерседес-купе» моей жены, что стоит в гараже диппредставительства Кабинды в Гаване.

— Белый?

— Да.

— Нравится.

— Если поможешь, он твой!

— Серьезно?

— Да.

— Окей, — Мигель судорожно облизал враз пересохшие губы. — Есть одна комната, там делают ремонт, поэтому она без прослушки, можете переговорить там, но надо все обустроить так, будто вы там пьете и пусть кто-то из ваших людей Петр покараулит в коридоре.

— Отлично, — хлопнул я Мигеля по плечу, — я знал, что ты не подведешь.

Мигель молодчага так все натурально отыграл, что если бы я не знал, что все это постановка то решил бы, что он действительно боится за свою судьбу и сейчас совершает правонарушение. Кубинец только ошибся в цвете машины моей жены, «мерседес» красного цвета, а не белого, видимо все-таки Мигель переволновался. Надеюсь, что агенты ЦРУ, не знают какого на самом деле цвет «мерседеса».

Я снял пиджак, бросил его на кресло, делая вид что мне душно и попросил, чтобы Гагик выкатил меня в коридор, следом за мной увязались Лари и Мигель, демонстративно доставая сигареты. Экон остался в студии приглядывать за американскими телевизионщиками, а кубинские товарищи, которые делали запись шоу параллельно, тут же умотали на перекур или перекус.

Через пару минут мы с Лари остались один на один в просторном кабинете с большими панамными окнами, откуда открывался прекрасный вид на столицу Кубы. Из мебели в кабинете была только стремянка, на которую Гагик выставил бутылка «кальвадоса», пару стаканов и жестяную коробку мелких орехов в шоколадной глазури. После этого мой помощник вышел из помещения, где вместе с Мигелем активно курил в коридоре, изображая праздное ничегонеделанье.

— Мистер Чехофф… — начал Лари.

— Просто Петр, — предложил я, — все-таки вы старше меня Лари и мне неудобно, что вы мне всё «мистер», да «мистер».

— Окей, Петр, есть такие слова, которые нельзя произносить в прямом эфире. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Понимаю, — кивнул я, — но и вы меня поймите, я отдал предпочтение именно вам как журналисту, потому что мне важно, чтобы мои слова были услышаны именно американской аудиторией, я точно знаю, что ваше шоу смотрят в Белом доме. Если в Капитолии поймут, что их замысел раскрыт, то надеюсь это их остановит и не будет никакой войны с Кабиндой.

— Я не хочу рисковать своей работой, да и жизнью тоже, — скептически поджал губы Лари, — да и вряд ли такое шоу пропустят в эфир.

— А как же отсутствие цензуры? — подколол я американца.

— Официально её нет на американском ТВ, а не официально, — мистер Кинг ничего не сказал, лишь махнул рукой.

— Лари сейчас в Гаване находится советский журналист Владислав Листьев, ведущий ток-шоу «Час пик». Слышали о таком?

— Да, Петр, слышал. Это очередной мой подражатель, — немного презрительно скривился американец.

Тут Лари был прав телепередача «Час пик» которую на Первом канале вел Листьев действительно была копиркой с шоу Лари Кинга, Влад Листьев даже одевался как его заокеанский коллега — в подтяжки и галстук одинаковой расцветки, ну и очки само собой. Правда у Влада были еще усы, которых не было у Лари, но это уже мелочи. И, кстати, в этом времени журналиста Влада Листьева не убили в подъезде своего дома, он до сих пор жив и прекрасно себя чувствует.

— Если вы откажетесь выпускать мое интервью, то завтра же мы его запишем с Владом Листьевым, аудитория конечно будет больше русскоязычная, но думаю, что помимо Африки передача будет показана еще в Европе, странах Азии и Латинской Америки, не бесплатно, конечно, придётся раскошелится, но если для дела надо, то значит надо. А если эта передача даст нужный резонанс в мировой информационном поле, то страны СССА подадут заявку на вручение Владиславу Листьеву Нобелевской премии мира. А так она могла бы достаться вам.

— Нобелевка — это, конечно, хорошо, — грустным голосом произнес Лари, — но жизнь дороже.

Упертый зараза, но ничего, не получилось с этого хода зайти, зайдем с другого. Попробуем надавить на его еврейское эго…

— Лари, если бы вы могли вернутся в прошлое и остановить Холокост, вы бы сделали это?

— Холокост⁈

— Да.

— Конечно. Я — еврей и это боль моего народа. А причем здесь это?

— Надо остановить возможную войну, хватит уже тех жертв, что понесла Америка, погибли тысячи американских моряков, среди которых тоже было много евреев. Согласно последней переписи населения, в Кабинде проживает более двухсот тысяч евреев, большая часть из них выходцы из СССР, они, по сути, такие же беглецы от системы, какими были и ваши родители. Не хотите помочь мне, помогите им.

— А почему они не едут в Израиль? — проигнорировав остальные мои слова задал неожиданный вопрос американец.

— В Кабинде жизнь спокойней и сытней, чем в Израиле, у нас нет воинственно настроенных мусульман вокруг, — объяснил я, — знаете, как говорит один мой знакомый стоматолог?

— Как?

— Где теплее и сытнее — там у еврея и родина.

— Он еврей?

— Сто процентный, хороший, кстати, зубной техник, мне половину зубов заново поставил.

— Всё равно в эфир не пустят, а если и пустят, то порежут большую часть. А меня потом еще и работы лишат.

Вот ведь зараза! Никак не хочет соглашаться. Даже возможность спасти евреев, и та не помогла. Вот так они всегда буржуи проклятые, только на словах готовы помогать, у них все не по-настоящему, только одни деньги на уме. Деньги? Стоп!

— А если я вам компенсирую ваши убытки?

— Это как?

— Сколько вы зарабатываете в год?

— Это не приличный вопрос Петр.

— Ладно, тогда если я продешевлю, то не взыщите, — усмехнулся я. — Я открою счет на ваше имя в банке на Каймановых островах на пять миллионов долларов если интервью со мной выйдет без особых купюр. А если вас уволят, то я вам закажу стать режиссёром документального фильма обо мне. Бюджет фильма будет, скажем десять миллионов долларов, причем все расходы, связанные со съемочным процессом, я беру тоже на себя. По факту десять миллионов — это полностью ваш гонорар.

На самом деле из досье Лари я точно знал о его доходах. В мае 1998 года, на пике успеха на CNN, Ларри подписал новый контракт, который гарантировал ему зарплату в размере семи миллионов долларов в год в течение пяти лет, на общую сумму тридцать пять миллионов долларов. В следующем году срок контракта истекает, а значит его могут и так не продлить. Так что пять миллионов за одно интервью — это более чем хорошая цена.

— То есть вы заплатите мне пять миллионов только за то, что интервью с вами выйдет в эфир? А если меня уволят, то дадите еще десять миллионов?

— Да.

А глазки-то у Лари заблестели, вон как сверкают аки два алмаза! Что гадина очкастая купил я тебя! Ну, вот, а ты ломался, а оказалось надо только цену соответствующую подобрать. Всё у вас буржуев можно решить деньгами. Хотя не у всех. Агент Фрэнк Мозес от денег отказался, сказал, что для него интересы страны на первом месте. Хорошо, что на западе Фрэнков Мозесов раз два и обчелся, иначе тяжко пришлось бы с ними.

— Окей, но учтите, что никаких имен и данных из вашего блокнота, только общие фразы. Согласны?

— Ну, раз по-другому никак, то согласен, но у меня есть одно условие.

— Какое? — настороженно скривился Лари.

— Если на вас выйдут сотрудники спецслужб США и будут расспрашивать о нашем разговоре, то прямо им скажите, что я готов к переговорам и могу отдать свой блокнот им взамен на гарантии безопасности для моей семьи и моей страны. Понимаете, о чем я?

— Петр, тогда у меня встречное предложение — накиньте еще два миллиона к пяти и ваши слова я передам лично главе ЦРУ, как только вернусь в Штаты, я вхож в его кабинет. Согласны?

— Конечно, согласен, — я протянул руку Лари для скрепления нашего устного договора. — С вами приятно иметь дело Лари Кинг.

— И мне с вами Петр Чехофф.

Пожали друг другу руки, выпили по бокалу кальвадоса и довольные прошедшими переговорами вернулись в студию, где продолжили запись шоу. В итоге получилось даже лучше, чем я хотел, потому что пока мы с Лари шушукались в ремонтируемом кабинете кто-то трогал блокнот в кармане пиджака, оставленного в студии.

Потом, когда Лари и его команда покинули студию мы с Мигелем и главой разведки Кубы просмотрели интересное видео с скрытно расположенных камер в студии. Как только в помещении остались одни американские телевизионщики и Экон произошло увлекательное действие, после которого я очень сильно зауважал работавших под прикрытием агентов ЦРУ.

Звукорежиссёр подошел к столу и начал вертеть в руках один из микрофонов, а в этот момент один из осветителей женского пола с выдающимся бюстом и милым личиком переносила на другое место мощный светильник-софит на ножке и как бы случайно его включила — яркий свет ударил по глазам Экона заставив его болезненно сморщиться и начать тереть глаза. Барышня-растяпа тут же бросила софит и начала извиняться, скакать, охать и ахать вокруг моего охранника-здоровяка наваливаясь на него свой необъятной грудью, а потом вообще схватила его за руку и утащила туалет промывать глазенки, ну, а звукорежиссёр вытащил из кармана моего пиджака блокнот и в быстром темпе сфотографировал все его станицы на миниатюрный фотоаппарат. Сделано все это было быстро и четко, а главное, звукорежиссёр и девушка-осветитель даже не переговаривались перед этим, как будто мысленно смогли договорится. Молодцы, одним словом!

— Ну, что товарищи, могу вас поздравить с удачным проведением операции по доведению до противника нужной нам дезинформации, — произнес младший брат команданте Рауль Кастро, а по совместительству еще министр Обороны Кубы и глава Внешней разведки Кубы. — Петр как думаете, в пользу кого работала эта парочка фокусников?

— Не знаю Мигель, — честно ответил я, — но по большому счету это не важно, потому что в блокноте был липовый компромат на все три партии. Просто конкретно в этом блокноте было больше на республиканцев, но кое-что было и на демократов, поэтому если блокнот не попадет в руки главы ЦРУ, то не страшно.

— А как, по-вашему, когда можно ожидать нужной нам реакции гражданского населения Штатов?

— Интервью выйдет завтра вечером, первые погрому пройдут уже ночью, а утром должно полыхнуть. У вас все готово для поддержания протестов на нужном уровне?

— Да, а у вас?

— У нас тоже. Я завтра вечеров вылетаю в Штаты, буду оттуда руководить всеми процессами.

— Мои люди уже там, на вашей базе? — спросил Рауль.

— Да.

— Мигеля берете с собой?

— Если вы его отпустите, то, да, — кивнул я, — ему очень хочется быть биографом этой операции и снять документальную хронику.

— Похвальное рвение, — улыбнулся младший брат Кастро. — Ладно у меня еще две важные встречи, рад был пообщаться, — Рауль пожал на прощание руку и вышел из комнаты.

— Дядь Петь, — обратился ко мне по-русски Мигель, — а «мерина» Бьянки мне правда можно взять? Ну в целях соблюдения конфиденциальности, а то при Лари Кинге про машину поговорили, а вдруг он меня сегодня или завтра в городе увидит, а я на своей старой развалюхе езжу. Вдруг чего заподозрит, — у Мигеля при этом было такое хитрое выражения лица, что даже слепому было понятно, что меня банальным образом разводят.

— Зачем тебе, если у тебя только один сегодняшний вечер свободный?

— Ну, дядя Петя на такой машине я за вечер и ночь такое количество пташек успею склеить, что некоторым и года не хватит. Так, что я беру мерседес? — Мигель аж подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Ага, — хмыкнул я, — можно было бы тебе и «мерседес» моей жены отдать, да вот только заковыка одна.

— Какая? — нахмурился парень.

— Ты какой цвет машины назвал?

— Белый?

— А «мерседес» красного цвета, — назидательно воздел я указательный палец вверх. — Так, что походишь пешком. А то неувязочка выходит, машина-то другого цвета.

— Может перекрасить? Дядя Хорхе по-быстрому сделает.

— Совсем ку-ку⁈ — удивленно вздел я вверх брови. — Краска высохнуть не успеет. Нет уж лучше возьми в прокат какой-нибудь белый «мерседес», а номера поставь с машины Бьянки, раз тебе так натерпеться порассекать по улицам Гаваны в машине с номером: «Chekhoff».

— В прокат?

— Ага.

— Ну можно и в прокат. Платите вы?

— Да, будет тебе премия за успешное проведения совместного интервью с Лари Кингом.

— Отлично! Я тогда лимузин закажу.

— А как же мерседес-купе? — усмехнулся я.

— Не страшно, — отмахнулся Мигель, — авось Лари Кинга не встречу, он же точно никуда из операторской выходить не будет, ему ведь шоу монтировать надо.

— Капец ты ушлый, — произнес я с некоторой завистью, глядя как Мигель убегает вдаль по коридору.

Молодежь! Эх, где мои молодые годы? Прошли на войне, даже с женой виделись мельком между командировок, как еще пятерых детей успели заделать диву, даюсь. А может ну ту Америку к черту послать, бросить все, вызвать жену из Кабинды, на частном самолете она уже через десять часов будет здесь, сгрести её в охапку да укатить куда-нибудь на побережье и не выпускать из постели часов эдак пять подряд, а? Пожить для себя хоть чуть-чуть. Ну сколько можно воевать? Хотя кого я обманываю, не буду я вызвать жену, не буду срываться в незапланированный отпуск. Ничего не буду. Даже операцию на колене нет времени сделать. Всё тяну и тяну. Врачи уже не раз предупреждали, что нельзя долго тянуть, так можно и ноги лишится. А у меня всё времени нет, всё дела и заботы. Сплю по три часа в сутки. Ладно потерплю чуток, немного осталось. Торпеда заряжена, мотор гудит, боевая часть взведена, авианосец «США» маячит на траверсе торпеды прямо по курсу. Завтра к вечеру должно рвануть, а там мы уже в огонек плеснем бензина, да так, что американцы охренеют. Пусть на своей шкуре почувствуют, что такое: «цветная революция», «проплаченные протесты», «наемные титушки», «майдан», «купленные СМИ», «липовые опросы» и прочие придумки западных технологов. Бумеранг-справедливости сделал круг и вернулся чтобы со всей силы долбануть пиндосов по макушке.