– Невероятно, – сказал Норман. – Все это время ее держали в обычном загородном доме! И соседи ничего не заподозрили?

Он сидел выпрямившись в кресле на «складе», глядя на экран ноутбука с открытой первой страницей первого выпуска «Эссекс Инквайерер». Левая рука висела на перевязи.

Заголовок гласил:

ДЖОДИ МАРТИНДЕЙЛ НАШЛАСЬ!

Похищенная наследница обнаружена живой после шести лет заключения в подвале в Брейнтри

Статью сопровождала цветная фотография, одна из тех, что успела сделать Нушка. Полиция заранее сообщила журналистам «Инквайерер» о планируемом рейде. Дом выглядел настолько обычно, что мог бы украшать витрину любого агента по недвижимости. На такой не взглянешь дважды, но к конкретно этому притягивается взгляд из-за присутствия рядом полицейского броневика и шеренги вооруженных копов.

– Тюремщики представлялись обычной семьей, – объяснила Нушка. Она была в униформе из супермаркета, заскочила в обеденный перерыв. – Держались особняком. Что касается Джоди, никто ничего не видел и не слышал, подвал был со звукоизоляцией. Причем весьма удобным: ковры, обои, туалет, душ… чистота, вентиляция. Даже кухня своя была. Все, что узница могла пожелать.

– Кроме свободы, – заметил Дэвид, неловко ступая через порог в тяжелом ортопедическом ботинке.

– Как прошло с поверенным Мартиндейлов? – спросил Норман.

Дэвид осторожно уселся на стул.

– Ну если учесть, что в последний раз мы виделись с мистером Уэлксом шесть лет назад на той печально известной пресс-конференции, вполне успешно.

– Отвечал охотно? – спросил Норман.

– Да, интересно было.

Нушка придвинулась ближе.

– У полиции есть какие-нибудь зацепки по поводу той странной семьи, которая стерегла Джоди?

– Пока ничего.

– Трудно поверить, что они просто сбежали и полиция обнаружила в доме одну Джоди.

Дэвид пожал плечами.

– Я удивлюсь, если они еще в Великобритании. Все оказались иностранными гражданами.

Охота на тюремщиков Джоди Мартиндейл широко освещалась прессой, их описания были разосланы по всей стране. Очевидно, о визите полиции их оповестили заранее.

– Уэлкс не рассказал, как Джоди удалось позвонить? – спросил Норман.

– Рассказал. – Дэвид попытался устроить ногу поудобнее. – Старший сын в той семье, то есть, в фальшивой семье, был русским.

Норман закатил глаза.

– Снова люди Иванкова!

– Однако вели себя пристойно, видимо, получили такой приказ. Так вот, этот сын очень симпатизировал Джоди: бегал по поручениям, покупал ей книги, журналы, диски и прочее.

Когда она жаловалась на головные боли, он выходил купить обезболивающие. Это продолжалось в течение нескольких недель. Лекарства она, конечно, не принимала, а прятала и, когда накопила побольше, пригласила парня на чашку кофе. Он насторожился, но Джоди убедила его, что тоскует без компании – и подсыпала ему таблетки. Не рассчитала, он не полностью отключился, но телефон все же удалось стащить. Одноразовые телефоны были у всех тюремщиков, но пользоваться ими разрешалось только в чрезвычайной ситуации.

Джоди помнила только три номера: домашний и два мобильных – отца и Фредди. Первые два исключались, потому что тюремщики не скрывали, что удерживают ее по прямому указанию отца.

– Почему? – удивилась Нушка. – Чтобы чувствовала себя в безопасности?

– Думаю, так велел Ник Торогуд, из-за Ральфа.

Норман кивнул.

– Ну да, чтобы тот не передумал и не потребовал выпустить дочь.

– А почему она не позвонила в службу спасения? – спросила Нушка.

Дэвид пожал плечами.

– Она знала из прессы о многочисленных ложных звонках, а времени было мало. Могли не поверить, решила связаться с кем-нибудь из знакомых.

– Из которых оставался только Фредди, – кивнул Норман.

– Шансы были ничтожные, – кивнул Дэвид, – да и то тюремщик очнулся и помешал оставить связное сообщение.

Нушка покачала головой.

– Тем не менее звонок спас ей жизнь.

Дэвид снова выглядел задумчивым.

– Да, повезло… но не совсем. Похоже, она долго не хотела вовлекать в это дело Рика Тэмворта, но в конце концов поняла, что поговорить больше не с кем. В тот вечер им навязали маленького Фредди, что и привело к его бессмысленному походу в магазин. Как жаль, что она начала говорить с Риком как раз в тот момент, когда бандиты нанесли удар.

– Расскажи она на день раньше, и все было бы иначе.

Дэвид пожал плечами.

Норман пролистал несколько страниц на экране, разглядывая фотографии: машина скорой помощи на подъездной дорожке рядом с домом, покрытая ковром лестница, ведущая вниз из кухонного чулана, тайный подземный коридор…

– Как бы то ни было, – сказал он, – это будет отличная история, когда нам позволят опубликовать ее полностью. Вопрос в том, напишем ли мы потом книгу.

– Много предложений? – заинтересовался Дэвид.

– Да вроде как. Телефон Перси не умолкает.

Перси Ходжес изначально был литературным агентом Нормана, но теперь они все подписали с ним по контракту.

– Что ж, теперь нам есть что рассказать, – заметил Дэвид, – причем дело еще даже не закрыто.

Последнее было верно, хотя перспективы не радовали. Ральф Мартиндейл и Булстроуд не подлежали судебному преследованию – хотя Джейсон и выжил после огнестрельного ранения, пока он лежал в коме. Владимир Иванков находился где-то в Восточной Европе, и добраться до него было невозможно. Полиция опросила секс-работниц в Чатеме, но не обнаружила даже следов предполагаемой сети торговли людьми, и уж точно никакого дома на острове Шеппи, где могли содержаться пленницы.

Пока не было обнаружено и доказательств, достаточных для отмены вердикта коронера о самоубийстве Фредди Мартиндейла, в то же время адвокаты Джеймса Линча сомневались, что показаний Брайана Фэйркло и Криса Джейкокса, которые сильно пили в ту ночь, хватит для опровержения вины их клиента в убийстве Ойи Ойинолы.

Джерри Корригана арестовали за похищение Дэвида Келмана и незаконное применение огнестрельного оружия. Ему могли предъявить и более серьезные обвинения, но, видимо, он пошел на сделку с копами. Его уже не раз посещали в камере представители Королевской прокурорской службы и следователи по особо важным делам полиции Эссекса.

Возможно, именно Корриган раскрыл местонахождение Джоди Мартиндейл и намеревался дать показания против Тони Йоргенсона и Тима Блая, арестованных по целому ряду обвинений, включая фальсификацию улик, взятки, кражу со взломом, похищение и сговор с целью убийства.

Тем не менее главный приз оставался недосягаемым. Ник Торогуд уже дал несколько интервью, широко освещавшихся прессой, в которых резко осудил «клеветнические слухи, возникшие из-за неосмотрительных действий полиции», о его якобы связи с тяжкими преступлениями и заверил общественность, что будет «опровергать эти возмутительные обвинения всеми доступными способами».

В последнем интервью на фоне пышно украшенных ворот своего поместья в Хартфордшире он предстал в своем классическом имидже – сиреневом костюме, розово-голубой рубашке и галстуке с затейливым узором – и со спокойной уверенностью заявил всему миру, что будет «вести эту борьбу при полной поддержке и содействии ключевых персон из деловых кругов и мира развлечений, многие из которых возмущены тем, что их доброе имя может быть незаслуженно запятнано» из-за одного только знакомства с ним. В заключение он вперил в телекамеру взгляд, полный холодной ярости.

Было бы трудно отрицать, что это несколько обеспокоило команду «Эссекс Инквайерер», хотя эта часть расследования находилась уже не в их руках.

– Главный вопрос, – сказал Норман, – это когда же мы наконец получим эксклюзивное интервью с Джоди Мартиндейл?

Дэвид задумался. Да, конечно, интервью было бы для них высшей наградой. Ведь еще задолго до того, как подробности похищения и незаконного заключения Джоди перестанут быть предметом судебного разбирательства, другие новостные организации сумеют добыть невероятные факты дела и опубликуют их, как только будет разрешено. Единственным преимуществом команды «Иквайерер», помимо возможности рассказать свою собственную внутреннюю версию событий, была предварительная договоренность с Ханной Булстроуд, что в благодарность за приложенные усилия газета получит исключительный доступ к Джоди и, таким образом, станет единственным новостным изданием, которое представит и ее точку зрения.

– Так что с интервью? – снова спросил Норман.

– Ханна узнала, что ей не предъявят обвинения в убийстве Мары, и увезла Джоди за границу, – ответил Дэвид. – Не знаю куда – в частную больницу где-то в Швейцарии или Германии. Путь к выздоровлению обещают долгий.

Норман пожал плечами

– Мы и не рассчитывали, что это произойдет скоро.

Дэвид достал конверт.

– Уэлкс вручил мне письмо от Ханны… – Он передал листок коллегам.

Дорогой мистер Келман!

Надеюсь, вы простите мне эту безличную форму контакта, но Джоди еще не пришла в себя, и я почувствовала, что ей необходим длительный отдых, причем где-нибудь подальше от Великобритании.

Она столь уязвима сейчас, что нуждается в постоянном профессиональном уходе, а также в покое, тишине и, прежде всего, уединении.

Как вы, вероятно, понимаете, я тоже переживаю трудные времена. В общем и целом, наша жизнь разрушена. Что касается бизнеса, я осталась фактически на развалинах и вынуждена полагаться на помощь и советы тех, кого даже не знаю близко. Юридические последствия недавних происшествий просто неописуемы, не говоря уже о личной и семейной катастрофе, которая нас постигла. Я хотела бы надеяться, что мы с Джоди все преодолеем, но, увы, не могу быть уверена.

Не питаю иллюзий, что мы сумели бы выжить без вашей помощи, и уже только за это, не говоря уже о благополучном возвращении моей любимой сестры, я навсегда останусь вам благодарна!

Будь вы даже виноваты в нашей печальной истории, что, как мы теперь знаем, вовсе не так, вы и ваши коллеги сделали более чем достаточно, чтобы искупить вину стократно. Тем не менее – и я очень надеюсь, что вы простите меня и не сочтете это обманом с моей стороны, – после долгих раздумий я поняла, что не смогу устроить вам интервью с Джоди в ближайшее время или даже вообще.

Сестра прошла через невообразимо тяжкие испытания и, по словам врачей, возможно, никогда полностью не поправится, а потому заставлять ее вновь переживать обстоятельства своего похищения и заключения – не говоря уже о том, чтобы напоминать, что за этим стоял собственный отец, – было бы слишком рискованно. Джоди передает свою искреннюю благодарность и также умоляет вас не чувствовать себя обманутым.

Без сомнения, вы сочтете это жестоким ударом, однако, пожалуйста, постарайтесь понять наши обстоятельства!

Ваш друг навсегда,

– Ладно, у нас еще есть наша часть истории, – махнул рукой Норман. – Напишем книгу и продадим миллионы экземпляров.

Дэвид кивнул.

– Честно говоря, я почти этого ожидал.

– Не чувствуешь себя обманутым? – спросила Нушка.

– Ну… Да какая разница! Куда важнее то, что твой обеденный перерыв закончился.

Нушка вскочила на ноги и глянула на часы.

– Черт! Мне пора бежать. – Она схватила сумочку и бросилась к двери. – Позвоню вам позже.

Они вышли на подъездную дорожку, Дэвид опирался на костыль. «Фиат» Нушки сдал назад на дорогу, быстро развернулся и умчался.

День стоял приятный и мирный, нежарко сияло позднее августовское солнце, из-за деревьев доносились веселые крики детей.

– Решусь заметить, – сказал Норман, – что ты удивительно спокойно это принял.

Дэвид пожал плечами.

– В жизни всякое бывает. Что толку дергаться?

– Ты уверен? Мы потеряли главных злодеев, а теперь и главную героиню…

– Зато добились результата. – Дэвид поковылял обратно к «складу». – Мне этого хватит, поверь.