К девяти вечера Дэвид был в Андовере, а к десяти выехал на трассу М25. Здесь шоссе было мокрым, но гроза уже отбушевала. В открытые окна машины задувал теплый сырой ветер, а очистившееся небо сияло мириадами звезд. Однако Дэвиду, погруженному в размышления, было не до красот природы.

Ханну Булстроуд, похоже, удалось убедить в его благих намерениях, но строить планы с ним вместе она явно не собиралась, что неудивительно. Он принес ее семье только боль, и попытки хоть как-то загладить вину пока мало к чему привели. Что ж, он всего лишь журналист – не коп и не частный детектив.

Да, если Джоди еще жива, он просто обязан помочь в ее поисках, но главной целью репортера всегда остаются газетные полосы. А пережившим трагедию, наоборот, шумиха в прессе никогда не доставит удовольствия. С другой стороны, если не «Эссекс Инквайерер», то кто возьмется за это дело? Журналистское расследование – поиск не только сенсаций, но и правды.

Опять же, Томми и Тэбби. Пока они слишком малы, чтобы осознать его позор, но со временем поймут. Надо успеть очистить свое имя.

Лондонская кольцевая дорога была тихой, дело шло к ночи. Дэвид беспрепятственно миновал развязки 15 и 16, и только теперь ему показалось странным, что никто не звонит. Достав телефон, он понял, что не включил его снова после визита в дом престарелых. Нажал кнопку и сразу увидел пропущенные вызовы от Нормана и Нушки. Кроме того, Норман оставил три текстовых сообщения. Дэвид открыл первое:

«Линч доказал, что невиновен в убийстве Ойинолы. Перезвони!»

Однако телефон уже жужжал в руке. Появилось имя Нушки.

– Нушка, ты где?

– Еду назад. Слушай, ты не поверишь…

– Откуда назад?

– Из Чатема. Так вот…

– Ты же должна была остаться в офисе!

– Дэвид, хватит выпендриваться, ладно? Это важно.

– Надеюсь, ты не встряла в какую-нибудь глупую авантюру?

– Если бы не встряла, мы бы так и плутали в темноте. То, что я откопала, может раскрыть все дело!

Дэвид вздохнул.

– Ладно, выкладывай.

Нушка принялась рассказывать, перескакивая с одного на другое, голос ее срывался от волнения.

– Приятно знать, что мы были на правильном пути, – сказал, дослушав, Дэвид, – но кроме слов кучки перепуганных проституток, опять ничего нет.

– Ты же поверил словам наркоманки, что Фредди Мартиндейла убили.

– Тут другое дело, – задумчиво протянул он. – Эти могли нафантазировать что угодно и сами себя убедить. Заговор мафии против одной-единственной Ойинолы кажется не таким опасным, чем псих, который нападет из-за угла на любую из них.

Конечно, он играл роль адвоката дьявола. Что бы ни раскопал Норман, Медуэйский потрошитель был явно ни при чем, но уж больно увлеченно говорила Нушка. Может, чатемские проститутки наврали ей, чтобы оставила их в покое?

– Та главная у них, Сейбл, показалась мне очень искренней. Ойя была для нее все равно что старшей сестрой, а потом, когда ушла с улицы, часто приезжала и раздавала подругам деньги.

– Такая вот белая и пушистая? Ну-ну.

– Знаешь, хорошие люди попадаются даже в трущобах.

– С этой Сейбл еще можно будет поговорить?

– Я знаю, где ее найти.

– А про Лу Гару с той вечеринки ничего не известно, кроме имени?

– К сожалению.

– Вот незадача, просто издевательство! Сначала у нас чернокожая красотка без имени, теперь одно только имя без примет.

– Не так уж и мало. Спроси, может, Глубокая глотка что-нибудь подскажет?

– Попробую, но уж больно у нас ненадежный источник.

– Нет, ну ты прямо как Норман! Не веришь мне, что ли?

– Мы должны тщательно все проверять, Нушка. Нельзя основываться на одних предположениях.

– Ну пока других версий у нас нет, давай отработаем эту.

– Давай.

– Итак, – начала она, – Ойя узнает на вечеринке типа, причастного к британскому концу широкой сети работорговли и сексуальной эксплуатации. Возможно, он даже руководит ею. Именно он отдавал приказы, а русские их выполняли. Самым очевидным было бы обратиться к властям, но Ойя не хотела из страха депортации.

– Понятно, и она обратилась к Джоди Мартиндейл – почему именно к ней?

– Возможно, Джоди тоже была на той вечеринке?

– С эскортницами?

– Боже мой, Дэвид, ты же знаешь, что такое случается.

В принципе, он знал. Это простой обыватель может считать, что элитные вечеринки похожи на оргии с наркотиками и сексом из сериалов, где девушки по вызову сразу же забираются на столы и раздеваются. На самом деле, они появляются под руку с каким-нибудь богачом, обворожительные и элегантные, и ведут себя как герцогини. Секс предполагается позже.

– Допустим, – продолжала Нушка, – что Ойя видела, как Джоди разговаривает с этим Лу Гару. Может, он был деловым партнером Мартиндейлов, или они собирались вести с ним дела. Вот она и решила предупредить Джоди, чтобы та не связывалась с таким мерзавцем.

– А откуда она знала, кто такая Джоди?

– Они вместе были на вечеринке, где все разговаривали. Разве трудно было узнать?

Дэвид нахмурился, размышляя.

– Так что же, выходит, похищение Джоди – это акт возмездия? Она обвинила Лу Гару в торговле людьми и была похищена? Почему ее просто не убили?

– Не знаю. Есть, правда, одна мысль, но довольно неприятная.

– Ну говори.

– Звучит ужасно, но факт есть факт: для торговцев людьми чистенькая англичаночка типа Джоди Мартиндейл – куда более лакомый кусочек, чем какая-нибудь нищая иммигрантка с тремя детьми, измученная голодом и побоями.

Дэвид поморщился. Помолчал, глядя на дорогу и указатель на автозаправку впереди. Вспомнил, что с утра ничего не ел.

– Нушка, ты молодчина, отлично справилась.

– Ну о серьезном прорыве говорить пока не приходится…

– Зато хоть есть, куда двигаться дальше. Ты сейчас домой?

– Нет, на «склад».

– Не поздновато уже?

– Хочу забрать свой ноутбук, запишу дома, что узнала.

– Окей.

– Еще принтер внесу – если привезли, так и стоит у входа.

– Не волнуйся, я сам загляну, через час дома буду.

– А я уже почти рядом.

– Ладно, завтра встретимся на «складе», еще раз все обсудим. Пока!

Убрав телефон, Дэвид свернул на парковку автозаправки. Купил бургер с картошкой фри и кофе и сел за столик в зоне отдыха. Посетителей больше не было, немногочисленные сотрудники подметали пол в зале.

Прежде чем приступить к еде, он снова достал телефон и набрал номер осведомителя.

«Глубокая глотка», как его называли Нушка и Норман, был ветераном уголовного розыска и до сих пор еще работал в полиции Эссекса в качестве аналитика. Дэвид не возражал против этого освященного временем прозвища, поскольку ни за что бы не выдал настоящего имени.

Они познакомились еще в ходе расследования дела Лэмпвик-Лейн. Фактически, на полицейских-оборотней Глубокая глотка и навел – при условии, что журналисты не упомянут о его собственной причастности к афере Джека Петтигрю. Дэвид сдержал слово, и с тех пор тот не раз ему помогал.

На вызов никто не ответил, как, впрочем, и всегда. Дэвид оставил краткое сообщение: «Ходят слухи о некоем Лу Гару». Он принялся за еду, одновременно пытаясь сопоставить собранные данные. Многое вроде бы сходилось, но вопросы оставались.

Самое главное: если этот Лу Гару был знакомым Джоди Мартиндейл по бизнесу и решил заткнуть ей рот, то не надежнее ли было бы просто убить ее? Зачем создавать видимость, будто в Эссексе орудует профессиональная банда похитителей, чтобы потом не довести дело до конца? Конечно, продать Джоди в рабство было бы выгоднее, но это сопряжено с большим риском. Как доказала Ойя Ойинола, побеги случаются.

Дэвид открыл ноутбук.

Возможно, Лу Гару был связан с отцом Джоди, ведь Ральф Мартиндейл десятилетиями проворачивал крупные сделки. Джоди обратилась к отцу, тот обвинил торговца людьми, и тогда похищение Джоди стало для Лу Гару страховкой – он знал, что Ральф будет помалкивать. Версия многое объясняла, но не казалась реальной. Чтобы такой человек, как Ральф Мартиндейл, год за годом сидел сложа руки, зная, что дочь удерживают против ее воли, и ни разу не попытался спасти ее, сообщить в полицию? Просто смешно. Ни один отец не вынес бы такого.

На всякий случай Дэвид поискал информацию о семье Мартиндейлов. Большая часть материалов касалась похищения; попалась и его собственная статья, и история последующего увольнения ее автора. Нашлись и более старые упоминания семьи, такие как их интервью на сайтах финансовых организаций и выступление Джоди на конференции молодых предпринимателей. Однако ни одного имени, похожего на Лу Гару, в результатах поиска не попалось.

Дэвид встал, чтобы долить себе кофе. Возвращаясь за столик, он услышал сигнал полученного сообщения. Достал телефон и прочитал текст: «Лу Гару – информации нет».

Ожидаемо, но неприятно. Он удалил ответ осведомителя. У Глубокой глотки был доступ к полицейским базам данных по всей стране, к полному реестру имен и псевдонимов преступников, а также их сообщников, когда-либо попадавших в поле зрения закона.

Дэвид задумался, попивая кофе. Кем бы ни был Лу Гару, он вполне мог входить в число деловых контактов Мартиндейлов, раз появился на элитной вечеринке в Лондоне с участием Джоди. А если поискать в интернете не Ральфа с дочерью, а их партнеров по бизнесу?

На этот раз кое-что любопытное обнаружилось. Одна из ссылок в результатах вела к статье «Файнэншл Таймс» от 1985 года, где упоминались Ральф Мартиндейл и Ник Торогуд. Конечно, они были не просто коллегами, а лучшими друзьями, так что Торогуд никаких подозрений не вызывал, но в этой конкретной статье речь шла о судебном деле.

На размытой газетной фотографии был еще совсем молодой Ник Торогуд с короткими платиновыми волосами и в элегантной футболке-поло. Текст новости гласил:

Сенсация! Королевский суд Саутуарка оправдал трейдера из Сити Николаса Торогуда за недостатком улик.

Двадцатидевятилетний Торогуд, трейдер отдела высокодоходных облигаций британского филиала американского многонационального инвестиционного банка «Морган-Стэнли», обвинялся в совершении мошеннических сделок. Несмотря на оправдательный приговор, Торогуд был уволен со своего поста и подвергся резкой критике со стороны бывших коллег.

Джун Майкрофт, генеральный директор лондонского филиала, заявила: «Разгульный образ жизни и ковбойские методы работы чужды нашему бизнесу. По какой-то причине Королевская прокурорская служба решила не продолжать дело, но это не оправдание для подобных инцидентов, которые бросают незаслуженную тень на всех нас».

Однако не все коллеги Торогуда высказывались столь язвительно.

Ральф Мартиндейл, 28 лет, коллега Торогуда по трейдингу в «Морган-Стэнли», заметил: «Ник рисковал, но так примерно и велись дела в Сити, когда мы сюда пришли. Я знаю, все будут говорить: „О, еще одного мерзавца поймали за руку, но ему удалось выкрутиться“. Но давайте будем справедливы. Ник теперь без работы, ему больше не доверяют, и он сильно напуган. Для прирожденного игрока это будет отрезвляющим уроком».

Дэвид припомнил, почему раньше в своих расследованиях не стал всерьез заниматься Торогудом. Редакторы скандальных журналов, такие как Конни Керзон и Оли Хуберт, не заинтересовались темой, поскольку, по их словам, скандалы в прессе лишь способствовали процветанию подобных личностей. Отталкивало и то, что дурную славу Торогуд в основном заслужил финансовыми махинациями, детали которых были не только скучны широкой публике, но и типичны для Сити в 1980-х годах.

Тем не менее Дэвид решил заглянуть в свои архивы. Подготовительную работу, которую он когда-то проделал по Торогуду, было легко найти, однако, если не считать судебного дела в Саутуарке, там была все больше мелочь: задержание за хранение марихуаны (тогда Ник отделался предупреждением) вслед за изгнанием из Сити, обвинение от бывшей девушки в психологическом насилии, негативная огласка в конце 1990-х после инцидента с насилием в стриптиз-клубе в центре Лондона. На фоне широко разрекламированных благотворительных акций Торогуда все это не казалось слишком серьезным.

Деятельность его «Лондон Афтер Миднайт» была не столь прозрачной, но это и понятно, поскольку компания обслуживала исключительно финансовых магнатов. Без поддержки солидного издания Дэвид и не пытался проникнуть туда, хотя на всякий случай отсканировал одну из их рекламных визиток.

Он вывел на экран ее изображение. На лицевой стороне красовался силуэт Биг-Бена на фоне полной луны, стрелки башенных часов стояли на одной минуте первого. Рядом подписали название:

Лондон Афтер Миднайт

На обороте визитки были контактная информация и девиз компании:

Заработал – наслаждайся!

Дэвид устало вгляделся, а затем резко выпрямился. Что?! «Заработал – наслаждайся!» Так и есть! Он полез в карман и вытащил клочок бумаги, тот самый, на котором зомбированная версия Ральфа Мартиндейла из дома престарелых нацарапала:

ЗАРАБОТАЛ – НАСЛАЖДАЙСЯ, ТВОЮ МАТЬ!

Через несколько минут Дэвид уже был на парковке. Сел в машину, но двигатель заводить не спешил, погруженный в размышления. Да нет, не мог Ник Торогуд быть замешанным в такой мерзости! С тех пор, как его вышвырнули из финансовой индустрии, он вполне процветал, был постоянным гостем на телевидении и героем газетных новостей. Такой публичной фигуре есть что терять! А может, он из тех негодяев, что прячутся на виду?

Кстати, все недоумевали, почему Джоди Мартиндейл, добравшись до телефона, позвонила младшему брату, а не домой или, может быть, отцу. А вдруг она опасалась кого-то, с кем отец был очень близок и кому мог нечаянно довериться? Возможно ведь и такое.

Кто же такой этот проклятый Лу Гару? Дэвид вдруг сообразил, что человека с таким именем может знать и Ханна Булстроуд, но звонить ей так поздно вечером казалось неприличным. С другой стороны, если она знает, то имя, скорее всего, подлинное и принадлежит кому-то из высшего общества, так что, по всей вероятности, есть в интернете. Почему же тогда поиск ничего не дал? Дэвид снова открыл ноутбук и попробовал еще раз. По-прежнему безрезультатно.

Он откинулся на спинку сиденья, теряясь в догадках. Затем стал перебирать другие варианты написания, поскольку знал имя только на слух. Однако, как ни тасовал сочетания гласных букв, ничего подходящего в результатах поиска не нашлось.

Ситуация казалась безнадежной. Хотелось уже оставить попытки, но Дэвид решил, что последний бросок костей не повредит. Он набрал имя по-французски. Ойя Ойинола выросла в Кот-д’Ивуаре, и это был ее родной язык. Дальше все было просто. Словосочетание нашлось во французском словаре. Дэвид прочитал перевод: вервольф, волк-оборотень.

– Черт побери! – выдохнул он. Это оказалось вовсе не имя, а кличка, описание.

Человек-волк. Злобных агрессивных типов можно отыскать сколько угодно, но Ойя Ойинола выражалась конкретнее. Таинственный Лу Гару был не просто злым и хищным, он был волком.

Мысли Дэвида невольно вернулись к дешевому телешоу 1990-х «Найт Паулер», где Ник Торогуд исполнял свой фирменный волчий вой.

Сворачивая на восток по шоссе А12, Дэвид оживлял перед мысленным взором яркие картинки из журналов и телешоу. Ник Торогуд, король высококлассных развлечений, эпатажный, эксцентричный, известный не только пышной платиновой гривой и шикарными побрякушками, но также радушием и остроумием. Он дает интервью в модных журналах, поражая публику рассказами о своем роскошном образе жизни, выступает на благотворительных вечерах, разрезает ленточки, открывая выставки…

Никакой приватности, вся жизнь за стеклянной витриной, популярность ради популярности. Однако, похоже, Торогуду она нравилась и хорошо окупалась. Стал бы он рисковать всем этим, занимаясь прямой уголовщиной? Сам Дэвид ответить не мог, поскольку о Торогуде знал очень мало и понятия не имел, что кроется за внешним блеском и гламуром. Зато был хорошо знаком с тем, кто знал.

Собираясь позвонить Норману, он вспомнил, что тот оставил ему еще два сообщения. Дэвид вытащил телефон и открыл последнее: «Весь день не могу дозвониться. Не перезванивай сейчас, уже поздно. Поговорим утром».

«Все ОК», – отправил Дэвид ответ.

Судя по часам на приборной панели, было уже за полночь, и это вновь заставило его осознать свою усталость. Возможно, потому и не заметил вращающихся синих проблесков на дороге позади. Руля одной рукой, он полностью сосредоточился на новом сообщении, чтобы дать Норману пищу для размышлений, как только тот проснется. «Как тебе такое?

Ник Торогуд – давний друг семьи Мартиндейлов.

«Найт Пауле» – «Найт Хаулер», не зря его вой вообще описывали как волчий.

Лу Гару – волк-оборотень.

Ойя Ойинола говорила по-французски…»

Телефон выскользнул из руки и упал на коврик под пассажирским сиденьем.

– Черт! – Дэвид нагнулся, нащупал телефон и продолжил набирать текст: «Что мы на самом деле знаем о Торогуде?»

Он вдруг вспомнил, что не прочитал первое сообщение от Нормана. Открыл его, и тут за спиной взвыла полицейская сирена. Дернувшись от неожиданности, Дэвид поспешно уронил телефон на колени, но было уже поздно.

– Проклятье! – застонал он. Пользование мобильником за рулем, да еще и в темное время суток – серьезное нарушение.

Догонявшая машина агрессивно замигала фарами. Дэвид указал налево и, съехав на обочину, сбросил скорость. Взгляд его мельком упал на телефон и сообщение Нормана: «Ты был прав. Осторожнее с Йоргенсоном».

Дэвид остановил свою «фиесту».

Полицейский автомобиль поравнялся с ним, и теперь был лучше виден в зеркале. Дэвид удивился, что машина была не патрульная и даже не автоинспекция. Пока он размышлял, вышедший полицейский наклонился к окну и с ухмылкой направил луч фонарика в салон «фиесты».

Дэвид узнал детектива-инспектора Тони Йоргенсона.