Дэвид не исключал, что двое гражданских сотрудников, дежуривших за стойкой в полицейском участке Колчестера, его узнали. Это объяснило бы, почему один из них, с профессиональной вежливостью обслужив раздраженного клиента, тут же ретировался куда-то вглубь офиса, а другая, крепко сбитая женщина, крашеная брюнетка, с тщательно уложенной короткой стрижкой и в толстых очках с черной оправой, занялась бумажной работой и теперь усердно изучала один формуляр за другим, ставя на каждом закорючку подписи.

Он кашлянул, привлекая внимание.

– Одну минуту, – буркнула она, не поднимая глаз.

На язык просилось множество язвительных замечаний. Что-то типа: «Не торопитесь. Ребенок на крыше горящего сиротского приюта подождет». Однако сейчас ничего не годилось. За последние годы Дэвид усвоил ряд важных уроков. Один из них заключался в том, что вежливость ничего не стоит, тогда как грубость может обойтись дорого. Тем не менее секунды шли.

– Скажите, могу я поговорить с детективом-констеблем Хаген? – спросил он.

Линду Хаген он выбрал по двум причинам. Во-первых, шесть лет назад она отпустила его, даже не вынеся предупреждения. Пускай не по доброте душевной, а просто не имея достаточно доказательств; но во время диалога она хотя бы вела себя учтиво. Во-вторых, еще в те времена, будучи штатным репортером, Дэвид не раз слышал, как Линду хвалило окружение. Она была настоящим копом, добросовестно выполнявшим свою работу.

– Линда Хаген у нас больше не работает, – ответила женщина, продолжая подписывать документы. – Теперь она детектив-сержант, перевелась в отдел дорожной полиции. Занимается расследованием аварий.

– А вы не могли бы…

– Послать ей сообщение? Нет, если она вам нужна, обратитесь в центральную справочную службу.

– Я по поводу Джоди Мартиндейл…

Помедлив, женщина бросила на него быстрый короткий взгляд.

– У меня есть новые данные, – продолжал Дэвид, – которые могут заинтересовать тех, кто еще занимается этим делом. Я обращусь через справочную, как вы посоветовали, но с кем мне говорить?

– В этом нет необходимости. – Она повернулась к компьютеру на столе. – Делом Мартиндейл занимается наша группа по нераскрытым преступлениям.

– Значит, оно еще не закрыто?

– О нет, – покачала она головой, просматривая файлы на экране. – Ваше имя?

Он колебался. Наступал самый рискованный момент.

– Дэвид Келман.

Женщина сняла трубку внутреннего телефона.

– Присядьте пока, мистер Келман.

С облегчением он отошел от стойки и опустился на скамейку.

Теперь, когда колеса закона завертелись, он уже сомневался в своей затее. Кто бы сейчас ни явился, в краже мусора Мартиндейлов придется сознаться. Смутно припоминалось, что после того, как всякие отходы попадают в контейнеры – то есть в мусорные баки – они становятся собственностью местных органов власти. Едва ли в группе по нераскрытым делам придают большое значение столь мелкому подзаконному акту, но с его и так подмоченной репутацией лишние неприятности ни к чему.

С характерным жужжанием электронного замка открылась внутренняя дверь. В помещение вошел, натягивая пиджак, плотный мужчина в рубашке и галстуке.

Дэвид молча смотрел, как он проходит мимо.

Тони Йоргенсон изменился не в лучшую сторону. Шесть лет назад он казался настоящим громилой. Теперь большая часть мышц превратилась в жир, хотя он все еще выглядел внушительно. Те же пышные усы, но густую копну волос уже тронула седина.

– Инспектор Йоргенсон, – окликнула женщина за стойкой. – Вот тот, кого вы ищете.

Йоргенсон резко развернулся.

– Что? В чем дело, Нэн?

Она указала на Дэвида, застывшего на скамье. Йоргенсон уже инспектор?

– Никого я не ищу, дорогуша, – нахмурился он, бегло взглянув на посетителя. – Мне надо… – До него вдруг дошло. – А, тот самый, насчет которого вы звонили? С новыми данными?

Женщина кивнула, и он шагнул к скамье. Лицо его расплылось в кровожадной ухмылке.

– Вот это да! Сам Дэвид Келман, будь я проклят! Хватило же наглости сюда заявиться.

Дэвид поднялся на ноги.

– Так ты теперь инспектор?

– Сбылся твой самый страшный кошмар, – хмыкнул тот.

– Перекапываешь висяки?

– А ты за гроши роешься в чужом грязном белье? Что, совсем на мели, никуда не берут?

– Значит, следишь за мной? Что ж, весьма польщен. А может, просто увлекаешься желтой прессой?

– Вижу, ты нисколько не изменился.

Дэвид перешел к делу.

– Я хочу помочь. Знаю, тебе трудно в это поверить…

– Какого черта тебе надо?

– У меня кое-что есть для тебя.

– А у меня – для тебя. Вот она, дверь. Можешь ею воспользоваться!

– Йоргенсон, хватит уже тупить!

Лицо полицейского налилось кровью.

– Что ты сказал?

– Ладно, ладно, извини! – Дэвид поднял ладони. – Просто я…

Инспектор угрожающе шагнул вперед.

– Вваливаешься в мой полицейский участок…

– Твой собственный?

– Привет, Нэн! – Из внутренней двери появился другой полицейский, молодой и поджарый. – Я слышал, тут…

– Сюда, Тимми! – подозвал его Йоргенсон. – Детектив-констебль Блай, позвольте вам представить джентльмена от прессы, а также отребье рода человеческого – единственного и неповторимого Дэвида Келмана!

Вблизи Блай, с аккуратно уложенными светлыми волосами и мальчишескими чертами лица, казался слишком юным для полицейского. Он явно во всем брал пример со старшего коллеги: не зная толком, чем провинился Дэвид, уже смотрел на него с неприязнью.

– Тот самый гаденыш, что провалил дело Джоди Мартиндейл, – пояснил Йоргенсон.

– Как раз по поводу Джоди я и пришел! – вставил Дэвид.

– Пролез обманом во двор к Мартиндейлам, – продолжал Йоргенсон, – притворился копом, ни больше ни меньше, допросил ребенка, полумертвого от шока, – и сломал ему всю жизнь! – а затем выложил всю историю в своей газетенке. Раскрыл публике все наши карты! В итоге похитители свалили, а о Джоди Мартиндейл никто с тех пор не слышал.

– До сегодняшнего дня!

Йоргенсон прищурился.

– Ты о чем?

– Если дадите мне вставить хоть слово, я поделюсь новой информацией.

Полицейские хмуро переглянулись. Йоргенсон вновь указал на дверь.

– Я уже сказал, Келман, выметайся отсюда!

Дэвид вышел из участка на улицу, полицейские не отставали. Инспектор схватил его за шиворот и толкнул за угол в переулок.

– Ты что, совсем идиот снова лезть в это дело?

Вырвавшись, Дэвид попятился.

– Почему вдруг идиот? Вы же им занимаетесь. – Они злобно вытаращились на него. – Или уже бросили? Сунули в дальний ящик и забыли?

– Что за новые данные? – спросил Блай. Голос у него был писклявый и дребезжащий.

Дэвиду вдруг стало не по себе. Переулок, ведущий, должно быть, на парковку, был тих и безлюден.

– Водишь нас за нос, Келман? – прорычал Йоргенсон. – Опять? Второй раз – это уже слишком. На третий получишь по полной!

– Это ты Лэмпвик-Лейн припомнил? Сильно не понравилось тебе тогда? Что ж, признание засчитано.

Инспектор схватил его за грудки и припер к стене.

– В прошлый раз мы тебя, сукин сын, не тронули, поскольку ты числился в штате местной газетенки, было кому прикрыть. Теперь некому, так что не советую меня злить! Знал бы ты, в каком виде нашли того парня, Рика Тэмворта…

Дэвид снова вырвался.

– Я и хочу загладить свою вину.

– Давай, колись! – рявкнул Йоргенсон. – Только не лей нам тут в уши дерьмо про свои подвиги, мол, в одиночку раскрыл дело! Просто скажи, что откопал.

Дэвид рассказал все, что произошло с того момента, как он наутро после похорон обратился к Ханне Булстроуд. Он достал из кармана мобильник Фредди Мартиндейла, заранее упакованный в пакет для улик – на самом деле, в полиэтиленовый пакет для овощей, но кому было до этого дело.

Полицейские настороженно уставились на найденный телефон.

– По чужим помойкам шаришь? – скривился Йоргенсон.

– Знаю, что не положено, – пожал плечами Дэвид, – но результат есть результат.

Инспектор смотрел пристально и испытующе. Казалось, гнев его утих, сменившись озабоченностью.

– Хочешь сказать, здесь записан голос Джоди Мартиндейл, и она просит брата о помощи?

– Да, – кивнул Дэвид. – Сообщение отправлено две недели назад.

Наступило молчание.

– Кто-нибудь еще это трогал? – спросил Блай.

– Нет, я один.

Йоргенсон протянул руку:

– Давай сюда.

Дэвид попятился, чуя неладное.

– Если отдам, что потом?

Во взгляде инспектора снова вспыхнула ярость.

– Я тебе скажу, что будет, если не отдашь! К краже прибавится препятствие следствию. Давай!

Делать было нечего, телефон пришлось отдать. Йоргенсон повертел его в руках, разглядывая, затем молча развернулся и зашагал назад по переулку. Блай двинулся следом.

– Эй! – окликнул Дэвид. – А как же протокол?

Инспектор оглянулся через плечо:

– Если понадобишься, мы тебя найдем. Вали отсюда!

Полицейские свернули за угол. Дэвид бросился за ними и увидел, как они входят в участок через главный вход.

– Йоргенсон! – крикнул он. – Ты все-таки прослушай запись!

– Когда я вздумаю учить тебя писать о телках из телека и о том, как они трусы снимают перед продюсерами, лишь бы кусок хлеба заработать, тогда и ты меня поучишь, как расследовать преступления!

Инспектор скрылся за дверью. Блай шагнул за ним, бросив напоследок грозный взгляд на Дэвида. Тот стоял в замешательстве. Все инстинкты журналиста восставали против того, чтобы в нынешних обстоятельствах отдавать столь важную улику – даже полиции.

Дэвид ощупал другой карман, проверяя, на месте ли диктофон. По крайней мере, запись осталась.