За окном продолжал скользить один и тот же пейзаж: такая же трава, такие же деревья, только через каждые сто – сто пятьдесят метров стояли покосившиеся знаки радиационного заражения.

Я прикрыла глаза, не вслушиваясь в то, о чем говорил гид, представившийся Павлом.

Машину тряхнуло, я едва успела отпрянуть от стекла – синяков мне только не хватало!

Дорога здесь была хуже, да и подвеска, видавшая виды, не успевала проглатывать колдобины в потрескавшемся от времени асфальте.

Глаза уловили стелу с надписью «Чернобыльский район». Водитель небрежно ударил по тормозам. Машина, скрипнув изношенным механизмом, наконец остановилась посреди пустой дороги.

Все покинули далеко не комфортабельный автомобиль. Снаружи нас ждал хорошо экипированный военный с автоматом наперевес. Он был высокого роста, крепкого телосложения, с темными прямыми волосами, которые упрямо выбивались из-под банданы. Лицо смуглое, хотя, по рассказам, данная местность не отличалась солнечной погодой. Не вписывалась в мое представление о служивых лишь щетина, превратившаяся в современном мире в тренд, но точно не согласующаяся с воинским уставом.

– Познакомьтесь, – произнес Павел и, выдержав паузу, продолжил: – Это Дмитрий Сотников, он сталкер. Я передаю вас в его надежные руки. После экскурсии, вечером, буду ждать на этом же месте, и мы с вами отправимся в гостиницу.

В отличие от Павла, который вжился в роль экскурсовода и вроде бы даже получал удовольствие от своей работы, сталкер Дмитрий явно не разделял энтузиазма коллеги, словно предстоящее путешествие было ему в тягость.

Перекинувшись парой фраз возле машины без лишних ушей, наши проводники разделились: Павел сел на переднее сиденье, а сталкер Дмитрий вернулся к нам.

Как только «Форд» потерялся вдали и звук мотора перестал улавливаться слухом, пространство вокруг будто ожило, и мы остались один на один с дикой, практически лишенной человеческого влияния природой.

– Давно вы сталкер? – поинтересовался голос из толпы.

– Давно, – коротко ответил проводник и тут же увел разговор в нужное русло: – Сейчас вы должны будете прослушать и запомнить правила пребывания в Зоне отчуждения. Эти правила вы обязаны соблюдать на протяжении всего маршрута. Здесь не детский сад.

Да, первое впечатление меня не подвело. Этому Сотникову явно не нравилось то, чем он занимается. С другой стороны – чего не сделаешь ради денег?

Где-то в глубине группы послышался короткий смешок. В долю секунды левая рука сталкера, оголенная до локтя, дернулась к цевью автомата, но тут же вернулась обратно. Я даже напряглась: почудилось, что проводник и впрямь готов пустить в ход оружие. Он стиснул зубы – осознал, наверное, нелепый порыв, коротко выдохнул и обвел нас тяжелым взглядом.

– Готовы слушать? Особо одаренные могут записать, говорить я буду медленно.

Теперь его голос зазвучал грубее, явно неподобающе для экскурсовода, и все романтические мифы женской половины группы по поводу магнетизма мужчины в форме испарились: проводник оказался обыкновенным занудой. Да и кто знает, чем он занимался, когда не выгуливал платные группы?

Правила, а скорее запреты, посыпались как из рога изобилия. Я пыталась вслушиваться, но сосредоточиться не получалось, и все, что я смогла запомнить, так это то, что отходить от старшего нельзя, трогать ничего нельзя, брать что-либо с собой нельзя категорически.

Затем он сделал внушительную паузу, чтобы все сказанное им усвоилось в памяти каждого из нас.

– С этого момента, – снова начал он, – я ваш проводник, и вы делаете то, что я говорю, без вопросов и возражений. Если кто-то хочет по-другому – снимается с маршрута прямо сейчас. Это понятно? – Он повысил голос и выжидающе замолчал.

– Понятно! – выкрикнула в унисон группа.

* * *

Пространство вокруг казалось безмолвным, лишь высоко в ветвях деревьев едва слышно посвистывал ветер. Казалось, это был не просто шум – кто-то будто играл мелодию, едва заметную, которую можно было расслышать только в полной тишине.

Кричащее название «Зона» не наводило ужас по той простой причине, что я знать не знала, что там творится. Официальных данных не было, а если и были, то до ушей простого обывателя они явно не доходили. Остальное – всего лишь слухи, догадки, легенды и прочая фантасмагория. Но разве современного взрослого человека способны напугать догадки и мифы?

Однако чем дальше мы погружались в Зону, тем больше природа заставляла людей, привыкших к цивилизации, напрягаться на уровне ощущений от густой, бесконечно тянущейся тишины и возникающих в ней неожиданных и редких звуков.

Бросая призрачные тени, над деревьями возвышались обветшалые, угрюмо стоящие посреди покинутой территории высотки, окна которых скалились острыми, точно бритвы, кусками битых стекол. Катастрофа, изменившая судьбы миллионов людей и забравшая тысячи жизней, оставила вокруг себя безлюдные мертвые земли, города и села, тысячи гектаров навсегда забытых территорий…

– Эй! – с присвистом послышалось рядом.

Я обернулась на источник звука. Темноволосый парень в спортивной, явно брендовой одежде, хоть и выглядел довольно приятно, улыбался нагловато и демонстративно вертел в руках какой-то брелок.

– Что? – без охоты спросила я.

– Сигареты есть?

– Не курю.

– Жаль, – не снимая с лица ухмылку, протянул он.

– Здесь в любом случае курить запрещено. Не слышал, что проводник сказал? – припомнила я.

– Да мне класть на этого проводника, – подавшись вперед, звенящим шепотом отозвался парень.

– Ясно.

У меня не было желания продолжать диалог, я развернулась и зашагала дальше.

* * *

Гостиничный хостел, в который нас привезли после экскурсии, представлял собой наследие ушедшей эпохи и обладал неким советским лоском – так, видимо, считали здешние владельцы. Посередине комнаты на старом полированном комоде стоял ламповый телевизор, а рядом, отражая дух того времени, пристроилась радиола. Во всю стену висел затертый ковер в восточном стиле, а в углах стояли огромные неповоротливые кресла с пестрыми накидками.

Я заняла свободную койку со скрипучей панцирной сеткой. Уютом здесь не пахло. И кому только по душе подобный ретродизайн?

После ужина и душа я вернулась в комнату, принялась разбирать рюкзак, когда почувствовала, что рядом кто-то есть. Обернулась. Передо мной снова маячил сегодняшний собеседник.

– Эй, цыпа, с нами не хочешь? Я пива достал, – все с той же наглой улыбкой предложил он.

– Неинтересно.

– Что так?

– Разговаривать вначале нормально научись! – посоветовала я, положив рюкзак на тумбу.

– Чего?! – недовольно протянул он.

– Ты еще и глухой? Вали давай к дружкам своим!

– Слушай, ты…

– Слушай ты! – резко перебила я. – Прошу по-хорошему: отвали!

Меня передернуло от злости. Терпеть не могу людей, воспитанных по принципу «бери от жизни все, и неважно как»!

Он полсекунды пялился на меня, борясь с желанием выдать что-то грубое, но лишь хохотнул надменно и ретировался.

Спать не хотелось, мысли успокоить не получалось. Душевное напряжение понемногу начало спадать, но до сих пор давило зудящее нежелание смириться с собственным увольнением, принять наконец и послать все к черту!

Устроившись в полицию, я наивно полагала, что с помощью закона можно добиться справедливости. Но оказалось, что законы работают лишь вкупе с большими деньгами и что любую, даже самую дикую ситуацию можно изменить в пользу сорящих бабками «небожителей». Эта, казалось бы, шаткая конструкция не собиралась падать – напротив, она намеревалась стоять века. А все те, кто каким-то образом вмешивался в ее размеренное существование, вполне могли поплатиться – если не жизнью, то как минимум карьерой. Я пыталась объяснить, пыталась даже мириться с этими аксиомами, пока бюрократическая машина не коснулась меня лично.

Я оказалась перед выбором: наплевать на свои принципы и извиниться перед очередным «небожителем», нарушившим вполне земной закон, или наплевать на приказ начальства и уйти со службы.

– Перетопчется! – в итоге произнесла я, подписывая рапорт «по собственному».

…Компания, распивавшая пиво, зашлась вдруг заливистым смехом. Впрочем, угроза заткнуть рты, если продолжат в том же духе, подействовала мгновенно.

Я растянулась на жесткой неудобной кровати и закрыла глаза…