На следующее утро позвонил помощник Фуна.

— Не могли бы вы заехать в «Золотой дракон», мистер Винавер? — спросил он. — Господин Фун Чао оставил для вас послание. Он очень сожалеет, что не может вручить письмо вам лично, но неотложные дела заставили его уехать с Барбадоссы на несколько дней.

Мне хорошо запомнился этот визит в ставку китайского магната. Когда я подъехал к «Золотому дракону», то сразу заметил, что заведение выглядит не так, как обычно. Вывеска не горела, а широкие окна были завешены большими кусками серой материи. Но еще больше меня поразил вид ресторана внутри — ни столов, ни белоснежных скатертей, ни серебра, ни хрусталя. Единственным напоминанием о старом «Золотом драконе» был запах можжевельника, все еще витавший в воздухе. Помощник Фуна ждал меня в большом зале.

— Вы решили поменять интерьер, господин…? — спросил я.

— Господин Ли, — сказал молодой человек совершенно бесцветным голосом. — Нет, мистер Винавер, мы закрываемся.

— Закрываетесь? — Я не мог сдержать удивления. — Но почему?

Вместо ответа Ли выдавил из себя некоторое подобие улыбки.

И тут меня осенило!

— А другие ваши предприятия, мистер Ли? Вы тоже их закрываете?

— Да, их мы тоже закрываем, — кивнул китаец.

Я все понял. Могущественный Фун решил бежать, он просто-напросто уносил ноги! И это было страшно, потому что подтверждало самые мрачные догадки — в ближайшее время Барбадосса должна была полететь в тартарары. «Он умывет руки», — мелькнула у меня мысль.

— Вам не жаль покидать Барбадоссу?

Ли задумался.

— Ничто не может оставаться неизменным неопределенно долго, — наконец проговорил он. — Мы все куда-то движемся.

— Без сомнения. Вопрос только — куда?

— Председателю Мао приписывают высказывание: «Перспективы светлые, товарищи, но путь извилист».

— Хочется в это верить — в то, что перспективы все-таки светлые.

— Господин Фун Чао попросил меня передать вам кое-что.

Ли вынул из внутреннего кармана пиджака обычный почтовый конверт и протянул его мне. Я взял конверт — слишком тонкий для пачки денег, но слишком толстый для прощальной записки от Фуна. Внутри лежали два авиабилета первого класса до Майами с открытой датой.

— Прошу вас передать господину Фун Чао, что наше знакомство доставило мне большое удовольствие, — сказал я.

Ли поклонился.