Доктор Джозеф Симмонс, психотерапевт, к которому я начал ходить после того, как Клэр бросила меня, совершенно не удивился моим фантазиям.
— Это довольно распространенное явление, — объяснял он, легонько постукивая карандашом по блокноту, который держал в руках. — Устойчивое желание субъекта куда-то уехать говорит о том, что его что-то не устраивает в реальной жизни — работа, отношения с партнером, финансовые трудности, и он мечтает перенестись в некое место, где, как ему кажется, этих проблем не будет. Что не устраивает вас, Рэй?
На этом вопросе я обычно надолго зависал, потому что меня в то время не устраивало решительно все. Мой брак лежал в руинах, а карьера в издательстве «Брукс и Ганвик», где я работал редактором отдела нон-фикшн, окончательно зашла в тупик. Я как будто застрял в лифте между этажами. И чувствовал, как постепенно утрачиваю способность поддерживать те немногие человеческие связи, которые у меня были. Я погружался в одиночество, как в воду, и бултыхался, стараясь удержаться на поверхности.
— Так что же вас не устраивает, Рэй? — мягко спрашивал меня доктор Симмонс. — Давайте поговорим об этом.
Я понимал, что доктор хочет мне помочь, но все равно отчаянно сопротивлялся его попыткам влезть ко мне в душу. Наверное, я изрядно раздражал мистера Симмонса, но он был терпелив, и у меня сохранились о нем хорошие воспоминания. Если бы мне было нужно выставить доктору Симмонсу оценку, как фильму в онлайн-кинотеатре, он получил бы от меня семь звезд из десяти, а может быть, даже и семь с половиной.
Помог ли он мне? Сложный вопрос, на который я и сейчас не могу ответить определенно. Наши разговоры с мистером Симмонсом продолжались около года, а потом доктор вдруг закрыл нью-йоркскую практику и уехал в небольшой городок в Оклахоме. Мне страсть как хотелось узнать, что случилось, но я стеснялся спросить. Как большинство уроженцев Нью-Йорка, я считал этот город пупом земли, куда все стремятся. Всякое движение в ином направлении означало для меня поражение. По утрам, идя по Седьмой улице по направлению к издательству, я раздумывал над тем, что могло заставить мистера Симмонса уехать. Более высокие гонорары? Проблемы со здоровьем? Сентиментальные воспоминания юности? Перебрав обычные причины, я переходил к необычным. Что, если доктор украл деньги мафии? Или вступил в связь с женой влиятельного человека, который теперь угрожал ему расправой? От мысли, что полноватый розовощекий Симмонс, немного похожий на купидона, мог стать участником кровавой любовной драмы, мне становилось смешно, и настроение мое немного улучшалось.
Перед отъездом Джо Симмонс, как порядочный врач, передал меня своему коллеге — некоему доктору Джейкобсу, которого рекомендовал в самых лестных выражениях. Но к Джейкобсу я не пошел, а вместо этого принялся осуществлять план, сложившийся к тому времени у меня в голове. План этот состоял, строго говоря, из двух пунктов — найти новую работу и новую женщину.
За долгие годы пребывания в издательстве «Брукс и Ганвик» я кое-что узнал о книжном бизнесе и решил попробовать продавать книги. У меня был приятель по имени Джеффри Блюменстайн, аналитик в крупном инвестиционном банке на Уолл-стрит. Всю жизнь он работал с нефтяными компаниями и, как всякий человек, долго занимавшийся одним и тем же делом, страдал от профессиональной деформации — описывал окружающий мир в терминах знакомого ему бизнеса. От него я узнал, что в мире углеводородов существуют такие понятия, как upstream — добыча и первичная транспортировка — и downstream — переработка и сбыт. Когда я впервые рассказал Джеффри о своей работе в «Брукс и Ганвик», он воскликнул:
— О! Да ты работаешь в книжном upstream’е!
— Не понял, — сказал я.
— Ну что же тут непонятного? — изумился Джефф. — Издательства — это upstream, а книжные магазины — downstream!
Эта странная аналогия запомнилась мне на всю жизнь.
Так вот, я решил открыть книжную лавку. В Нью-Йорке план этот мог показаться вполне безумным, но я знал, что в огромном городе находилось место всем и что в тени гигантов выживало множество небольших специализированных магазинчиков — главное было найти свою нишу.
Я обсудил этот вопрос с Джеффри Блюменстайном в пятницу после работы. Мы с ним пили пиво в баре на Девятнадцатой улице.
— Людей по-настоящему интересуют только две вещи — секс и смерть, — сказал Джефф, сделав большой глоток. — Значит, тебе нужно продавать либо порнографию, либо религиозную литературу.
Мне не нравилось ни то ни другое, но я был согласен с Джеффри — требовалось что-то, что действительно интересовало людей. И тут я вспомнил свою бывшую жену Клэр. Она увлекалась астрологией, нумерологией и тому подобной эзотерической ерундой. Помню, как-то раз, в начале нашего знакомства, я заехал за ней перед концертом одной модной инди-рок-группы. Тогда, кажется, я впервые и оказался в ее квартире-студии, напоминавшей студенческое общежитие: неубранная постель, пустые коробки из-под пиццы и гора немытой посуды в мойке. Пока Клэр одевалась в ванной комнате, я рассматривал содержимое ее книжных полок. Никакой мало-мальски серьезной литературы я там не обнаружил, зато нашел уйму книжек и брошюр про гороскопы, карты Таро и обмен психической энергией.
— Ты что, увлекаешься астрологией? — спросил я Клэр, когда она вышла ко мне.
— Да, — просто ответила она, нанося последние штрихи губной помадой. — А что?
— Нет, ничего. Просто мне эта концепция никогда не казалась убедительной.
— Ты просто никогда не пытался разобраться всерьез, — снисходительно сказала Клэр. — На самом деле это очень интересно!
— Не сомневаюсь, — вежливо кивнул я.
Впоследствии Клэр не раз пыталась увлечь меня эзотерикой, но без особого успеха. Тем не менее благодаря жене я узнал, что книги об ауре, переселении душ и астральных телах имеют довольно большую и преданную аудиторию. И когда встал вопрос о том, какие книги продавать в моем будущем магазине, я подумал: а почему бы не по астрологии? В конце концов, книготорговец не обязан верить во все, чем он торгует!