В привычном пространстве гравизахваты опять заработали. Оптическая «болтанка» закончилась. «Большой чёрный корабль» начал снова притягивать шлюпку к себе. Довольно неспешно, словно бы позволяя мне сполна «насладиться» процессом.
« Передатчик работает. Могу отправить запрос», — доложил искин.
«Не нужно. Уже и так всё понятно», — переключил я видовые экраны в режим максимально оптического разрешения.
«Ты прав», — согласился Гарти, выделив маркером ключевые детали на корпусе скинувшего личину «пирата».
С отключёнными искажающими полями он теперь выглядел… я бы сказал, сногсшибательно. Настолько красивых космических кораблей мне в этом мире и в этом времени ещё не встречалось.
Овальной формы, длиной метров сто пятьдесят и шириной сорок, зеркально-серый, с вкраплениями «снежных» узоров, чем-то напоминающих трещины-пузырьки байкальского льда, сочетающий в себе как плавные изгибы, так и острые кромки, он казался прямым воплощением мыслей авангардистов далёкого прошлого, ожившим кристаллом или, скорее, друзой, составленной из десятков и сотен драгоценных камней, объединённых отполированным мраморными жгутами.
«Курси́танс ин у́ндас», — прочитал Гарти на гладкой поверхности одной из выдвинутых из корпуса граней.
«Бегущая по волнам», — автоматически перевёл я с латыни.
«Нас, кстати, сканируют, — предупредил подселенец. — Помехи включить?»
«Не надо».
«Как знаешь…»
К «Бегущей» мы пристыковались через минуту. Ещё через столько же, когда сканирование полностью завершилось, шлюпку втянуло во внутренний шлюз.
«Открытие люков разрешено», — загорелось на управляющем пульте.
Я отстегнулся от ложемента и выбрался из шлюпки наружу. Шлюзовая камера на «Бегущей» мало чем отличалась от аналогичных на кораблях малого и среднего класса. Единственное, что её выделяло из прочих — это голографическая световая дорожка из стрелок и надписей, указывающая, куда мне идти.
Удивительное дело, но в корабельных коридорах никто мне из экипажа не встретился. Складывалось ощущение, что его вообще не имеется, а корабль управляется искусственным интеллектом, пусть и не настолько продвинутым, как мой подселенец, но всё-таки интеллектом, а не просто набором программ, помогающим капитану справляться со сложной техникой.
«Ты прав. Экипажа здесь нет, — подтвердил мои предположения Гарти. — А цифровая начинка — согласен, действительно неплохая».
«То есть, он что, беспилотник?»
«Нет. Владелец этого корабля — живой человек, и на борту он присутствует».
«Как ты определил?»
«По косвенным признакам».
«Уточни».
«Запасы воды, продовольствия, следы жизнедеятельности и всё такое».
«Я понял. Можешь не продолжать…»
Пока я шёл за висящей в воздухе стрелочкой по отсекам и трапам, то буквально всей кожей чувствовал нацеленные на меня следящие камеры и скрытые оружейные комплексы. Гарти подсвечивал эти «гаджеты» жёлтым и красным, но, что любопытно, их положение я угадывал почти без подсказок с его стороны. Как будто бы я мог видеть их сам, ощущая даже самые слабые возмущения энергополей на расстоянии до пятнадцати метров, причём, не только спереди, но и сзади, словно у меня имелись дополнительные глаза на затылке.
Внутри корабль выглядел нарочито роскошно, но в то же время функционально. Панели из ценного «дерева», «атласная» драпировка, «мраморно-гранитные» вставки, витражи-барельефы-картины, среди которых вполне органично смотрелись облачённые в бронзу консоли управления микроклиматом и бортовой гравитацией, вспомогательными энергетическими установками, системами жизнеобеспечения, наблюдения, связи… Люки, перекрывающие переборки между отсеками, напоминали двери венецианских дворцов из эпохи дожей, видовые экраны — стрельчатые балконные окна, а осветительные приборы — развешанные и расставленные тут и там настоящие факелы и жирандо́ли-подсвечники…
Световая дорожка закончилась перед двойной «деревянной» дверью, украшенной массой резного декора и бронзовой инкрустацией. Замка в двери не было, поэтому я просто толкнул её и вошёл.
Центральный отсек корабля по убранству и стилю был до жути похож на тот королевский люкс в «Дикой Орхидее» на Уре, куда мы с Молли вселились после побега от «голдов». Тот же «неоампир» со всякими финтифлюшками-бранзулетками на стенах и потолке. Колонны, мрамор, хрусталь, обилие позолоты и бархата. Панорамные окна-панели. Помпезные люстры. Мебель с витыми ножками. Огромный диван, три кресла. Низкий журнальный столик. Ковёр с длинным ворсом, в котором, если захочешь разлечься на нём, можно запросто «утонуть». Зона для танцев с хореографическим поручнем вдоль стены…
Размерами этот отсек-салон мог легко бы поспорить с фешенебельным гостиничным холлом или залом приёмов в каком-нибудь дипломатическом представительстве.
И всё это великолепие, если верить искину, принадлежало одному-единственному человеку — владельцу «Курси́танс ин у́ндас»… Точнее, владелице…
Увидев меня, она поднялась с дивана, подхватила стоящие на журнальном столике два бокала с вином и направилась в мою сторону. Одетая в вечернее платье тёмно-зелёного цвета с длинным разрезом почти до верха бедра, сеньорита Мартинес выглядела замечательно. Совсем не так, как в нашу первую встречу в клубном отеле для взрослых, в «зале вирт-расслабухи»… Единственно, волосы на её голове оставались такими же — ярко-розовыми и будто специально растрёпанными, чтобы ни у кого вокруг уже точно не возникало сомнений по поводу взбалмошности и сумасбродства их обладательницы…
— Пошалим? — протянула она мне один из бокалов. — Шато-Лонфруа с виноградников Новой Терры, урожай тридцать первого года. Рекомендую.
Я взял бокал. Пригубил. Кивнул — напиток и впрямь неплохой. Потом обвёл взглядом «гостиную одинокой скучающей аристократки» и негромко поинтересовался:
— Зачем?
— Что зачем?
— Вот это вот всё. Я вроде бы поводов не давал.
— Фу! Какой же ты душный, — фыркнула сеньорита Мартинес и, забрав у меня недопитый бокал, проследовала обратно к дивану.
Со спины она смотрелась… шикарно. Даже, наверное, лучше, чем спереди. С такой походкой ей только на подиуме выступать, даром что дочь одного из самых богатых граждан Содружества.
— Прикидываешь, как половчее напасть на беззащитную девушку? — безошибочно уловила она моё настроение, приостановившись на полпути и чуть обернувшись.
— И в мыслях не было, — соврал я, не моргнув глазом.
Честно сказать, я бы сейчас с удовольствием завалил её на ковёр и проверил, насколько он мягок для скачек…
— Значит, ты говоришь, тебе нужны объяснения? — усмехнулась Таира, присев на диван и вернув мой бокал на журнальный столик.
— Я был бы не против.
— Тогда что стоишь, чего ждёшь? — похлопала она ладонью по диванный сидушке. — Присаживайся, давай. Или ты думаешь, что я буду через весь зал с тобой перекрикиваться?
— Да, перекрикиваться неудобно.
Я подошёл к дивану и тоже уселся… но только не рядом с ней, а в кресле напротив.
— Боишься? — прищурилась девушка.
— Конечно, — развёл я руками и улыбнулся.
— И правильно делаешь, что боишься. А то я и укусить могу. Больно-больно. И, кстати, если тебе интересно, этот корабль — моя личная яхта, — заметила она с нарочитой небрежностью. — А ты, получается, мой личный гость. Так что кусать я тебя сегодня, пожалуй, не буду.
— Отрадно слышать, — я наклонился к столику, взял свой бокал и снова окинул взглядом «гостиную». — Хороший кораблик. Сама оборудовала?
Девушка засмеялась:
— А ты думаешь, прикидываться богатенькой дурочкой — это так просто? Нет, весь корабль я, конечно, не оборудовала. Только системы и блоки, настраиваемые на владельца: распределение доступа, управление энергореактором, гипердрайвом, двигательными установками, связью, оружейными комплексами, маскировочными полями и жизнеобеспечением. Хотя мой отец, как мне кажется, до сих пор пребывает в уверенности, что я только глазками хлопать умею да всякую мишуру по каталогам подбирать.
— Серьёзный подход, — покачал я уважительно головой. — И я так понимаю, наша встреча отнюдь не случайна.
— Ты про какую? Про эту или про ту, что в гостинице?
— Про обе.
— Я почему-то так и подумала, — кивнула Таира. — В целом, ты прав. Наши встречи, что та, что эта, отнюдь не случайны. Мои аналитики… да-да, у меня они тоже есть, как у папеньки. Короче, мои аналитики… Нет, стоп. Назовём-ка их лучше аналитики «Тахо». Так вот эти парни неделю назад получили весьма любопытную информацию от источника в Совете Содружества, что, мол, в ближайшее время на одной из торговых планет ожидаются силовые акции против «голдов» и «родманов». Так что когда на Уре в «Городе №11» случился… ну, будем называть его «инцидент», аналитики «Тахо» прошерстили местную сеть и сделали вывод, что речь идёт об элементах «Цветка Шантары», что кто-то, похоже, решил собрать их всех вместе. Отец, к сожалению, счёл эту информацию недостоверной, но я упросила поручить это дело мне и он согласился.
— По типу, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось?
— Ну, где-то так, да, — опять засмеялась Таира. — Места хранения особо ценных предметов корпорации держат в секрете. Объединив данные о силовых акциях и фрагментах «Цветка», я подумала: а что если те же «родманы» или «голды» хранят один из этих фрагментов на Уре? Ну, или у них там есть кто-то, кто точно знает, где находится этот фрагмент. Вероятность того, что новая акция неизвестных случится тоже на Уре, по мнению аналитиков, составляла почти сто процентов. Вопрос был лишь, в каком городе и когда? Лично я поставила на «Город 3» (там находятся филиалы всех корпораций) и на четвёртый, на пятый день после первой акции. Если раньше, то исполнителям просто не хватит времени на подготовку. А если позже, то выше шанс, что их вычислят и обезвредят…
— А «Дикую орхидею» ты как смогла просчитать? — с любопытством посмотрел я на розоволосую.
— Ну, мой отец про подобные методы всегда говорит, что это типичная «женская логика», — пожала она плечами. — В общем, я просто подумала, что если бы я была диверсантом-грабителем, то после акции я обязательно взяла бы заложников из местной элиты, а уж они помогли бы мне скрыться. Но чтобы их взять, надо найти то место, где они появляются чаще обычного и где их меньше всего охраняют. В «Городе 3» я знала только одно подходящее для этого заведение — «Дикую орхидею»…
— А если бы мы после акции туда не пошли?
— Но вы ведь пошли же! — изумилась Таира.
— Всё верно. Пошли.
— Ну, так я о чём? Мой метод сработал, значит, он правильный.
— Ну… и вправду логично, — почесал я в затылке. — А вообще, получается, ты подставилась нам совершенно сознательно.
— Конечно, — Таира отпила немного вина из бокала и непринуждённо закинула ногу на́ ногу. — Я срисовала вас ещё в ресторане. Уж слишком вы выделялись среди остальных.
— Чем?
— Вы совсем не пьянели. А потом я специально зашла за твоей подружкой в дамскую комнату и «совершенно случайно» скормила ей собственную легенду. Ну, чтобы вы уже точно никого больше не искали.
— Да. Это было красиво, — похвалил я её. — Мы, в самом деле, никого больше не искали. Ты — молодец.
— Всё правильно. Я — молодец, — с довольным видом откинулась на диванную спинку Таира. — Но, знаешь, вы тоже меня удивили. Внушить мне, что я нахожусь в какой-то игре — это было действительно креативно. Именно из-за этого я как раз и решила, что план надо изменить.
— А какой он был изначально?
— Достаточно примитивный. Взять вас с поличным и как следует расспросить.
— А если б мы начали упираться?
— Тогда бы наши спецы расспрашивали вас чуть подольше, и уверяю, вам это бы не понравилось, — усмехнулась владелица яхты.
— Понимаю. Хотя и не одобряю. Но ладно. У всех свои методы, не вижу смысла оспаривать. Главное, как я понимаю, от этого плана ты отказалась, а новый…
— А новый был ещё проще, — продолжила сеньорита Мартинес. — Я просто решила проплыть по течению до конца и посмотреть, что вы будет делать, с кем контактировать, как используете моё… беспомощное состояние, что вы вообще умеете и так далее. И честно признаюсь, вы меня вновь удивили, и удивили серьёзно.
— Своей маскировкой?
— Да. Но не только. Я ведь даже предположить не могла, что ты сможешь вскрыть мой ид-чип. Его шифровали лучшие программисты-криптографы корпорации, а потом ещё я сама кое-что себе в карту добавила.
— Это считается преступлением?
— Формально нет, но… ты понимаешь, — многозначительно пояснила Таира.
— Пожалуй, что да. Понимаю, — потёр я виски.
«Похоже, что мы реально попали, кэп», — сообщил подселенец.
«Не то слово, партнёр. Не то слово…»
Внешне я, впрочем, никакого отчаяния, ни даже просто тревоги не проявил:
— Ну, что же, в жизни бывает всякое. Сегодня ты, а завтра тебя. Но, кстати, ты тоже нас… весьма и весьма удивила.
— Тем, что смогла увидеть вас сквозь маскировку? — усмехнулась хозяйка «гостиной». — Согласна. Есть у меня такая особенность: игнорировать поля искажения. Но это как раз объяснимо. И знаешь, чем?
— Чем?
— А вот посмотри…
Она прищёлкнула пальцами и в то же мгновение мой взгляд, обращённый на собеседницу, словно бы расфокусировался. А когда зрение вновь пришло в норму…
— Ух, ты! — не смог я сдержать удивления.
Чего-чего, а того, что Таира тоже умеет менять свою внешность, я не ожидал. И хотя изменения были совсем небольшие (тут чуть разгладилось, тут чуть расширилось, тут немножечко вытянулось, а там сократилось и сузилось), но, в целом, передо мною сидела сейчас совершенно другая девушка. Или даже, скорее, женщина. Старше, чем прежняя, лет примерно на десять. С «условно-нормальной» причёской «естественно» рыжего цвета.
— Одиннадцать лет назад мне в кожу внедрили ковергент-сплав №6, — объяснила Таира. — Несколько тысяч микроинъекций. Знаешь, что это такое?
— Ну… так, кое-что.
« Круто ты её раскрутил!» — восхитился Гарти.
«Это не я. Это она сама», — пробурчал я, смахнув со лба невидимый пот.
— Слоем К-сплава, кстати, покрыта обшивка яхты, — продолжила сеньорита Мартинес. — Это позволяет менять её внешний вид в широчайших пределах. Так что можно сказать, она тоже, как я, многолика. А с другой стороны, из-под этого слоя отлично видны чужие поля оптического и радиопреломления. Такие, как в ваших плёнках, к примеру…
«Если верить тому, что она говорит, ковергент-сплав №6 производится только в „Тахо сиенса“ и является основным компонентом современных систем маскировки, включая наш бронегель и генераторы полей искажения космических аппаратов», — подытожил искин.
«Да я уже понял».
«Теперь бы ещё уломать её поделиться с нами этим К-сплавом…» — мечтательно протянул подселенец…
— А знаешь, в одном ты всё же ошиблась.
— Ошиблась? В чём? — удивилась Таира.
— Ты отлично проанализировала всю собранную информацию, но сделала неправильный вывод. Я вовсе не ставил перед собой задачу найти все фрагменты «Цветка Шантары». Хотя, конечно, если они попадут в мои руки, я отказываться не буду. Но это будет всего лишь бонусом к главному блюду. Я ищу не «Цветок», я ищу совершенно другое. Моя цель — отыскать те ресурсы, которые требуются, чтобы восстановить мой корабль. Он чем-то похож на твой, но… немного побольше и ему нужен серьёзный ремонт. Одним из ресурсов, за которыми я гоняюсь, является тот самый К-сплав, про который ты говорила
— То есть, ты хочешь сказать… ты хочешь сказать… — она так потешно сделала бровки домиком, что я едва не расхохотался. — Ты хочешь сказать, вы искали… меня⁈ Целенаправленно? Конкретно меня, а не как убежать с планеты?
— Ну, убежать с планеты нам тоже хотелось, но ты угадала. Это было не главное. Главное было сойтись с тобой.
— Да-да. Я, кажется, понимаю, — пробормотала Таира. — Ковергент-сплав №6 — часть бизнеса моего папеньки, его монополия. А у тебя, как я понимаю, монополия на маскировочную наноплёнку…
— Я называю её бронегелем, — поправил я собеседницу.
— Что? А, ну да, хорошо. Гель так гель. Но это, в общем, неважно. Важно то, что это твой бизнес, и ты хочешь его развить. Так?
— Так, — не стал я мешать ей самостоятельно нафантазировать, что я хочу.
— Ага, — отпила она ещё из бокала и ненадолго задумалась. — Так. Понятно. Тебе нужен К-сплав, чтобы улучшить твой гель. Но сплав стоит дорого, пять тысяч дитов за грамм. У тебя таких денег нет и… А, кстати, сколько тебе его нужно?
— Два килограмма. И десяти миллионов диткойнов, ты абсолютно права, у меня действительно нет.
— Во-от! — подняла палец Таира. — Значит, это и есть твоя цель — пролоббировать свои интересы через меня…
Я мысленно усмехнулся.
Она, похоже, просто забыла, что я говорил про корабль, ну, или уверилась, что всё это выдумки, блеф, желание спрятать истину среди анекдотов и баек.
Ну, что же, пускай заблуждается дальше…
— Пролоббировать — да. Я рад, что тебе это ясно и мне не надо ничего объяснять.
Таира кивнула и снова задумалась.
«Мне кажется, ты её раззадорил, и это просто отлично, — сказал искин. — Девочке очень хочется доказать своему папаше, что она тоже разбирается в бизнесе. И ты для неё — тот самый внезапно выпавший шанс, который никак нельзя упустить».
«Хотелось бы думать. Да».
«Будь уверен».
— А знаешь… возможно, что я и вправду тебе помогу, но учти! — ткнула она в меня пальцем. — В этом деле будет и мой интерес. Оч-чень большая доля моего интереса. Но об этом потом, а сейчас… Послушай, а как тебя, в самом деле, зовут? Тебя и твою подружку. А то я ни в жизнь не поверю, что Кевин и Джейси О’Хара — ваши настоящие имена.
— Да уж, в чём-чём, а в этом тебя не обманешь, — позволил я себе улыбнуться. — Имён у меня и напарницы много, и, если честно, я начинаю уже и сам забывать, какие из них настоящие. Поэтому извини, давай пока всё же… ограничимся теми, что есть.
— Не доверяешь, значит? — прищурилась сеньорита Мартинес. — Ладно. Наверное, это правильно. Люди вы непубличные… пока непубличные. Поэтому пусть остаётся, как есть. Согласна… И разреши ещё личный вопрос. Вот ты сказал сейчас, вы — напарники. Просто напарники, да? Ну, может, ещё и любовники. Время от времени… Или там всё-таки нечто большее?
Честно сказать, меня этот вопрос огорошил. Какого-то особого смысла он не имел, и какого-то «особого» интереса к себе со стороны Таиры я не ощущал сейчас ни на йоту…
— Нечто большее? Почему ты решила?
— Я видела, как вы танцевали, — объяснила она.
— Где? В «Орхидее»?
— Да.
— И что в этом было такого?
— Ваше танго. В нём была чувственность. В нём была страсть. И в нём была недосказанность…
Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.
— Мне захотелось понять, — продолжила сеньорита Мартинес. — И мне захотелось тоже… попробовать… Ну, если ты конечно не против…
Она встала с дивана и протянула мне руку.
Я, словно заворожённый, поднялся следом. Не знаю, что на меня нашло в этот миг, но я, в самом деле, не мог ей сейчас отказать…
Мы вышли на середину «танцзоны»…
Таира снова щёлкнула пальцами…
Из скрытых в стенах динамиков полилась негромкая музыка…
Эту мелодию я не слышал больше двух тысяч лет, но мог бы узнать из тысяч похожих всего с двух-трёх тактов. «Либертанго» Астора Пьяццолы, написанная во второй половине двадцатого века и буквально перевернувшая само понимание известного танца.
Под эту музыку мы танцевали с Линдой за день до того, как она погибла…
Салида. Базовый шаг…
Таира обнимает меня за плечи левой рукой. Я держу её правой за талию…
Цепочка. Вперёд — в сторону — назад — в сторону…
В мягкое звучание бандеона, сопровождающее и ведущее, неожиданно вплетается пение:
Странно, лицо знакомо мне.
Знаю, что дело лишь в цене.
Демон, таящийся в ночи.
Смерти есть тысяча причин…
Я, кажется, помню эти слова. Когда-то давно на этот мотив их пела Грейс Джонс.[1]
Каминада. Прогулка. Шаги по линии танца…
Тенью ты следуешь за мной.
Молча, укрывшись тишиной.
Дождь. Мрак. И звук твоих шагов.
Холод. Ночь — наш с тобой альков…
Крест. Нога «перекрещивает» другую…
Аррастре. Зацепка стопы…
Изумительно красивые ганчо. Левада. Нога партнёрши ложится мне на бедро, и я тяну её за собой, не разрывая объятий…
Нет, всё же слова в этой песне другие. Похожие, но другие. Однако они так подходят для нас, для меня, для Молли, которой здесь нет… для Линды, оставшейся в прошлом и исчезнувшей в нём навсегда…
Что ищешь ты́?
Зачем тебе месть?
Кем ты себя возомнил?
Ведь месть — это смерть.
А смерть — это я.
Кому ты меня отдал?..
Сольтадас. Разрыв объятий. Вращение…
Ноги партнёрши едва касаются пола…
Вращение прекращается, и я склоняюсь над ней, удерживая за талию, не давая уйти, сбежать, ускользнуть…
Музыка танго внезапно перекрывается рёвом тревожных баззеров. Стены вокруг «танзоны» превращаются в видовые экраны. На них бесконечное звёздное небо и мелкая россыпь подсвеченных маркерами космических кораблей.
«Тридцать семь целей. Четыре тяжёлых крейсера, авиаматка, восемь фрегатов, остальные пока не идентифицируются», — докладывает цифровой подселенец.
Сеньорита Мартинес дёргает с досадой плечом:
— Ну, вот! На самом интересном месте!
Затем отстраняется от меня и трогает пальцем висок:
— Я слушаю, папа…
[1] «I’ve Seen That Face Before (Libertango)» (с англ. — «Я видела это лицо прежде (Либертанго)») — песня, записанная ямайской певицей Грейс Джонс для её пятого студийного альбома Nightclubbing (1981)