— Пошли, нэк, — старик сделал вид, что не услышал Араха.

Его голос прозвучал глухо. Казалось, мыслями он был уже далеко впереди. Гоблин двинулся к четвёртому тоннелю, даже не обернувшись, чтобы проверить, идём ли мы следом. Арах переглянулся со мной, хотел что-то сказать, но лишь дёрнул плечом и с обречённым видом поплёлся за учителем.

Вход в тоннель встретил нас тяжёлым, спёртым запахом застоявшегося воздуха.

Здесь уже не было слышно яростного бульканья лавы, которое ещё минуту назад наполняло центральный зал. Вскоре погасло и мертвенное багровое зарево.

Зуг’Гал шёл первым. Его фигура, подсвеченная тусклым мерцанием лишайников на сводах, казалась неестественно длинной и ломаной. Тени от балахона расползались по стенам, цеплялись за неровности камня, и каждый раз, когда старик делал шаг, чудилось, будто за ним тянутся тёмные хвосты.

Посох шамана то и дело выбивал из камня дробь. Я поймал себя на том, что невольно считаю удары.

Кровавые следы на полу становились всё свежее. Если в начале тоннеля попадались лишь подсохшие, почерневшие пятна, то здесь кровь ещё не успела свернуться. Она маслянисто поблёскивала в тусклом свете, отливая густой чернотой.

Похоже, Талли успела распотрошить кого-то ещё, и зачем-то волокла за собой добычу. Иначе было совершенно непонятно, откуда на камнях столько крови.

Я старался обходить самые густые лужи, но это было почти невозможно — багровая жижа покрывала пол почти целиком.

— Наставник, — я прибавил шагу, поравнявшись со стариком.

Гоблин даже не повернул головы, продолжая методично вышагивать вперёд.

— Давайте начистоту, — продолжил я, стараясь говорить вполголоса, чтобы эхо не разносило слова по тоннелю. — Мы идём по следу существа, которое за считанные минуты превратило укреплённое гнездо прыгунов в скотобойню. Вы сами сказали — это Химера.

Зуг’Гал не оглянулся, лишь его левое ухо нервно дёрнулось, словно отгоняло назойливое насекомое.

— К чему ты клонишь, Менос? — проскрипел он.

— Он хочет сказать о целесообразности, нэк! — влез Арах.

Я обернулся. Полуухий шёл последним, втянув голову в плечи, а его глаза лихорадочно шарили по стенам.

— Мы же собираемся охотиться на стихийное бедствие, — продолжал он, и в его голосе прорезались истеричные нотки.

Он попытался усмехнуться, но вышло жалко. Кривая усмешка переросла в нервный всхлип.

Старик резко остановился.

Я едва не налетел на него, успев затормозить в самый последний момент.

Мастер медленно обернулся.

В полумраке тоннеля его янтарные глаза казались особенно яркими. В них не было привычного гнева, но что-то во взгляде учителя всё равно заставило меня невольно отшатнуться.

— Стихийное бедствие, нэк? — он двинулся на Полуухого. — С каких пор уничтожение кучки ничтожных тварей стало весомым показателем силы?

Голос его звучал тихо, но я кожей чувствовал, насколько обманчиво это затишье.

— Но вы же сами говорили, что даже эльфы не справились с химерами! — пролепетал Арах.

— Даже? Даже эльфы⁈ — учитель начал закипать.

Он сделал шаг к Араху. Тот попятился, споткнулся о камень и едва не упал, судорожно вцепившись в стену.

Пришлось выручать Полуухого.

— Мастер, этот дурак хотел сказать, что если даже остроухие ублюдки, которые не ходят отрядами меньше пары десятков душ, не смогли удержать свои крепости, то нам втроём это точно не по силам.

— Ещё какие-то аргументы будут? — шаман резко обернулся ко мне. — Или среброволоски вдруг стали для тебя эталоном мастерства, нэк?

— Талли поглотила как минимум одну руну седьмой орбиты, — напомнил я. — А в худшем случае — все три.

— Именно! Эта тварь сожрала мои руны. И за это она лишится головы!

— Я вовсе не о том…

— Да понял я, о чём ты, — отмахнулся учитель. — Но разве ты не заметил ничего странного, пока мы рылись среди трупов?

Я задумался, перебирая в памяти детали бойни, но ничего особенного на ум не шло.

— Дам подсказку: вспомни, что произошло, когда во время твоего боя на мехе появилась Плеть.

А ведь и правда. Наги, шаргаты и несыти бросились врассыпную, стоило заражённому голему только заявить о себе. Здесь же, на острове, всё было иначе. Наверняка кто-то сбежал, но большая часть прыгунов полегла прямо на том пятачке суши. Они не бежали — они пытались загрызть обратившуюся девчонку.

Хотя твари и проиграли, но они не видели в химере непобедимого врага. Я опустил голову и по-новому взглянул на лужи крови под ногами. Вполне возможно, что я ошибся в своих выводах и кровь принадлежит раненой химере.

— Вижу, ты уже всё понял, нэк.

— Да, учитель, — кивнул я. — Получается, Талли слабее Плети, и мы сможем её одолеть.

Губы Зуг’Гала растянулись в улыбке. Он провёл ладонью по посоху, и под его пальцами на дереве зажглись и погасли тусклые знаки.

— Соображаешь, нэк. Лучше, чем этот болван, — он кивнул в сторону Араха, всё ещё прижимавшегося к стене. — Но есть одно «но».

— Какое?

— Не «мы сможем её одолеть», а я. Именно я её прикончу.

— Вы один?

— Именно. Легко не будет, но я должен сделать это сам, нэк.

— Мы не боимся и тоже поможем! — оживился Арах, как только понял, что химера не такая уж непобедимая тварь.

— Тц… — недовольно цыкнул старик. — Девчонка сожрала все три руны разом. Вы же не думаете, что в той суматохе она собиралась поглощать их по одной, смакуя? Закинула в рот и проглотила. Так что прежних рун больше не существует. Но раз она обратилась химерой, я смогу выбить из неё новую руну. Надеюсь, боги будут ко мне благосклонны и выпадет хотя бы одна «семёрка». А чтобы повысить шансы на достойную добычу, я всё сделаю сам, нэк.

Ясно. Это вызывало уважение — старик сам следовал тому, чему учил нас. Он не собирался «трясти яблоню».

— Учитель, вы же понимаете, что всё может оказаться напрасным и выпадут только осколки. Или вообще ничего…

— Ещё сутки или около того химера будет оставаться нестабильна, — сказал он, но в голосе его прорезалась неуверенность. — Свежая мутация зачастую даёт сбои, замедляя окончательное поглощение и расщепление рун. Сейчас руны сжирают её изнутри. Она как перегретый котёл, и если ударить в нужный момент…

— Главное, чтобы нас рванувшим котлом не размазало по стенам, — сухо заметил я.

Мы вновь продвигались вглубь, и тоннель постепенно менял свой облик.

Стены, прежде грубые и неровные, теперь казались оплавленными, словно когда-то здесь бушевало неистовое пламя, превратившее камень в подобие тёмного стекла. Идти становилось всё труднее: под ногами то и дело попадались обломки сталактитов, рухнувших со свода, который теперь терялся в непроглядной вышине.

Похоже, что прежние хозяева подземелья сюда заглядывали очень редко.

Старик посмотрел на меня, словно мысленно вскрывал взглядом черепную коробку.

— Именно поэтому работать будем быстро, нэк, — отрезал он. — Арах отвлекает, ты заходишь с другого фланга, чтобы химера не сбежала. Я сделаю остальное.

Он развернулся и пошёл дальше, даже не оглянувшись.

Я переглянулся с Арахом. Полуухий выглядел так, будто его сейчас вырвет, но всё же обречённо кивнул. Выбора у нас не оставалось.

Мы двинулись дальше.

Довольно скоро тоннель начал круто уходить вниз. Стены сжались, и теперь я мог идти только след в след за Зуг’Галом, чувствуя затылком лихорадочное дыхание Араха.

Кровавые отпечатки на полу изменились. Пятна попадались всё реже. Казалось, что Талли больше не шла, а мчалась огромными прыжками.

А потом я разглядел стены. Глубокие, рваные борозды тянулись по обеим сторонам. Пять чётких полос, словно кто-то вонзил пальцы и протащил.

— Стала передвигаться на четвереньках, — тихо констатировал Зуг’Гал, когда следы вновь изменились. — И быстро. Очень быстро, нэк.

Арах сзади что-то жалобно пискнул, но я не разобрал. Но и без этого понимал, что творится в мыслях гоблина. Учитель явно сильно занизил опасность, исходящую от химеры.

Наконец галерея вывела нас в просторный грот. В воздухе тут же появился резкий металлический привкус и приторный, тошнотворный запах.

— Что это за вонь, нэк? — едва слышно прошептал Арах, судорожно зажимая нос рукавом.

Лишь тусклое мерцание редких прожилок магической руды на сводах и пятен уцелевшего на стенах мха позволяло разглядеть очертания огромных валунов, хаотично разбросанных по залу. Я протянул руку и коснулся стены — на пальцах остался слой серой пыли.

— Пепел, — негромко поправил меня Зуг’Гал, оглядываясь по сторонам.

Он резко вскинул руку, приказывая замереть. Мы пригнулись за широким валуном. Я медленно, стараясь даже не дышать, выглянул из-за нашего укрытия.

В густой тени дальнего конца зала что-то копошилось. Тварь двигалась дёргано, издавая отчётливый скрежет.

Тело химеры изгибалось под совершенно неестественными углами. Плечи сделались чудовищно широкими, позвоночник выгнулся тугой дугой, а суставы выворачивались в стороны, недоступные человеку. От прежней одежды Талли остались лишь жалкие лохмотья, едва прикрывавшие то, во что она превратилась.

Сквозь бледную, натянутую до предела кожу спины проступали пульсирующие багровые вены. Они сплетались в сложные, на первый взгляд хаотичные узоры, но, присмотревшись, я похолодел: в этих переплетениях отчётливо угадывались очертания магических глифов.

— Это… руны? — одними губами спросил я.

Гоблин не ответил, лишь его правое ухо нервно дёрнулось, подтверждая мою догадку.

Химера не замечала нас. Она была полностью поглощена грудой искорёженного металла, которая при ближайшем рассмотрении оказалась телом воина.

— Гном, нэк, — едва слышно выдохнул Зуг’Гал.

Бедолага был закован в тяжёлый полный доспех, но сейчас сталь выглядела так, будто по ней долго и методично били тяжёлым кузнечным молотом.

Нагрудник был глубоко вдавлен внутрь, наплечники смяты в гармошку, а шлем сплющен с боков, превратившись в бесформенный кусок железа. Из сочленений доспеха на камни медленно вытекала густая, тёмная жижа.

Химера с противным металлическим скрежетом полосовала когтями по шлему гнома, с маниакальным упорством пытаясь отогнуть заклинившее забрало.

Старик облизнул пересохшие губы, не сводя янтарного взгляда с твари.

— Пора, нэк. Пока она отвлечена.

Он поудобнее перехватил посох. Арах вытащил нож, но я видел, как дрожат его пальцы. Я вытер вспотевшие ладони о штаны и крепче сжал рукоять двуручника. Тяжесть металла немного успокаивала, возвращая чувство контроля.

Зуг’Гал медленно поднял руку, готовясь дать сигнал к атаке. Но в этот самый момент скрежет когтей о сталь внезапно прекратился.

Химера замерла.

Её спина неестественно выпрямилась, и я услышал, как один за другим хрустят позвонки — отчётливо и громко, словно детали сложного механизма вставали в пазы. Спутанные волосы медленно поползли в стороны, обнажая бледный затылок. Она не оборачивалась, но стало очевидно, что она уже знает, что мы здесь.

— Де-душ-ка… — раздалось во мраке грота.

Звук шёл отовсюду сразу. Казалось, он рождался не в гортани, а сочился прямо из её груди, из живота. Это был голос Талли, но он двоился и вибрировал.

У меня по спине пробежали мурашки. Жадный старик втянул нас в схватку с неимоверно жутким чудовищем.

Она начала поворачивать голову. Медленно, с хрустом, напоминающим треск ломающегося льда. Её шея вращалась под углом, который не оставлял сомнений в том, что кости и связки больше не держались друг за друга.

Арах не выдержал. Он отшатнулся, неловко зацепив ногой обломок камня. Тот со звонким стуком покатился по полу, эхом отдаваясь в тишине зала.

Я замер, боясь даже дышать. Зуг’Гал окаменел. Даже Химера на мгновение застыла прежде чем обернуться к нам.

Я увидел её лицо. Это всё ещё была Талли — те же скулы, тот же разрез глаз, та же линия губ. Но кожа натянулась так сильно, что под ней отчётливо проступил рельеф черепа. По щекам, словно лишайник, расползлись мелкие серебристо-чёрные чешуйки, тускло поблёскивавшие в полумраке. А глаза превратились в два бездонных чёрных колодца. Ни зрачков, ни белков — только тьма.

К горлу подступил горький ком. Тварь жрала. Не отрываясь, с хрустом и чавканьем, она вминала в себя что-то, и в месиве из крови и растерзанной плоти мелькали клочки чёрного меха.

Она смотрела на нас, не моргая.

— Зуг-Гал… — выдохнуло существо.

— Вы же говорили… — я с трудом заставил себя перевести взгляд на шамана, — что химеры лишены разума!

Шаман молчал. Его лицо перекосило, на нём читалась смесь ужаса и полнейшего замешательства.

— Так не должно быть, нэк… — пробормотал он, и голос его прозвучал на удивление жалко. — Это невозможно. Просто невозможно.

— Она говорит! — прошептал Арах, вжимаясь спиной в холодный валун. — Мастер, она вас узнала!

Наставник судорожно сглотнул, не сводя расширенных зрачков с химеры.

— Сразу три руны седьмой орбиты… разом… — проговорил он, словно в бреду рассуждая сам с собой. — Это за гранью.

Он замолчал, глядя, как Талли делает осторожный шаг вперёд. Камень под её босой ступнёй мгновенно зашипел, повалил густой едкий дым. Гранит плавился, превращаясь в вязкий тёмный шлак.

— Какие руны она поглотила? — я призвал сциллу, активировал руну стихии «огня» и приготовился применить остальные.

— Де-душ-ка… — вновь пророкотала химера. — По-мо-ги…

Талли сделала ещё шаг. Её ноги оставляли на камне исходящие жаром дымящиеся следы.

— Боль-но… — выдохнула тварь, и в этом искажённом звуке послышались настоящие, человеческие слёзы.

— И что теперь делать? — в панике выдохнул Арах.

Зуг’Гал молчал. Великий мастер, знаток древних тайн и охотник за силой, стоял неподвижно, заворожённый и раздавленный увиденным. Он столкнулся с чем-то настолько необычным для себя, что теперь просто не знал, что делать.

Химера сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Хо-чу… до-жить… до… расс-ве-та… Ме-нос…