Риэль

Было бы так просто выключить плиту и прислонить Эвандера спиной к кухонному столу. Но я этого не сделала, потому что мне хотелось очень многого. Не только соуса, который кипел в кастрюле. Я хотела, чтобы этот мужчина позаботился обо мне. Я хотела, чтобы он защитил меня. Но более того. Я хотела, чтобы его лицо просияло, когда он увидит меня, как будто я была лучшей частью дня, который был полон стольких невыразимых вещей. Я хотела, чтобы он рассказывал мне глупые шутки, потому что он знал, что от них мне становится не так грустно. Грусть никогда полностью не уходила. По крайней мере, пока. Но я все еще верила, что однажды это произойдет.

Он сказал, что позаботится обо мне. Потому что он был медиком, которому было поручено заботиться обо мне, и, если бы со мной что-нибудь случилось, Зилине подали бы его голову на блюде с гарниром из этого соуса. Не потому, что он испытывал ко мне чувства.

Это был долг, а не желание.

Течка, может, и не та, но она сводила меня с ума. Я хотела, чтобы Эвандер был моим принцем. Мальчиком, о котором я никогда не переставала мечтать, хотя мечты менялись с годами. От дружбы к партнерским отношениям, к гораздо более греховным вещам, которые я думала о том, чтобы сделать с ним в эту самую минуту. Я хотела, чтобы он был моей идеальной парой, моей вечной парой, и дело было не только в моей надвигающейся, непредсказуемой течке.

Это была маленькая девочка, которая никогда не переставала верить, что ее принц придет, чтобы спасти ее.

Я устанавливала для Эвандера стандарты, которым он, возможно, не смог бы соответствовать, и это было несправедливо по отношению к нам обоим.

Может, мне стоит просто позволить ему обслужить меня, если возникнет необходимость, раз и навсегда выбросив образ идеального принца из моей головы.

Пришло время спасать себя.

Поэтому я отстранилась и скользнула на табурет у стойки. Я бы не призналась, что мои мышцы уже устали от этой небольшой нагрузки, или что меня захлестнула очередная волна жара. Это было как-то неправильно. Эвандер сказал, что сок мог изменить или подавить мою течку.

Что, если это означало, что я никогда не найду свою пару, потому что он не сможет почувствовать мое присутствие глубоко в своей душе? Что, если ни один волк никогда не почувствует неоспоримую потребность заявить на меня права? Что каждый принц, который когда-либо попадется на моем пути, сможет уйти от меня?

Эвандер поставил передо мной тарелку со спагетти, выводя меня из оцепенения.

— Хочешь немного сыра? — спросил он.

Я моргнула, когда он встал передо мной с куском сыра и теркой.

— Конечно, — наконец сказала я. — Я удивлена, что ты это приготовил.

— Не думала, что я умею готовить?

В его голосе появились новые нотки. Которые сказали мне, что на его уже подействовала моя течка. Он придвинулся, и тертый сыр упал на мою тарелку.

— Скажи мне, сколько.

У меня внутри заурчало, и это не имело никакого отношения к тарелке с восхитительно пахнущей едой передо мной.

— Так нормально.

Количество сыра, которое он натер, в Бесплодных землях посчитали бы расточительным.

— Я подумала, что ты умеешь готовить. Это не сложно. И ты приготовил мне. Я удивлена, потому что король не разрешал подавать макароны в замке. Он считает это крестьянской едой. Не то чтобы омеги могли наложить на это свои лапы.

— Я не со всем согласен, что делает его величество.

Эвандер сел на табурет рядом со мной и взял вилку, но не сразу приступил к еде. Должна ли я была ждать его? В замке никто не приступал к еде, пока король не даст им разрешения.

— Тебя не нужно исправлять, Риэль. Ты идеальная такая, какая ты есть.

Моим первым побуждением было поспорить с ним, указать на каждый мой недостаток. Дать ему повод уйти. Но я действительно не хотела, чтобы он это делал.

— Спасибо.

— Король не знает, что он теряет, — сказал он, накручивая спагетти на вилку.

Я наблюдала за этим с восхищением, потому что никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь так делал. Это сделало поедание длинных нитей макарон намного менее беспорядочным.

— Я хотел приготовить тебе что-нибудь, что можно легко съесть, потому что твой желудок еще не привык к еде. И я хотел приготовить что-нибудь успокаивающее, и мы часто ели это, когда я был маленьким. Мне всегда было от этого хорошо.

Это не имело никакого отношения к тому, что я была его пациенткой. Он просто хотел, чтобы я почувствовала себя лучше. Эта идея согрела мое сердце.

— Это вкусно.

Я попыталась повторить движение, которое он делал вилкой, накручивая спагетти, но это было не так просто, как он пытался показать.

Эвандер с удивлением наблюдал за мной.

— Что? — спросила я.

— У тебя соус на подбородке.

— О.

Я схватила салфетку и промокнула ею кожу.

— Это классно.

— На самом деле это было восхитительно.

Он снова подвинулся ближе. Возможно, это было то, что альфы просто делали. Омеги уделяли внимание личному пространству, потому что это было все, что мы могли считать своим. Но у альф не было проблем с тем, чтобы брать то, что им не принадлежало.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Настоящая еда изменила все. То, чем они меня пичкали, поддерживало во мне жизнь, но это заставило меня почувствовать это. Или, может быть, это была компания.

— Как долго, по-твоему, я здесь пробуду?

Он в замешательстве сдвинул брови, словно я уже должна знать ответ на свой вопрос.

— Столько, сколько потребуется, чтобы тебе стало лучше.

— Но ты не знаешь, что произойдет после этого. Какой эффект окажет сок на меня. А что, если ты решишь, что я никогда не буду готова вернуться в замок? Так странно это говорить.

— Ты хочешь вернуться в замок? — спросил он.

Я пожала плечами. Я не знала, чего я на самом деле хотела. Я так долго боролась за выживание, что никогда не осмеливалась смотреть дальше этого. Конечно, у меня была глупая фантазия встретить своего принца, но это все, что было.

— Мы посмотрим, как ты справишься с течкой, — сказал он.

Мои внутренние мышцы сжались. Эвандер ни за что не смог позволить моей течке пройти без вмешательства.

Течка — выматывала мне мозги.

Глубоко внутри он был волком, и его волку нужно будет позаботиться о ситуации. Я сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь не обращать внимания на поднимающуюся во мне температуру.

— Что, если мне придется остаться с тобой навсегда?

— Тебе не нужно ничего делать, Риэль.

Он отложил посуду и вздохнул.

— Я здесь не для того, чтобы принуждать тебя. Если ты уйдешь, я не могу гарантировать, что с тобой случится. Если ничего не получилось. Если появятся едва заметные признаки того, что сок изменил ситуацию. Я пропущу это, и тебе придется начинать все сначала.

Я определенно этого не хотела.

— Я не очень спешу возвращаться в Бесплодные земли. Подожди, Тавия и Дэггер восстанавливают Бесплодные земли. Ты сказал, что стены больше нет. Что еще изменилось?

Возможно, я действительно хотела вернуться и посмотреть, что сделала Тавия. Жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь ей. У меня были кое-какие идеи о том, что нужно омегам. Его взгляд упал на тарелку.

— Восстание бет приостановило планы восстановления.

— Конечно, — усмехнулась я. — Омеги отодвигаются в конец списка приоритетов. Снова.

— Не в этом причина, по которой они перестали строить. Мы все решили, включая твоих подруг, что омегам принесем больше вреда, чем пользы, если их совершенно новая территория подвергнется нападению, если разразится еще одна война. Плюс это дает нам больше времени, чтобы определить, каковы на самом деле потребности омег в этой новой Луксории.

«Мы все так решили… включая твоих подруг…» Это не должно было навредить. Я была в коме. Не то, чтобы они могли спросить мое мнения. Но я хотела бы иметь право голоса. Это также был и мой дом.

Как только мне станет лучше, и я полностью поправлюсь — это было не подлежащее обсуждению обещание, которое я дала себе прямо сейчас на месте, — я больше не позволю людям решать за меня. Эта новая Риэль получала то, что хотела.

И прямо сейчас она хотела альфу, которого могла бы назвать своим.

— Итак, допустим, я должна остаться здесь навсегда.

Я сделала паузу, чтобы прочитать выражение его лица. Было легкое веселье и тот оттенок желания, который тлел между нами с тех пор, как я вошла на кухню. Вкус этого останется у меня на языке гораздо дольше, чем вкус самого вкусного ужина.

Но Эвандер не отказался от идеи, чтобы я осталась.

— В конце концов, ты захочешь найти себе пару.

Это был взрыв удивления, которого я ждала.

— Да, я так и сделаю.

Еще один рывок за рубцовую ткань в моем сердце. Я не буду бедной маленькой скомпрометированной омегой, живущей с Эвандером и его парой. Как его личная домашняя прислуга.

Черт возьми, нет. Я была членом королевского двора. Дни моего рабства закончились. Было приятно немного разозлиться. Я чувствовала себя лучше. У меня был кое-какой план. Это было все, что у нас было в Бесплодных землях. Идея, куча надежд, и нечего терять. Прямо сейчас Эвандер хотел, чтобы я осталась с ним на неопределенный срок, и в конечном итоге он планировал завести пару.

Я хотела, чтобы этой парой была я.

Хорошо, что он отключил этот дурацкий аппарат для измерения сердечного ритма в клинике. Это предупредило бы его о следующем шаге моего плана.

Что, если я сделаю шаг? Воспримет ли он меня всерьез или подумает, что это течка делает меня нелогичной, и отмахнется от меня? Или, что еще хуже, зависимость от сока? Запрет меня для моего же блага, пока все позывы не пройдут? Подумал бы он, что меня нельзя вылечить?

Или я больше боялась, что он воспримет меня всерьез? Он прошел бы со мной через мою течку, и я получила бы то, что хотела? Сильного, заботливого альфу, которого можно назвать моим принцем.

Я не знала, кем я была без мечты о моем принце. Но я была близка к тому, чтобы это выяснить. Потому что это должно было либо взорваться у меня перед носом, либо сбыться.

Соскользнув с табурета, я оказалась между бедер Эвандера. Запах, еще более вкусный, чем то блюдо, которое он только что приготовил для меня, поднимался у него из паха. Сок, возможно, и подавил мою течку на некоторое время, но я была почти уверена, что она вернулась в полную силу.

Я должна сохранять хладнокровие. Словно он не воспламенил мое тело необузданными ощущениями и дикой потребностью. Потому что, если бы он подумал, что я не владею своими чувствами, он мог бы оттолкнуть меня.

Пока я все еще контролировала свое тело и свои эмоции, я бы не позволила ему оттолкнуть меня.

Я никогда раньше не приставала к мужчине. Мои руки лежали на его бедрах, и они сильные напряглись от моего прикосновения. Не то напряжение, которое говорило мне остановиться. То, которое говорило мне, что я поступаю правильно. Я наклонилась вперед, и мои невероятно твердые соски задели ткань моей рубашки. От этого по мне пробежала дрожь.

«Сосредоточься».

Тогда я поняла, что моя течка, в конце концов, может быть другой. Я могу испытывать ее, но не терять контроль. И такого рода чувства плюс контроль равнялись силе.

— Риэль, — простонал Эвандер.

— Пожалуйста.

Я не планировала умолять его поцеловать меня.

— В какой-то момент тебе придется это сделать. Я хочу знать, каково это когда ты хочешь поцеловать меня. И… ты действительно этого хочешь.

Твердые очертания его члена под брюками сводили на нет любые доводы в пользу того, что он этого не хотел. Я скользнула рукой выше по его бедру, но недостаточно близко, чтобы дотронуться до него.

Я наконец-то поняла, каково это — контролировать ситуацию, и мне это понравилось.

Его взгляд был чистым огнем, а губы приоткрылись. Наклониться, чтобы принять этот поцелуй, было самым ужасающим поступком, который я когда-либо делала.

Рука Эвандера легла мне на затылок. Он притянул меня ближе, и этот контроль больше не принадлежал мне. Я была согласна с этим. Коснувшись своими губами моих, он не поцеловал меня. Еще нет. Он слегка отстранился, впитывая меня.

— Я не смогу тебе сказать, что будет дальше, если мы сделаем это, — тихо сказал он.

— Ты бы не смог.

Я едва могла дышать.

— Поэтому я здесь.

Его губы были на моих. Вот что произошло. Это был не робкий поцелуй, когда он скользнул языком по контуру моих губ и раздвинул их. Он вошел внутрь, и наши языки переплелись.

Я провела руками по его бедрам, и он застонал мне в рот, когда я остановилась на его члене. Поцелуй усилился, когда я провела пальцами по контуру. Эта штука, наверное, была сделана из камня.

Температура в моем теле взлетела до небес. Он не мог этого не чувствовать. Я застонала у его щеки, когда он прервал поцелуй, его голодные губы скользнули по моей челюсти и опустились к шее.

Нет, я не могла позволить ему думать, что потеряла контроль…

От взрыва задребезжали окна. И поскольку большая часть дома была сделана из стекла, это потрясло меня до глубины души. Звук металлических ножек табурета, скребущих по полу, был более пронзительным, чем то, как Эвандер попятился от меня.

— Что это было?

Я вытерла рукой лицо, ужаснувшись, когда оно стало скользким от пота. Теперь уже нельзя было отрицать, что у меня течка.

— Не знаю.

Эвандер был потрясен, губы у него распухли, и он был готов… к чему-то. Альфы не могли изменяться, если у них не было пары омеги. Но, черт возьми, его зверь был близко к поверхности.

— Еще никогда раньше не нападали так близко к замку. Но теперь, когда стен больше нет, ничто это не остановит.

— Не смей винить в этом омег, — мой голос был похож на рычание, но это было лучше, чем скулеж.

Эвандер покачал головой.

— Омеги не виноваты в этом. Я сказал тебе, что сражался за твой народ…

— Мой народ?

Тьфу. О чем я только думала? Хотела поцеловать этого мужчину, хотя он определенно не был моим принцем. Он был ничем не лучше любого другого альфы.

Я просто хотела вернуться в Бесплодные земли и найти безопасный бункер, чтобы пережить течку в несчастном одиночестве. Но поскольку город разрушили, вероятность этого была практически равна нулю.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он издал раздраженное рычание, собираясь с силами. Приготовился сражаться, как хороший альфа-солдат.

— Нет, не понимаю. Потому что ты понятия не имеешь, каково это — быть омегой.

— В этом ты права.

Еще один взрыв и стук в дверь, достаточно сильный, чтобы сломать ее пополам, резко прекратили спор. Эвандер подошел к двери, чтобы открыть ее. Даже в разгар потенциального нападения он ни разу не подумал, что человек по ту сторону может причинить ему вред.

Другой королевский генерал Солен, стоял с другой стороны.

— Где, черт возьми, ты был? — требовательно спросил Солен.

Он был огромным альфой, занимавшим все пространство в дверном проеме.

— Его величество требует твоего присутствия. Беты ворвались в оружейный склад, и весь ад вырвался на свободу.

— Твою мать.

Эвандер тяжело выдохнул.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Солен дернул головой назад, словно не понял, что правильно его расслышал.

— Свою работу?

— Я выполняю свою работу, — в его голосе снова появились те рычащие нотки, которые мне так нравились. — Риэль почти полностью избавилась от своей зависимости от сока, и она…

— Твоя работа — быть солдатом королевской армии.

Но Солен смотрел мимо Эвандера, его жесткий взгляд остановился на мне.

— Она…

Эвандер почти выдал мой секрет. Но он этого не сделал. Он сказал, что защитит меня, и до сих пор не подвел меня. Если он скажет Солену, что у меня течка, другой альфа может подумать, что это его обязанность позаботиться об этом. И если он останется слишком долго, то потеряет контроль. Эвандер расправил плечи, когда вздохнул, и повернулся ко мне.

— Я должен отвезти тебя обратно в клинику.

— Эвандер. Нет! — умоляла я его, сжав губы, чтобы подавить стон.

Не дать узнать Солену…

— Я не могу вернуться туда. Это небезопасно.

Не было бы никакого способа удержать других пациентов от того, чтобы они не вырвали иглы и провода из своих тел и не набросились бы на меня, если бы они узнали, что у меня течка. Вся чертова армия могла бы выстроиться в очередь, и никто из нас ничего не смог бы с этим поделать.

— Нет. Ты права.

Он подошел ко мне и, взяв за руку, повел в спальню. Дверь за нами захлопнулась, и с моих губ сорвался стон. Он уткнулся носом в мою шею и вдохнул со стоном желания.

— Черт. Ты зашла дальше, чем я думал.

Я кивнула, потому что не могла говорить.

— Ты должна выслушать меня.

Он взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза. Меня пронзила волна узнавания.

Я смотрела в глаза своему принцу. Нет, этого не может быть. Была ли у меня лихорадка от течки? Эвандер не мог быть моим принцем. Наверное, это говорила течка. Его руки напряглись, удерживая меня на расстоянии, словно он знал, что я догадалась, кто он такой. Я не могла дотронуться до него, не могла потереться о него, не могла получить никакого облегчения.

Эвандер прикрыл глаза и долго моргал.

— Мой долг перед королем на первом месте. Мне не нравится это также сильно, как и тебе. Если я не встану на защиту замка, все может закончится хуже, чем есть на самом деле.

В его глазах вспыхнула тоска, которую я почувствовала до мозга костей.

— Оставить тебя — это последнее, что я хочу сделать, Риэль. Последнее, твою мать. Ты должна оставаться в этой комнате. На двери замок. Здесь ты в безопасности. Я вернусь, чтобы позаботится о тебе.

— Мне страшно.

Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Когда я все глубже погружалась в свою течку, я могла позволить себе поверить, что он мой принц.

— Я никому не позволю причинить тебе боль. Доверься мне.

Но то, как он произнес эти слова… так знакомо.

Так знакомо.