Многочасовая работа с документами не помогла Бель успокоиться. Кто стоял смирно и позволял кому-то вспороть себе грудь? Почему Люмен не сопротивлялся? Ее пальцы скользнули к шраму на шее. Той ночью она была беспомощна против нападавшего, его сила намного превосходила ее, но она боролась изо всех сил, чтобы спастись. И только когда она чуть не истекла кровью, она, наконец, перестала сопротивляться, ее силы растекались по тротуару вместе с кровью. Ее руки были покрыты защитными ранами, но кем бы ни был нападавший, он обезопасил себя от ее ногтей. Несмотря на все свои усилия, ей не удалось получить ДНК, но именно это делало дело таким запутанным. Она приложила огромные усилия, чтобы не умереть. Даже когда надежда покинула ее, она все еще боролась за выживание, за то, чтобы продолжать дышать. Бель страстно желала увидеть еще одну секунду, еще один день, еще один год, и она отказалась неспешно уйти в эту темную ночь. Но Бретт Люмен принял мучительную смерть без боя, без каких-либо ингибиторов, которые могли бы его подчинить.

‒ Я умираю с голоду.

Гаррет отодвинулся от стола, солнце садилось за станцией. Идея пообедать после встречи с Линой не понравилась ни одному из них, поэтому они работали в перерыв, но теперь желудок Бель заурчал при напоминании.

‒ Я тоже.

‒ Хочешь пойти поужинать?

Гарретт встал и подошел к ее стулу, протянув ей руку. Она вложила свои пальцы в его и позволила ему поднять ее на ноги.

‒ Конечно.

Она заметила выражение его лица и замерла.

— Ты же это имел в виду?

‒ Вроде.

Гаррет не выпустил ее руку.

‒ Нам обоим нужно поесть, и… ‒ он замолчал. ‒ Неважно. Я все испортил.

‒ Нет, это не так, ‒ улыбнулась Бель. ‒ Просто у меня еще много документов. Когда ты сказал «ужин», я думала, ты имеешь в виду быструю еду на вынос.

‒ Да, это нормально. Китайскую? ‒ в его голосе звучал энтузиазм, но Бель прочитала разочарование в его глазах.

Импровизированное свидание было лучшим способом заставить ее согласиться. У нее не будет времени обдумывать свой ответ. Она могла сказать, что его готовность и отсутствие романтики смущают его, но ей нужно было не думать об этом. Она представила, как Вера ободряюще улыбнулась ей. Гаррет красивый и добрый. Как долго он будет ждать, прежде чем кто-то вроде Вайолет схватит его?

‒ А как насчет еды на вынос из «Синьоры»? ‒ предложила она. — Устроим свидание на работе?

‒ Я давно хотел посетить это место, ‒ сказал Гарретт. ‒ Хотя я бы предпочел отвезти тебя туда.

Его лицо просветлело.

‒ Как насчет компромисса? Согласись пойти со мной туда, когда у нас не будет так много работы, и я приготовлю для тебя сегодня вечером. Ты можешь закончить, пока я готовлю ужин, а когда еда будет готова, мы откроем бутылку вина и проигнорируем это дело в течение часа.

‒ Я не знала, что ты умеешь готовить.

‒ Я отличный повар.

Он выпятил грудь с преувеличенной гордостью и подошел ближе, схватив ее за другую руку.

‒ Оба моих родителя работали, поэтому я проводил много времени с бабушкой, которая считала, что жизнь не стоит того, чтобы жить без хорошей еды. Она научила меня, чтобы однажды я смог обманом заставить какую-нибудь девушку терпеть меня.

Он с дразнящим выражением поднял брови.

‒ Это я должна увидеть, ‒ засмеялась Бель. ‒ Я приду после того, как позабочусь о Цербере, и, возможно, мне придется позвонить твоей бабушке, если этот ужин не лучший, который я когда-либо ела.

‒ Что угодно, только не это.

Он изобразил боль в груди и отпустил ее руки.

‒ И приводи собаку. Я заеду куда-нибудь за вином пока ты забираешь пса.

Бель ухмыльнулась. Умный мужчина. Путь к ее сердцу определенно лежал через ее питбуля.

Сорок пять минут спустя Цербер лежал рядом с ней на диване Гаррета, пока он работал на кухне. Его квартира была больше, чем ее хижина, и, хотя в ней не было ничего особенного, она была чистой и хорошо обставленной.

‒ Эй? ‒ позвал Гарретт через плечо, оторвав ее взгляд от ноутбука.

Он протянул ей кусок сырой курицы.

‒ Прежде чем я положу все это в кастрюлю, хочет ли он тарелку? ‒ кивнул он на питбуля, чья толстая голова так быстро оторвалась от дивана, что у Бель, просто наблюдавшего за ним, заболела шея.

‒ Я думаю, тебе придется сделать это теперь, ‒ засмеялась она. ‒ Осторожно, иначе ты можешь понравиться моей собаке больше, чем я.

‒ Это мой гениальный план.

Гаррет подмигнул и снова повернулся к плите.

‒ Подкупить его, чтобы он стал моим другом, и тебе пришлось переехать ко мне.

‒ Я почти уверена, что ты смог бы убедить меня переехать к тебе, только одним этим запахом.

Бель глубоко вдохнула, аромат трав и пасты наполнил ее легкие. Гарретт усмехнулся ее заявлению, она взяла свой ноутбук и отнесла его на кухонный остров, где ее ждали бутылки красного и белого вина.

‒ Угощайся, ‒ кивнул Гаррет на них и бросил нарезанную кубиками курицу в небольшую кастрюлю, затем стал нарезать для Цербера. ‒ Я не был уверен, какое ты предпочитаешь, поэтому взял оба.

Бель схватила красную бутылку и откупорила ее, налив Гаррету стакан, прежде чем наполнила себе. Она забралась на один из табуретов острова и сделала глоток, глядя на свой ноутбук.

‒ Они не нашли отпечатков пальцев на частях мебели, в которой было тело Люмена, ‒ сказала она.

‒ Ты так хорошо очищаешь место происшествия, что сомневаюсь, что ты оставишь отпечатки.

Гарретт положил собачью курицу в небольшую кастрюлю для Цербера и вернулся к приготовлению еды для них.

‒ Стерильный характер этого убийства заставляет меня задуматься, есть ли у убийцы опыт судебной экспертизы.

‒ Думаешь, он полицейский?

‒ Или был. Он подготовился ко всему, что мы будем искать. Кроме того, у нас больше нет вариантов. Единственным известным нам человеком, который мог изготовить мебель такого уровня, была жертва.

‒ Эймон Стоун, кажется, подходит для этого.

‒ Подходит, да.

Бель сделала еще глоток.

‒ Но строительство отличается от встраивания напольной люстры вокруг тела.

Гаррет хмыкнул, соглашаясь.

‒ А еще есть пропавшее сердце. Мы его не нашли, а многие убийцы берут сувениры.

‒ Думаешь, он сохранил его?

Гарретт встретил ее взгляд с слегка тошнотворным выражением.

‒ Если у него есть судебно-медицинское образование, он, возможно, знает, как сохранить орган, сохранив его в качестве трофея, или…

Бель вздохнула, понимая, что это не самый подходящий разговор для свидания за ужином, но, поскольку нервы у нее были на взводе, работа казалась самой безопасной темой.

‒ Или я хватаюсь за соломинку. И ничего из этого не имеет смысла.

Она потерла лицо, на котором остались пятна.

‒ Как насчет того, чтобы сделать перерыв?

Гаррет осторожно закрыл ее ноутбук и убрал его от нее.

‒ У тебя мешки под глазами. Натощак или без сна это не решить. Отдохни несколько часов, и завтра мы начнем все сначала.

Его пальцы медленно поднялись и заправили ее волосы за ухо. Бель наклонилась к его ладони, удивившись тому, насколько это было успокаивающе. Она никому, кроме отца и собаки, не позволяла прикасаться к себе со времен Нью-Йорка, и она не могла сдержать ухмылку, искривившую ее губы. Возможно, это было то, что ей нужно. Добрый парень из маленького городка. Опьяняющий взгляд Эймона мелькнул в ее голове при этой мысли, но она отбросила его в сторону, потрясенная тем, как часто его опасно красивое лицо, казалось, проникало в ее мысли.

‒ Налетай, приятель.

Гаррет отпустил ее и схватил со стойки остывшую курицу, нарезанную кубиками. Цербер помчался по полу, его мускулистое тело тащилось на кухню, как одержимая собака. Мясо исчезло за считанные секунды, питбуль хрюкал и фыркал, как маленький поросенок, пока ел, а Гарретт весело хихикал.

‒ Он всегда так болтлив, когда ест? ‒ спросил он, все еще наблюдая за виляющим хвостом Цербера.

‒ Особенно, когда ему это нравится, ‒ кивнула Бель.

Цербер зализал чашу до полусмерти, а затем выжидающе посмотрел на Гаррета.

‒ Прости, приятель, это все, что есть.

Гаррет почесал за обрезанным собачьим ухом.

‒ Убеди свою маму прийти еще раз, и я приготовлю тебе еще.

‒ Теперь он определенно захочет вернуться.

Бель соскользнул с табурета и села рядом с Гарретом, его рука инстинктивно обхватила ее за талию, прежде чем кто-либо из них понял, что он делает. Бель почувствовала, как его тело напряглось, словно готовясь к отказу, но она в знак уверенности обняла его.

‒ Я тоже хочу вернуться.

Гарретт посмотрел на нее с надеждой, исчезнувшей из его глаз ранее, и это выражение не покидало его взгляда, пока они ели. Бель молилась, чтобы мирный ужин, принесший ей мир, наполнил ее мечты вьющимися каштановыми волосами и смехом. Вместо этого эти опасные черные глаза преследовали ее в кошмарах, будя ее своими зубами, всегда зубами, и, хотя темные радужки не преследовали ее через окна, Бель не могла избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ней. Что тень, витающая среди деревьев, была не листвой, а чем-то человеческим. Чем-то хищническим.