Дорога заняла половину ночи, но мне все же удалось отнести ребенка туда, где никто не заподозрит в нем проклятого. Родимое пятно я спрятала под иллюзией, младенца положила в наколдованную корзинку, которую создала из ветки сухого дерева, попавшегося на пути. Корзинку в свою очередь опустила на ступеньки храма. Адепты позаботятся о малыше. Им не впервой: бедняки нередко отвозят сюда новорожденных детей, ибо не всякая семья способна прокормить лишний рот.

« — Надеюсь, что никто не свяжет эти два события. Что никто не догадается о нашей тайне.

— Не волнуйся, дорогая. К счастью, жена орха Лито тоже родила в ту ночь проклятого ребенка. У нас было кого обвинить в несчастьях, что обрушились на наши земли».

Зябко поежившись, я отошла от ворот храма и прикоснулась к щеке. Ветер выл, бросаясь на меня голодным зверем.

В лагерь я вернулась под утро и не обнаружила в комнате пленников. Обе постели были разобраны, но уже остыли. На полу валялся опрокинутый стул.

Именно он заставил меня насторожиться.

Я нахмурилась, чувствуя, как тревога ледяными мурашками ползет по плечам. Куда подевались эти двое?

Сбежать они не могли. Вернее, могли бы, конечно. Я их особо и не держала, уверенная, что эльфы понимают, насколько неразумен побег в мире, где одинокий путник способен легко умереть от голода. Но какой смысл был уходить? Без магии домой, в Троелевство, не вернуться, а вот нарваться на неприятности — проще простого.

— Ушастые засранцы. Сколько же от вас проблем.

Может ли быть, что они вышли на задний двор? Решили помыться в уличном корыте, пока остальные спят и не могут увидеть их наготу? Или проголодались и отправились в харчевню? Банально захотели по нужде?

Стул, лежащий на боку спинкой к двери, снова и снова притягивал мой взгляд.

Не ври себе, Иданн, здесь, пока тебя не было, завязалась драка.

— Иданн.

В дверях, прислонившись плечом к деревянному косяку, стояла одна из боевых ведьм. Мерида называла их Семеркой. Эти семеро женщин всегда держались вместе, носили идентичную черную одежду — плащ, узкие кожаные штаны, тунику, перетянутую на талии широким поясом. Увидеть Этиль без подруг было непривычно. По ее лицу я догадалась: что-то случилось и речь, скорее всего, пойдет о пленниках.

— Говори!

Хотелось бы мне сказать это чуть более спокойно, но не получилось: страх за Эвера захлестнул с головой.

Этиль замялась и тоже покосилась на упавший стул.

— Мерида.

— Что Мерида? — Сердце в груди забилось чаще, заколотилось спятившим барабаном.

— Я встретила во дворе Мериду. Она связала одного из твоих остроухих блондинчиков «Магической петлей» и тащила его в сторону болот.

Моя голова вдруг превратилась в тяжелый чугунный шар и раздулась вдвое — такое было ощущение.

— Она тащила его… в сторону болот, — повторила я тупо. — Насильно?

— Судя по всему, она и второго уволокла, — кивнула Этиль в сторону пустой комнаты.

Прикрыв глаза, я с силой сжала двумя пальцами переносицу.

Успокойся. Держи себя в руках. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

— Почему, почему ты ее не остановила? — я очень старалась не кричать, получалось плохо.

Растерянная Этиль потупила взгляд.

— Мерида старше по званию. И она сказала, что это — распоряжение эйхарри. И чтобы я не совала нос не в свои дела.

— Но ты сунула, — кивнула я сама себе, и ведьма нервно переплела пальцы.

— Это ведь был не твой приказ, эйхарри? Верно? — осторожно проговорила Этиль и добавила, покусав губу: — Я проследила за ней. Там, за болотами, за лесом, — небольшая скала. Мерида вела пленника к пещере.

К пещере, значит.

Мои ноздри затрепетали от ярости.

Что ты задумала, Мерида?

— Собирать людей? — Этиль смотрела на меня встревоженным взглядом. — Мерида предательница? Поднять остальных боевичек? Или ты пойдешь за ней одна, великая эйхарри?

Одна? В прошлом, когда ничто не сдерживало мою магию, расправиться с советницей я предпочла бы самостоятельно. Я была сильнее Мериды, была талантливее и опаснее ее. Раньше. Теперь единственное преимущество, оставшееся у меня, — животная ипостась: острые драконьи когти, зубы-кинжалы, исполинские размеры, пятьдесят тонн живого веса, а еще — бронированная чешуя, пробить которую неспособны ни лезвия мечей, ни большинство боевых заклятий. В звериной форме мне по-прежнему не было равных. Но что, если сражаться придется в человеческой? Насколько тесная пещера в той скале за лесом? Достаточно ли большое внутри нее пространство, чтобы я смогла совершить оборот?

Я с сомнением покосилась на Этиль, ждавшую моих распоряжений.

«Поднять остальных боевичек? Или ты пойдешь за ней одна, великая эйхарри?»

Я больше не великая эйхарри, и Мериде об этом известно. Если я возьму с собой подкрепление, где гарантия, что, оказавшись загнанной в угол, Мерида не выдаст Семерке мою тайну?

Нет, нет, лучше идти одной. Но, если пещера, куда советница уволокла пленников, узкая и невысокая, сражаться мне придется в человеческом виде. И тогда я проиграю.

Что же делать? Как поступить? Брать с собой Семерку или нет? И в том, и другом случае я рискую.

Я снова посмотрела на Этиль, стоящую в дверях, и сказала с уверенностью, которой не испытывала:

— Собирай ведьм. Проведете меня до пещеры и подождете снаружи.

Сначала разведаю обстановку и, если окажется, что оборот невозможен, воспользуюсь помощью боевиков.

* * *

Семеро боевых ведьм следовали за мной мрачными тенями. Угрюмыми призраками скользили между стволами мертвых деревьев, прокладывали безопасную тропу через топь. Наконец лес разбился о невысокую скалу. Черный зев пещеры напоминал распахнутую пасть чудовища, и мне предстояло войти в эту пасть, позволить чудовищу меня проглотить.

«Маленькая».

Судя по входу, пещера была небольшой. Попытаюсь обернуться драконом — либо разобью голову о свод, либо разрушу скалу, погребя под обломками всех находящихся внутри. Смотря, что окажется крепче — мой череп или горная порода.

Что ж, похоже выбора нет.

— Мерида — предательница, — сказала я замершей позади Семерке. — Приказ — убить на месте. Без промедления.

«Пока она не успела открыть рот и выдать мою тайну».

— Только пленников не заденьте. Они мне нужны.

Мы вошли в пещеру. Темнота поглотила нас, холодная и будто живая. Совсем как та, что клубилась в моем сознании. Я разбила мрак наколдованным огоньком, который осветил дорогу лишь на несколько метров вперед: яркий свет мог предупредить Мериду о нашем приближении, как и звук шагов, поэтому я приглушила его чарами.

В полной тишине, растянувшись в цепочку, мы все больше углублялись в недра скалы, продвигаясь по каменному туннелю. Стены постепенно сужались, свод становился ниже, и я успела порадоваться, что приняла верное решение, взяв с собой Семерку. Пусть убьют Мериду. Что бы она ни задумала, лучше от нее избавиться: слишком много знает, слишком большую представляет опасность.

За очередным поворотом проход резко расширился и закончился тупиком. Перед глазами выросла неровная гранитная стена в узорах расползающихся трещин.

— Мы не туда зашли, — сказала я, собираясь развернуться и поискать боковое ответвление пещеры, которое мы, должно быть, пропустили в темноте.

Но тут мир взорвался болью.

Я не сразу поняла, что случилось. Меня толкнуло вперед. Это лезвие меча с тошнотворным чавкающим звуком вошло в мою спину, в мягкую плоть между костями.

Ловушка! Меня предали!

— Здесь ты не обратишься, — раздался злой шепот в темноте.

Этиль! Изменница! Обман, все обман!

От боли из глаз хлынули слезы.

Меня дернуло назад — с таким же отвратительным хлюпающим звуком лезвие меча покинуло мое тело.

Я пошатнулась, оседая на пол. С размаху шлепнулась коленями о камни.

— Мы видели тебя в лесу, — донесся сверху другой голос.

Боль. Какая дикая боль!

— Видели, как ты пытаешься сотворить «Ревущее пламя».

Они видели! Поняли, что я разучилась колдовать! И решили меня свергнуть, занять мое место.

— Темная богиня лишила тебя своей милости. Забрала твой дар. Наказала за твои преступления.

Кровь хлестала из раны. Я чувствовала, как намокает спереди и сзади ткань туники, как липкая, горячая жидкость течет по коже спины и груди.

Кровь! Так много крови!

Неужели все это происходит на самом деле?

— Давно мечтала, чтобы ты сдохла, тварь. Собрала вокруг себя сброд. Творила мерзости. Убивала невинных. Это после твоего рождения Эйрион превратился в Сумеречные земли.

Силы покидали меня. Я распласталась на полу пещеры, ощущая, как растет подо мной лужа крови. Щека прижалась к холодному шероховатому камню.

Обратиться. Надо обратиться. Разрушить скалу к чертовой матери и похоронить под ее обломками моих убийц, но… не получалось. Каждая клеточка тела кричала от боли. Вопила в агонии. Разум горел. Я не могла выпустить когти, не могла пошевелиться, не могла никак себя защитить.

— Ты проклята.

Знают! Откуда?

— Мы давно это подозревали и окончательно убедились сейчас, когда увидели, что ты уносишь куда-то ребенка из леса. Проклятого ребенка.

Они видели. Они за мной следили! Чувствовала же, что добром эта затея не кончится.

— Хватит, Этиль, она мертва.

Я лежала у ног Этиль без движения, с закрытыми глазами и старалась не дышать в надежде, что Семерка уйдет, посчитав дело сделанным. Все, что мне оставалось, — притворяться мертвой. Хочешь жить — пойдешь и не на такое. А жить я хотела. О боги, как же сильно я хотела жить! До безумия! И пусть шансов почти не было, пусть вся моя одежда пропиталась кровью, я продолжала надеяться на чудо.

Пусть уйдут! Пусть уйдут и оставят меня в одиночестве. Я как-нибудь справлюсь, найду силы выкарабкаться. Только пусть уйдут, пусть не добивают.

— Думаешь, сдохла? — Чужой сапог брезгливо толкнул мою безвольную ногу.

— Ты метила в сердце. Меч прошел насквозь. Проверь пульс.

О, нет! Можно задержать дыхание, но как заставить сердце перестать биться хотя бы на минуту? Они поймут! Догадаются, что я только притворяюсь мертвой, и завершат начатое.

Внутренности скрутило от ужаса. Даже боль отступила на второй план.

— К черту пульс. Я просто перережу ей глотку. Чтобы наверняка.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Они меня убьют! Прямо сейчас. Зарежут, как животное на бойне.

Все мое естество восстало против такого исхода. Я не могла умереть. Не так, не здесь, не сейчас, не зарезанная своими же людьми за преступления, которых не помнила. Это все прежняя Иданн. Она — монстр во плоти, а я — нет. Я — другая. Я не стала бы убивать невинных, упиваться зверствами, окружать себя человеческими отбросами. Почему я должна отвечать за грехи чудовища, которым больше не являлась?

Паника сдавила горло, когда слуха коснулся тихий шорох приближающихся шагов.

Этиль. Это была Этиль. Скромница, недавно красневшая в моей комнате, с тревогой рассказывающая о похищении пленников, предложившая помощь.

Та, кто заманила меня в ловушку.

Превосходная актриса и лгунья.

Это ее сапоги, облепленные болотной землей, замерли напротив моего лица. Я смотрела на них из-под опущенных век — квадратные носы, черная кожа с зеленоватым отливом — и стремительно впадала в отчаяние.

Сейчас, вот сейчас пальцы Этиль зароются в мои волосы, оттянут голову вверх и назад, заставив меня выгнуть шею. А потом я почувствую у горла холод острозаточенного металла.

Ногти на левой руке незаметно удлинились, превратившись в драконьи когти. Получилось! Ну, хотя бы что-то! С семерыми ведьмами в моем нынешнем состоянии я не справлюсь, зато продам свою жизнь подороже. Вот так лежать и покорно ждать, пока тебе вскроют глотку, не для Иданн Окайро.

Я напряглась, готовясь вложить в последний удар все оставшиеся силы, но предательница Этиль так и не коснулась моих волос. Рука с мечом опустилась, и кончик окровавленного лезвия качнулся у меня перед глазами.

— Вы слышали? — шепнула Этиль, и в ее голосе прозвенела тревога.

— Слышали что?

— Звук. Какой-то странный…

Она не успела договорить: пещеру тряхнуло. А потом еще раз, да с такой силой, что сверху посыпалось гранитное крошево.

— Какого беса здесь происходит? — Чтобы удержать равновесие, Этиль шире расставила ноги и чуть согнула их в коленях.

На миг стало тихо, а затем в каменную глыбу, на которой я лежала, снизу что-то ударило. Толчок, еще толчок. Словно под землей кто-то был — кто-то огромный, невероятно сильный — и пытался выбраться на поверхность. Стены из гранита тряслись. В воздухе кружилась пыльная взвесь. Свод пещеры, казалось, вот-вот обрушится нам на головы.

— Червь Иданн взбунтовался, — раздался сквозь грохот знакомый голос.

Мерида! И она тут! Тоже среди предателей. Они все в сговоре. И почему я не удивлена?

Сверху мне на шею упало несколько мелких камешков. Один крупный — разбился о пол в сантиметре от моей головы. Еще чуть-чуть — и проломил бы череп.

— Чего он вдруг взбесился? — спросил кто-то из Семерки.

— Иданн умерла, и чары, которые его контролировали, развеялись.

О чем она говорит? Я ведь жива. Еще жива. Пока мое сердце бьется, «Аркан» не разрушить.

— Этот уродец едва не разнес пол-лагеря, — продолжила Мерида, подходя ближе и накрывая меня своей тенью. — Надо уходить, пока он не похоронил нас здесь заживо. Выманим его на поверхность и снова подчиним, привязав к другой хозяйке.

— Подожди, — с сомнением проворчала Этиль, — сначала я перережу ей горло.

И снова все внутри сжалось в тугой узел, как будто мои кишки намотали на кулак.

Я напрягла руку с выпущенными когтями. Давай, Этиль, наклонись ко мне, и я изуродую твое хорошенькое лицо, а напоследок, если повезет, — лишу тебя зрения.

— Кому перережешь горло? Трупу? — в тоне Мериды явственно сквозила насмешка. — Ты же била в сердце, так? Или думаешь, что промахнулась?

Она присела рядом со мной на корточки и вдавила два пальца мне в шею, пытаясь нащупать пульс.

— Я не промахиваюсь, — оскорбленно процедила Этиль.

Я отчетливо ощутила, как моя кровь дважды ударила в стенку артерии, прямо в подушечки прижатых к ней пальцев.

— Мертва. Как я и говорила. Мертвее не придумаешь, — сказала Мерида, своими словами спасая мне жизнь. — Отличный удар, Этиль. А теперь пойдем. Надо торопиться. Тихо стало. Проклятый червь, похоже, вернулся в лагерь. Если не поспешим, он там камня на камне не оставит.

Сквозь звон в ушах я услышала удаляющиеся шаги. От облегчения закружилась голова, и почти одновременно вернулась боль, напомнив о смертельном ранении.

Радоваться нечему. Я все еще на волосок от смерти. Если выживу, это будет чудом.

По краям зрения начал сгущаться мрак. Он затягивал меня, как болотная топь, и я отчаянно, из последних сил цеплялась за ускользающую реальность, понимая: отключусь — сдохну. Истеку кровью на полу пещеры. В тишине и одиночестве. Мне нельзя было уплывать во тьму.

— Это я заколдовала твоего червя. С тебя долг жизни.

Я вздрогнула, услышав над ухом голос советницы. Мерида не ушла с остальными. По-прежнему сидела рядом со мной на корточках.

Что-то теплое, мягкое коснулось зияющей раны в груди, и пространство пещеры наполнилось золотистым свечением.

— А я предупреждала, что так может быть, — говорила советница, творя свое волшебство. Что она делала с моим телом, я не видела, но чувствовала: кровотечение останавливается. — Просила же вести себя осторожнее. Благодари Темнейшую, что сердце у тебя расположено не слева, а справа. И скажи отдельное спасибо за то, что об этом не знает никто из Семерки.

Закончив лечение, Мерида поднялась на ноги.

— Помни: долг жизни. В полночь через десять дней я жду тебя на кладбище за городской стеной. И пожалуйста, Иданн, постарайся не сдохнуть.