— В смысле “с Новым годом”? — бормочу, сползая с кровати, и быстро направляюсь к выходу.

Впихиваю ноги в валенки, накидываю куртку прямо на голое тело и толкаю входную дверь.

— В смысле “с Новым годом”?! — уже громче возмущаюсь, на ходу пятерней причесывая взъерошенные волосы.

За забором, кажется, собрались все жители нашей деревни.

— Василиса, ты почему меня не разбудила? — открываю калитку.

— Я ж говорил: стоит бандиту появиться, мент сразу вскинется, — доносится сбоку знакомая хриплая усмешка.

Этот голос я узнаю из тысячи.

— Рэм! — оборачиваюсь и тут же попадаю в крепкие медвежьи объятия.

— Что, будущий папаша? — Рэм сжимает меня так, что хрустят ребра, и легко приподнимает над землей. — Чуть праздник не проспал? Почему не рассказал, что у вас тут “сафари” было?

— Пожалели тебя, старого, — хриплю, болтаясь в его руках. — Ты давай, поаккуратнее меня тягай, а то поясницу переклинит с непривычки.

— Да щас, не дождешься! — хохочет он, но все же ставит меня на ноги и подмигивает. — Рано меня со счетов списываешь. Пить пошли, а то мне не с кем!

— Да я не списываю, — усмехаюсь и перевожу взгляд на Василису. — Так, я не понял, Новый год уже наступил или как?

— Пора старый провожать, — жена подходит ближе, обнимает и заглядывает мне в глаза. — Я честно пыталась тебя растолкать, но ты спал как убитый. Тогда Рэм сказал, что знает способ тебя поднять.

— У меня весь багажник забит петардами, — подмигивает он.

— Затейники, — со вздохом качаю головой. — Дайте хоть умыться и одеться по-человечески.

Пока я иду переодеваться, Василиса юркает в дом со мной. Остальные остаются во дворе запускать салюты.

Наклонившись над раковиной, набираю пригоршни ледяной воды и с удовольствием растираю по лицу и шее. Стоит мне распрямиться, как сзади меня обвивают нежные руки моей жены. Она прижимается ко мне всем телом и покрывает поцелуями кожу между лопаток.

— Василиса… — обессиленно выдыхаю, покрываясь мурашками и закрывая глаза. — Я что, пойду на улицу со стояком? Людей пугать?

— Можем немножко задержаться, — мурлычет она, скользя ладонями ниже.

— Э-э, нет, — усмехаюсь, накрывая ее руки своими и останавливая. — Я хочу спокойно встретить праздник, а не нестись посреди ночи в больницу.

— Ну, ладно. Напьетесь с Рэмом, я тебя потом, тепленького, в спальне зажму, — шепчет она, отстраняясь.

— Да блин! — возмущенно оборачиваюсь и сгребаю ее в охапку. — Это что за угрозы?

— Я тебя люблю, Диков, — счастливо улыбается Василиса, глядя на меня снизу вверх. — Так что, можешь пить спокойно.

В груди расползается обволакивающее тепло. В глазах жены я вижу то самое искреннее восхищение, которое ловил в самом начале наших отношений.

— И я тебя люблю, Вась, — прижимаю ее к себе крепко-крепко. — Больше жизни люблю. Даже больше, чем раньше.

— Это из-за беременности? — лукаво хмыкает она.

— Из-за того, что едва не потерял, — серьезно смотрю на нее. — Я ведь четко понимал: если мы с тобой разойдемся, я больше никогда не женюсь. Просто такой, как ты, больше нет на всем белом свете. И никто мне кроме тебя не нужен.

Целую ее в макушку и со вздохом отпускаю. Пора к друзьям.

Когда мы собираем пакеты с подарками и выходим на крыльцо, во дворе уже пусто.

Открываю дверь клуба, пропуская Василису вперед, и захожу следом.

Внутри стоит гул, пахнет хвоей, мандаринами и домашней едой. Здесь и Лидия Николаевна, и Леночка с дочкой, Егор с Ритой и детьми. Вика с Вадей, да и вся семья Рэма: его старший сын Мирон с беременной женой, младшая дочь Алисы от первого брака, сама Алиса. И Рэм с кучерявым шкетом на руках.

— Ого, как у вас дети выросли! — округляю глаза и без спроса забираю улыбающегося Давида с рук отца. — Дай-ка папка дяде Сереже штрафную наполнит. Как дела, боец?

— Няманя, — Дава с важным видом протягивает мне маленькую ладошку. Копия отца, только масштаб один к десяти. Пожимаю его ручонку.

— Ну что, Забава, — обращаюсь к жене Мирона, — все, решили Рэма Алиевича дедом сделать?

— Ему по возрасту положено, — усмехается Мирон.

— Э, вы сговорились, что ли? — Рэм замирает с бутылкой над рюмкой. — Я еще вам всем фору дам!

— Дашь, дашь, — добродушно хлопаю его по плечу. — Тряхнешь стариной.

— Так, ща пойдем на улицу бороться, — ворчит он, быстро разливая нам водку, а женщинам вино.

— Вы, главное, до боя курантов доживите, — вздыхает Алиса. — А то напьетесь, как на свадьбе Егора и Риты, а мне потом уколы от давления вам ставить, молодым и горячим.

Ржем.

Наконец все рассаживаются за столом. Егор поднимает стакан с соком.

— Хороший вышел год. Продуктивный. Душевный. Много новых знакомств и событий произошло. Вон сколько у нас ожидается пополнения в следующем. Давайте, за уходящий!

— Ура! — коротко выкрикивает Рэм.

— Ура-а! — дружно подхватываем мы.

Опрокидываю в себя рюмку, чувствуя, как приятный жар разливается по телу.

— Я пойду угли для шашлыка подготовлю, — встает Егор.

— Давай помогу, — тут же отзывается Мирон.

— И я, — встает Вадим.

— Папа, мы с тобой, — срываются с мест Катя и Илья.

— Трезвенники, — усмехается Рэм, вновь наполняя наши рюмки. — Егор сказал, что у тебя тут ящик водки припасен.

— Хватит нам? — подначиваю его.

— Впритык, — хохочет он, но, поймав предупреждающий взгляд жены, закатывает глаза и шепчет мне на ухо: — Если что, Мирона в магазин отправим. Давай, за встречу.

Выпив еще одну, наблюдаю за застольем: Лидия Николаевна болтает с Леночкой, Алена со Златой, младшей дочкой Алисы, тихонько переговариваются, то и дело что-то показывая друг другу в телефонах.

Злата заметно подросла. Я хорошо ее помню на свадьбе, маленькую, немного неуклюжую из-за проблем со здоровьем девочку. Теперь это молодая симпатичная девушка с легким макияжем. А прошло-то всего ничего. Чужие дети и правда быстро растут.

Василиса и Вика отвлекаются на Ваньку и Давида, которым притащили гору игрушек и постелили ковер у елки в углу. Вскоре к ним присоединяются Алиса и Рита. Они возятся с малышней и о чем-то болтают между собой.

— Наливай, — негромко прошу друга. Чувствую, как меня окончательно расслабляет.

— Погоди, — Рэм вдруг становится серьезным. Он лезет в сумку жены, а затем достает оттуда два плотных файла и протягивает их Лидии Николаевне и Леночке.

— Это что? — они замирают, вглядываясь в бумаги.

— Да пока ехали сюда, по пути Деда Мороза встретили, — небрежно бросает Рэм, наполняя рюмки. — Сказал передать вам.

Женщины ахают, растерянно переглядываясь. Лидия Николаевна хватается за сердце, а у Леночки начинают предательски дрожать губы.

— Да вы что, сдурели?

— Спокойно, — повышает Рэм голос, пресекая возражения, и подливает им вина. — Я же сказал: это не мы. Это бородатый мужик на оленях.

— Тогда это Санта Клаус, — усмехаюсь.

— Сергей… — Лена переводит на меня растерянный взгляд.

— Расследование зашло в тупик, — я выставляю ладони вперед. — Улик нет. Просто новый год — пора чудес. Давайте лучше выпьем за это.

К полуночи чувствую себя фантиком, хотя мы только-только уговорили половину второй бутылки.

— Вась, — виновато утыкаюсь лбом в плечо Василисы. — Я, кажется, старею. А ты у меня еще такая молодая...

— Тапки белые пора заказывать? — скалится Рэм, у которого язык уже тоже заплетается.

— Не подслушивай, — ворчу, поднимая голову, и серьезно смотрю жене в глаза. — Что ты со мной, старым, делать будешь?

— Кажется, закодирую, — усмехается она шепотом и прижимается ко мне. — Не надейся, Диков, никуда ты от меня не денешься.

Обнимаю ее и устало прикрываю глаза. Десять минут до нового года. Главное — продержаться.