— Блин, — усмехаюсь, задрав голову и глядя на наручники. Приспичило же Василисе так не вовремя. Скучая, перевожу взгляд в окно.
Вот мартышка! Выведала всё-таки то, что ей знать было совсем не обязательно. Правда, от таких пыток я не откажусь. Может вернуться и продолжить…
— Бля, — округляю глаза, увидев за тонкой шёлковой шторой силуэт.
Кто-то поднимается на крыльцо. Надеюсь, Вася закрыла дверь на ключ после того, как выпустила Ганса?
— Сергей… — раздаётся приглушённый женский голос и стук кулака об дверной косяк. — Сергей, вы дома?
Кажется, эта та Леночка, у которой дочь-подросток.
Замираю, оглядываясь. А где ключи?
Ключи висят на цепочке наручников. Пытаюсь извернуть кисть так, чтобы их подцепить и сорвать, но из-за перекладины это сделать с первого раза не получается.
— Сергей, простите, что я без разрешения, — раздаётся голос гораздо громче, и я с запозданием понимаю, что дверь всё же была открыта.
— Подождите, не входите! — кричу, дёргая наручники. Ногами одновременно пытаюсь натянуть одеяло повыше, чтобы прикрыться.
— Боже мой, что с вами?! — взвизгивает соседка, всё-таки заглянув в комнату, и вместо того, чтобы хотя бы отвернуться, бросается ко мне. — У вас вид, будто вас пытали!
— Ну-у… — смущённо бормочу, прекращая елозить. — В какой-то мере.
— Боже мой! — ахает она, останавливаясь, и под моим ошалелым взглядом начинает медленно покрываться багровым румянцем.
Кажется, наконец до неё доходит.
— Вы с Анжелой? — шепчет. — Простите, пожалуйста.
— Я с женой, — хмыкаю, глядя, как в дверях появляется завёрнутая в полотенце Василиса с непередаваемым выражением лица. — А вот и она, знакомьтесь.
Леночка подпрыгивает и оборачивается.
— Ой, так неловко вышло, — виновато заламывает она руки и нервно смеётся. — Я думала, ваш муж в опасности.
— А вы пришли его спасать? — на каменном лице Василисы лишь едва заметно дёргается бровь.
— Нет, — соседка внезапно закрывает лицо ладонями и начинает рыдать. — У меня дочка пропала.
— В смысле: пропала? — напрягаюсь.
— Да что же вы молчите?! — всплеснув руками, Василиса бросается меня отстёгивать.
— Растерялась, увидев наручники, — всхлипывает Леночка. — Алёна у меня после смерти мужа совсем от рук отбилась. А тут ей лихо: связь через раз, друзья все в городе, заняться нечем. Истерику устроила на ночь глядя, потом утром. Я ушла пройтись, успокоиться. Вернулась — её нет. Думала, Егору Ивановичу позвонить, да потом решила, что Сергей ближе живёт, и опыт у него должен быть.
— Сколько вас не было? — сажусь на кровати, когда Вася отстегивает меня и, прикрывшись одеялом посильнее, натягиваю штаны.
— Час, не больше.
— Значит, далеко не могла уйти, — киваю сам себе. — Вася, я поеду, прокачусь в сторону города. Посмотрите с Леной повнимательнее свежие следы вокруг домов. Опросите женщин. Может, видел кто её.
— Хорошо, — соглашается жена, утрамбовываясь в мои запасные спортивки и натягивая их по грудь.
— В чём одета была? — хмуро смотрю на Леночку, которая стала невольной свидетельницей наших с Василисой утех. Неприятно, конечно, получилось, теперь слухи поползут, но посыпать голову пеплом некогда.
— Куртка чёрная, шапка чёрная с помпоном.
— Отлично, — киваю. — Пошли искать.
Расходимся.
Я прыгаю в машину и сдаю задом до развилки, потом разворачиваюсь. Еду не очень быстро и поглядываю по сторонам, чтобы не пропустить, если вдруг девчонка надумает надумает спрятаться от машины в сугроб.
Раздаётся звонок телефона. Достаю из кармана и бросаю взгляд на экран — Светик. Видно, потеряла меня, я уже вон сколько времени на связь не выхожу.
Только мне сейчас некогда. Ребёнка спасать надо.
Убираю телефон обратно. Он замолкает, потом снова начинает надрываться.
— Свет, мне некогда, я потом перезвоню, — ответив, бросаю сердито в трубку и снова сбрасываю, не дав ей даже слово вставить.
Из-за поворота неожиданно замечаю щуплую чёрную фигуру с рыжими кудрями из-под шапки.
— Попалась, которая кусалась, — усмехаюсь и прибавляю газу.
Когда проезжаю мимо, притормаживаю и открываю окно.
— Ты куда путь держишь? — с интересом смотрю на явно подмёрзшую девчонку.
— В город, — волком смотрит она на меня.
— Подвезти? — киваю на пассажирское кресло.
Мнётся, но, обречённо вздохнув, обходит машину и залезает в салон.
Блокирую двери и окна и еду дальше по прямой. Тут недалеко после фермы есть съезд, он относительно плавный. Там и развернусь.
— Как же ты собиралась до города добираться? — вздыхаю, помолчав.
— На попутках, — бросает Алёна нехотя и шмыгает своим замёрзшим веснушчатым носом, отвернувшись к окну.
— М-м-м, — согласно мычу и заворачиваю в поле.
— А мы куда? — хватается она за ручку, потому что машину начинает трясти, и испуганно смотрит на меня.
Торможу и, подумав, вместо задней передачи переключаю рычаг на режим парковки. Как можно шире улыбнувшись, обнимаю рукой подголовник её кресла.
— Тебе мама не говорила, что с незнакомыми людьми нельзя в машину садиться? Особенно со взрослыми дяденьками, — пристально смотрю на бледнеющую беглянку.
— Вы же полицейский, — вжимается девчонка в сидение.
— А ты уверена? — хмуро усмехаюсь, но, понимая, что передо мной ребёнок, вздыхаю и включаю заднюю передачу. — На попутках она собралась, б… лин.
Машина с рёвом выбирается обратно на дорогу, и мы едем назад, в деревню. Слушаю тихие всхлипы.
— Мелкая, я понимаю, что тебе тут и заняться-то нечем. Но мать ведь тоже не виновата. Где, по-твоему, вам жить? На помойке?
— Надо было адвоката нанять и не отдавать квартиру, — глотает слёзы беглянка. — Они её обманом забрали!
— Давно отец умер?
— Тем летом.
Барабаню пальцами по рулю.
— Ладно, не плачь. Что-нибудь придумаем.
— Что? — вздыхает и поворачивает ко мне зарёванное лицо.
— Не знаю. Но я полицейский. Моя обязанность — помогать людям.
Достав телефон, звоню Василисе. Не отвечает.
На въезде в деревню, вижу странную картину: на другом конце, возле дома моего друга, Рэма, суетятся женщины. Кажется, там даже Анжела. Еду сразу туда.
— Заканчиваем поисковую операцию, — остановившись, открываю дверь и кричу им. — Ребёнок со мной.
— У нас не поисковая уже, а спасательная, — оборачивается ко мне многодетная мать. — Ваша жена в форточке застряла.