— Господи, боже мой! Господи, боже мой! — взвизгиваю каждый раз, когда машину бросает то в одну сторону, то в другую, но лишь крепче держусь за руль и не сбавляю газ.

Прежде, чем подарить мне букашку, Диков учил меня водить на своём сарае. Так вот, я отчётливо помню, что, чтобы не увязнуть в глубокой колее, нужно поддать газку и не останавливаться, иначе машина сядет брюхом и, в лучшем случае потребуется лопата, которую я вытащила перед сервисом и забыла положить обратно, а в худшем — трактор.

За два года вождения я уже несколько раз застревала в сугробах и меня вытягивали неравнодушные мужчины, а один раз даже пришлось звать на помощь ребят с работы на пожарной машине. Что самое смешное, Серёжа об этих случаях не знает и очень гордится тем, что я отлично вожу.

Не знаю почему, но мне было стыдно дергать его по таким пустякам и рассказывать о своей криворукости, поэтому я сама исправляла свои косяки. Но, тогда я застревала в людном городе, а тут — дикая глушь и до деревни идти несколько километров. Надеяться не на кого.

Снег метёт так, будто решил выдать норму не то, что месяца, а целой зимы, — дворники едва справляются. Представляю, сколько у наших ребят будет работы в такую погоду!

Заметив справа какой-то огромный ангар, немного успокаиваюсь в надежде, что уж там, случись чего, должны быть люди.

Спустя пару минут, сквозь плотную пелену снега замечаю впереди тёмные пятна крыш, а подъехав ещё ближе едва не притормаживаю, потому что замечаю людей. Сердце делает кульбит и подпрыгивает к горлу, когда я узнаю Серёжу и Егора, его друга.

С Егором мы виделись всего несколько раз за пять лет брака с Диковым. Мне было удивительно узнать, что он живет в заброшенной деревне и почти ни с кем не общается. И я искренне обрадовалась, когда Серёжа мне рассказал, что он женился. Вот интересно как бывает: не искал человек счастья, оно само его нашло, сколько бы он ни прятался. А мы вот старались его удержать, да ни к чему хорошему это в итоге не привело.

— Мамочки! — вскрикиваю, вильнув в очередной раз уже буквально перед самым въездом в деревню и, побоявшись, что не впишусь и бортану машину Дикого, торможу, съезжая немного в сторону с дороги. Буквально чувствую, как машина вязнет в снегу.

Пару секунд смотрю перед собой и пытаюсь унять бешеный пульс и дрожь в руках. Приходится взять себя в руки, потому что Серёжа и Егор тут же направляются в мою сторону с озабоченными лицами.

— Привет, — открыв дверь, выбираюсь из машины в глубокий пушистый сугроб.

Снег тут же насыпается в широкое голенище моих модных зимних кед, обжигая кожу щиколоток. Стараюсь вести себя беззаботно, но чувствую, как ноги тоже дрожат и едва не подкашиваются. С ужасом представляю, что мне еще придётся ехать обратно.

— Вася, ты рехнулась? — смотрит на меня Серёжа с нескрываемым раздражением и даже испугом.

Кажется, своим появлением я смогла произвести впечатление, что не может не радовать.

— Трубки надо брать, — холодно усмехаюсь, бросив на него быстрый взгляд, и перевожу его на Егора.

— Привет, Василиса, — мягко усмехается он. — Да ты можешь давать мастер-класс по езде по бездорожью. Тут не каждый внедорожник бы проехал.

— Спасибо, — усмехаюсь, облегчённо выдохнув. — Как дела?

— Да вот, как видишь, — Егор, улыбнувшись, обводит рукой деревню, — масштабируемся.

— Мне Серёжа рассказывал. Это очень здорово, — киваю, глядя на два ряда новеньких домиков.

— Ты к нам погостить или проездом? Могу ещё один домик затопить, — подмигивает Егор, и я тут же смущаюсь, понимая, что он в курсе нашего с Диким разлада.

— Нет, спасибо, я ненадолго, — перевожу взгляд на мужа, который зверски зыркает на друга, явно не ожидав от него такого невиданного гостеприимства.

Конечно! Тут же целая деревня одиноких баб, а бывшая будет путаться под боком и портить малину! Кому это понравится?

— Ты забрал мой паспорт, — вздыхаю, глядя на его недовольную морду.

Ещё раз отмечаю про себя, что выглядит он куда более свежим, чем во время наших отношений. Неужели, я так плохо на него действовала? Или, поди, уже присмотрел себе кого-то, и это новая влюблённость на него так действует, что аж расцвёл весь. Прям хочется обломать ему его хорошее настроение.

— Специально? — дёргаю бровью с вызовом.

— Да делать мне больше нечего! — усмехается он, закатив глаза и скрестив руки на груди.

— Тогда отдай, пожалуйста, а то в суде заявление не принимают, — вытащив его паспорт, протягиваю ему в руки.

Диков, тяжело вздохнув, принимает его у меня из рук и, пролистав первые страницы, усмехается.

— Сейчас, — достаёт из кармана ключи и уходит к машине.

Наблюдаю, как он ныряет в салон, отклячив свою накачанную задницу. Как мне нравилось впиваться в неё ногтями во время секса — словами не передать! Она у него упругая такая, как мяч футбольный!

— Василиса, может, подождёте немного? — вздохнув, грустно смотрит на меня Егор. — К психологу сходите?

— У Серёжи работа вместо психолога, — усмехаюсь хмуро, обрывая свои неуместные мысли. — Или кто-то НА работе, что он домой не торопится.

— Да ну, брось, нет у него никого, — мягко спорит Егор.

— Есть, — вздыхаю, глядя, как Диков возвращается обратно. — То сообщения пишет, то пирожками своими подкармливает. А он и рад стараться до трех ночи там жрать их.

— Да он над документами там сидит безвылазно, — уговаривает меня Егор так ласково, как уговаривают буйного пациента. — Ты же сама хотела, чтобы его повысили. А на это время надо.

Удивленно замираю, забывая что собиралась ответить.

— Я не хотела, — растерянно смотрю на Егора. — И не просила его уж точно. С чего ты взял?

Замолкаем оба, потому что возвращается Диков.

— Давай, мне ещё обратно ехать, — тяну ладонь, а Серёжа вытаскивает руки из карманов куртки и разводит ими. — Что это значит? — хмурюсь.

— Кажется, я документы в квартире забыл, — вздыхает, но его лицо не кажется мне расстроенным.