— Ой, мамочки! — выдыхаю, услышав грозный рев мужа из окна двенадцатого этажа, и тут же отстраняюсь из объятий друга. — Вадь, поехали быстрее, пожалуйста.

— Так, может, ты забыла что? — Вадим задумчиво поднимает голову к темным окнам многоквартирного дома, где прошло пять лет моей жизни. — Давай подождем?

— Вадь! — едва не подпрыгиваю от возмущения. — Ты сдурел? Серёжа ревнивый!

— Да что ты так переживаешь? — отмахивается друг с ироничной усмешкой, неспешно запихивая мой чемодан в багажник своей машины. — Я ему все объясню.

— Да он у тебя даже спрашивать ничего не будет! — вскрикиваю, испуганно озираясь на дверь подъезда. — Он тебя сначала убьет, а потом спросит, кто ты такой! Поехали скорее!

— Вась, — усмехается Вадим и морщится, когда я, оттеснив его, с силой захлопываю багажник.

Закатив глаза и тяжело вздохнув, сдается, направляясь к своей двери прогулочным шагом, а мне хочется подбежать и подтолкнуть его, чтобы шел побыстрее.

— Вадь, ну пожалуйста, поехали, я не хочу его видеть! — нетерпеливо ною, ерзая на сидении и глядя на то, как Вадим медленно пристегивается ремнем безопасности.

Вадик не понимает, что Сережа не орет в принципе. Если Серёжа орет — значит, он в крайней степени ярости.

Снова тяжело вздохнув, Вадим наконец трогается. Ровно в этот же момент с оглушающим грохотом распахивается дверь подъезда, ударяясь об стену.

Подпрыгнув, испуганно оборачиваюсь и прилипаю к окну.

Сталкиваюсь с бешеным взглядом мужа, провожая его глазами. В одной футболке выскочил, совсем сдурел!

Хотя, какая мне разница? Теперь это не моя проблема.

Моя проблема в том, что Серёжа бросается вслед за машиной. Боже мой, сейчас он нас догонит и покалечит ни в чем неповинного человека! Как я объясню подруге, что ее брат, которого она попросила подкинуть меня к ней домой, пал смертью храбрых просто потому, что обнял меня при встрече?!

— Вадь! — взвизгиваю, потому что мне кажется, что он едет медленнее, чем бежит Серёжа.

Наверное, он тоже улавливает настроение моего мужа, потому что в конце концов прибавляет газа и отрывается.

Тогда Серёжа притормаживает и бегом возвращается к своей машине.

— О, боже, он собирается ехать за нами, — стону в потолок. — Вадь, пожалуйста, быстрее! Он настоящий жесткий ментяра, понимаешь? Он посадит нас в обезьянник и будет пытать. Тебя сильнее!

Конечно, я преувеличиваю. Он просто убьет Вадика на месте, а потом в документах напишет, что это трагическая случайность.

— Кабзда, где ты этого отбитого нашла? — возмущается Вадик, выворачивая на главную дорогу и набирая скорость.

— На меня хотели повесить крупную кражу, — нервно усмехаюсь, оборачиваясь и напряженно вглядываясь сквозь заднее окно туда, где с поворота от нашего дома выворачивает большая черная машина. — А Серёжа это дело вел. Ну, и закрутилось как-то.

На секунду прикрыв глаза, вспоминаю, как красавчик-следователь, пристегнув меня наручниками к решетке камеры, устроил мне досмотр за то, что на вопрос “Три миллиона где?”, я, уставшая объяснять все по сотому кругу, дерзко ответила в рифму.

Но Вадику я, конечно же, об этом не расскажу. Об этом даже моя лучшая подруга не знает, потому что этот досмотр оказался слишком горячим и фатальным для нас обоих.

— Вадь… — выдыхаю, облизнув пересохшие губы и глядя на стремительно приближающийся свет фар. — Он, кажется, догоняет…

Оборачиваюсь и тут же понимаю, что это не Серёжа догоняет. Это мы тормозим!

Вадим останавливается на почти пустой ночной дороге на красный сигнал светофора.

— Вадь?.. — ошарашенно смотрю на него. — Ты чего?

— Тут камеры, — объясняет он по-философски спокойно.