— Сань, ты давай еще зевни пошире, и тогда точно пятерка по истории отечества у тебя в кармане, — вместе с врывающимся сквозь некое забытье голосом Данилы, Саша получила также чувствительный тычок локтем под ребра и, не удержавшись, громко ойкнула и выпрямилась на стуле. Однокурсники начали оборачиваться, тем самым еще больше привлекая внимание профессора Лесовского к двум бездельникам на задней парте. Саша, мигом оценив не самое выгодное свое положение, предпочла не раздувать скандал. Девушка с трудом поборола в себе желание заехать Даниле по голове толстенным учебником по истории и просто постаралась тихонько спрятаться за сидевшим перед ней широкоплечим Лешкой. Мельком бросив взгляд на мобильник, Саша осознала, что проспала почти всю пару. До перемены оставалось минут семь-восемь, а в тетрадке красовалась лишь тема занятия. Профессор Лесовский предпочел сделать вид, что инцидента на последних партах не заметил, и спокойно закончил занятие.

— Вопросы к контрольной я оставлю старосте группы, — подводя итоги урока, объявил Лесовский. — В следующий раз мы с вами увидимся через пару недель, так что времени на подготовку у вас будет достаточно. Особо стеснительным разрешаю сделать письменные доклады по последним трем темам, но хочу напомнить, что устное сообщение способно более благотворно повлиять на итоговые баллы за семестр.

В коридоре Саша не утерпела и все-таки шлепнула Данилу пухлой тетрадкой по затылку.

— Когда ты научишься за своей силищей следить? Ты же мне чуть ребра не сломал, — возмутилась девушка.

— Ты мне должна спасибо сказать, а не колотить меня всеми подручными средствами, — увернулся Данила от очередного Сашиного удара, — видела бы ты себя со стороны. Я уж думал еще чуть-чуть, и ты захрапишь! — Данила завернул в кабинет живописи и рисунка и, обернувшись к Саше, добавил. — Что с тобой вообще такое? Ты же никогда на парах не спала. Случилось что-то?

— Неее, — отмахнулась Саша, не желая секретничать с однокурсником. — Просто засиделась до утра с книжкой интересной.

Поставив мольберт в углу кабинета, Саша стала доставать из пакета кисти и краски и аккуратно расставлять на табуретке. На сегодня они с Данилой и еще несколькими одноклассника договорились остаться дополнительно пописать натюрморты к просмотру.

— Может тебе тогда не стоит оставаться рисовать сегодня? — Сочувственно предложил Данила. — Ты всё равно всех быстрее рисуешь, завтра догонишь нас с Машкой.

— Нет уж, — покачала головой Саша в знак протеста. — Договорились рисовать, значит, будем рисовать. Я просто сбегаю сейчас до столовой и возьму крепкого чая стаканчик.

Вернувшись из столовой со стаканом крепкого чая, Саша села напротив своего мольберта и пустым взглядом уставилась на натюрморт, который ей предстояло нарисовать. Пока девушка ходила за чаем, в кабинет подтянулось еще несколько одноклассников, привыкших вовремя делать все домашние задания. Большинство студентов еще прикалывали бумагу к мольберту, и только Ксюха, главный трудоголик второго курса, уже во всю делала построение карандашом.

— Сашка, а у тебя плакаты хорошо получаются? — Раздался из-за соседнего мольберта голос Данилы, и вслед за этим показалась его вопрошающая физиономия.

— В школе никто не жаловался, — нехотя ответила Саша, подозревая, что однокурсник не просто так завел эту тему.

— Да просто у меня сосед по комнате участвует в соревновании общежитий, — продолжил Данила. — Может слышала? Они каждый год эту игру проводят.

Саша насторожилась. Неужели её раскрыли? Так быстро? Нет, это просто невозможно! Рука сама собой потянулась к рюкзаку, в одном из карманов которого был спрятан нелепый салатовый носок, служивший артефактом, хранящимся у королевы Игры.

— Нет, я из всех соревнований только «Студенческую весну» знаю, но она между факультетами проводится, если мне память не изменяет, а не между общежитиями, — попыталась увести разговор в другую сторону Саша. — В этом году мы с девчонками коллекцию костюмов шили к студвесне Жюри работу отметили, но на заключительный концерт не взяли. Велели экспериментировать дальше.

— Это те костюмы, которые вы из мусорных мешков делали? — спросил Данила, отвлеченный Сашей от темы Игры.

— Нет, из пакетов — это просто для лишнего номера нам пришлось изобразить, — оживилась Саша, напугавшаяся было столь стремительного провала в роли королевы игры. — А я тебе говорю про восточную коллекцию. Девчонки с третьего курса к ней делали роспись по шелку, а в мои обязанности входило изготовление пяти больших вееров. Ну и потом я еще Маше помогала парики собирать в пучки и хвосты.

— Да, с париками у нас всех больше работы получилось, — поддержала разговор Маша, тоже входившая в компанию однокурсников, вовремя выполняющих домашние задания. Девушка отвлеклась от построения натюрморта и присоединилась к беседе Саши и Данилы. — Одних ниток ушло две упаковки. Дорогущие!

— Ой, Машка, всё у тебя на деньги сводится, — засмеялся Данила. — Коллекция зато какая классная получилась. Фотографии до сих пор на стенде висят. Кстати, а сами-то костюмы где?

— Они в лаборантской за триста двенадцатой аудиторией хранятся, — сказала Саша. — Я знаю, потому что спустя неделю после конкурса мы брали их на детский утренник, а потом назад развешивали.

За болтовней Саша потихоньку начала рисовать. Натюрморт преподаватель поставил красивый с большим начищенным самоваром, с парой старинных лаптей и связкой баранок. Баранки особенно привлекали к себе взгляды лицеистов, но никто не решался покуситься на постановку. Вот когда последняя работа будет дописана, тогда баранки и начнут потихоньку растворяться в воздухе. А во время работы натюрморты никто не трогал. Это был негласный уговор всех студентов, обучающихся в классах художественно-графического профиля, который нарушался исключительно редко либо неопытными первокурсниками, либо залетными студентами с других факультетов.

— Сань, мы так с плакатом еще и не решили, — вдруг снова завел старую тему Данила. — Соседа моего в этой игре назначили конем. Я сначала долго смеялся, а потом оказалось, что под конем подразумевалась шахматная фигура, а не животное. Сейчас вроде как еще рано, там не все про всех знают, кто есть кто или что-то в этом роде, а через пару недель, как я понял, уже все будут знать, что он конь, и сосед мой хочет повесить на нашу дверь плакат с изображением лошади.

— Ой, нет! — Саша состроила недовольную гримасу и отмахнулась от однокурсника карандашом. — Анималистический жанр это не мое. Ты помнишь моего медведя с работы по композиции, которого потом окрестили бурым хомяком? Нет уж, я даже браться не буду.

— Да, медведь получился зачетный, — засмеялся Данила. — Хоть прямо сейчас на вывеску «Единой России» помещай.

— И не надо смеяться, — наиграно погрозила пальцем Саша. — Зато у меня портреты хорошо получаются.

— Ладно, сам попробую нарисовать что-нибудь. Просто так лениво, — сказав последнюю фразу, Данила потянулся как кот спросонья, но тут же получил ластиком в лоб.

— А мне значит не лениво, — снайперски попав в однокурсника, возмутилась Саша. — Словно одному тебе на дом задают работы по живописи, рисунку и композиции. Нет уж, на ближайшие месяца полтора у меня рисования предостаточно и без твоей лошади. Сам и решай, что будешь со своим соседом делаааааать, — на последнем слове Саша резко попыталась скрыться за мольбертом, а просвистевший над готовой ластик благополучно стукнулся о неожиданно возникшего в дверях декана.

В аудитории повисла тяжелая пауза, и Саша первая решилась подать голос.

— Дмитрий Вадимыч, простите пожалуйста! Мы больше так не будем.