Я не помню, как спускалась на свой второй этаж, как попала в номер, как сбросила всю одежду и забралась в душевую кабину. Я пришла в себя лишь, когда струи холодной воды окатили меня с ног до головы. Прокрутив всю историю в обратном порядке, я ужаснулась своему поведению, но было слишком поздно. Боже, как теперь показаться на съемках?

Холодный душ помог мне вернуться к суровой реальности, и я решила начать паковать чемоданы. Я не так уж и много взяла с собой вещей. Опыт предыдущих поездок за границу показал, что чем меньше лишнего в чемоданах, тем проще жизнь.

Упаковав вещи, я высушила волосы и забрала их в высокий хвост. Теперь оставалось ждать, когда ко мне постучится Виттория и сообщит, что я уволена. Сама я уехать не могла из-за подписанного мною контракта.

За окном совсем стемнело. С улицы доносились голоса слонявшихся возле гостиницы туристов. Я сидела на кровати и перелистывала странички в загранпаспорте под тусклым светом торшера, вспоминая все свои вылазки за границу. Определенно, это путешествие получится самым коротким, но самым незабываемым.

Мое внимание привлек стук в дверь. Тихий, нерешительный стук. Ну, вот и все. Решилась моя судьба горе-кинозвезды. Я встала с кровати и пошла открывать дверь Виттории. К величайшему моему удивлению за дверью оказалась не Виттория, а совершенно убитый Габриэль Конте. Вот уж кого я точно не ожидала больше увидеть возле себя, так это его.

— Ты не спустилась к ужину, я принес тебе бутерброды. Вот только не надо швырять их в меня, — на всякий случай предупредил Конте, вручая мне бумажный пакет.

Я забрала из его рук пакет с бутербродами и случайно коснулась Конте своей ладонью. Ойкнув, от пробежавшей искры, я отдернула руку. Габриэль тоже это почувствовал. Я поставила пакет на тумбочку возле кровати и услышала, как дверь в номер хлопнула, закрываясь. И снова он ушел — мелькнуло в моей голове.

Но он не ушел. Я поняла это, когда обернулась, услышав его тяжелое дыхание.

— Мы так и не договорили, — Конте стоял, облокотившись на стену и наблюдал за мной в полумраке комнаты.

— Не думала, что ты еще захочешь со мной разговаривать, — сказала я то, что было на душе. А какой смысл теперь секретничать, если все карты и так на столе? Конте непроизвольно потер раненую щеку.

— Удар у тебя довольно неплох… Много тренировалась?

— Не жди, что я буду извиняться. Я бы сделала это снова, и снова, и снова…

— Кто бы мог подумать, что ты такая кровожадная, — на этот раз Конте погладил то место на груди, куда я его укусила.

— Болит? Так тебе и надо!

Конте шагнул в мою сторону, я инстинктивно отступила назад и, споткнувшись о бортик кровати, плюхнулась на матрас.

— Выглядит как приглашение, — совершенно нахально заявил Конте, усаживаясь на краю кровати возле меня.

— Вот уж не дождешься, — возмутилась я, пытаясь подняться, но Конте не дал мне встать. Наклонившись надо мной, он вдавил мои локти в матрас и молча рассматривал меня. Стоит отметить, что после душа я ходила по номеру в коротеньком бордовом махровом халате, который держался на мне лишь благодаря широкому поясу. Почему-то мне не пришла в голову мысль, что Витторию стоило бы ожидать в чем-то более официальном.

— Делай что хочешь, но я не отпущу тебя, пока мы окончательно не помиримся, — заявил Конте, пока его глаза продолжали блуждать вдоль сверх меры распахнувшегося воротничка халата. Я не знала, что на Сицилии подразумевается под достижением полного перемирия, но чувствовала, что теперь нужно тщательно взвешивать каждое произнесенное слово. — Для начала, объясни, чем я успел так тебя обидеть? Я весь вечер прокручивал в голове каждую нашу встречу, но так и не понял, когда я успел стать сволочью.

— Сволочью ты успел стать в самый первый день! — выпалила я и только потом подумала, что, быть может, и не стоило вспоминать о невольно подслушанном мною разговоре.

Конте непонимающе смотрел на меня.

— Я все слышала, — пришлось признаться мне. — Я слышала твой разговор с режиссером. Я случайно там оказалась, но я слышала, что ты сказал обо мне, хотя совершенно меня не знал!

— О тебе?

— Да, обо мне, — я попыталась приподняться, но Конте только еще больше веса перенаправил на мои руки, продолжая пристально смотреть мне в глаза. — Ты сказал, что ни за что на свете не поцелуешь меня перед камерой, а потом громко орал на режиссера.

Конте на секунду замер, а потом по его лицу расплылась та самая самодовольная улыбка.

— Так вот почему ты вела себя как дикая кошка весь первый день нашего знакомства…

— Ты вообще слышал, что я тебе сказала?

— Прекрасно слышал, — промурлыкал Конте. — И готов объяснить и искупить…

Боже, как он это произнес. У меня по всему телу пробежали мурашки.

— Ты же в курсе, что у меня давние серьезные отношения с девушкой? Валентина, моя невеста, очень и очень ревнивая особа. И в свое время я дал ей слово, что не буду целоваться с партнершами по клипу, чтобы не делать ей больно. С тех пор мы сняли несколько клипов, и ни в одном из них я не целовал своих партнерш. Знаешь ли, у нас на Сицилии к поцелуям относятся чуть серьезнее, чем в остальном мире. Поцелуй говорит о том, что человек тебе небезразличен. Мы можем провести с девушкой ночь, и это ничего не будет значить. Но если сицилиец поцелует тебя со всей страстью, значит, ты завоевала его сердце. Мне очень жаль, что ты приняла тот разговор на свой счет.

Неожиданно я почувствовала себя безумно неловко, осознав, как сильно я ошибалась на счет Габриэля Конте. Все вдруг встало на свои места, и я поняла, что со своей стороны он вел себя всегда максимально по-джентельменски. Не считая вот этой самой минуты, когда он, воспользовавшись своим физическим превосходством, насильно удерживал меня на кровати, видимо, опасаясь, что я начну швыряться бутербродами.

— Я могу извиниться лишь за сегодняшний вечер, когда не удержался и чмокнул тебя в нос. Но ты просто не видела себя спящей…

— Посмотреть бы на твою Валентину, когда она об этом узнает, — поддразнила я Конте.

— О, этого бы делать я тебе не советовал. Валентина не станет разбираться кто прав, кто виноват. Она просто достанет со стены отцовское ружье и начнет стрелять! — засмеялся Конте.

— Ну, а самому тебе не стыдно при живой невесте так открыто приставать к другой девушке? — я указала взглядом на его руки, удерживавшие меня на кровати и не дававшие мне пошевелиться.

— Прости. Я все-таки мужчина. И к тому же я слишком долго был в разлуке со своей любимой, — ответил Конте и чуть ослабил хватку. — Так теперь между нами мир?

— Мир, — кивнула я.

Конте отпустил мои руки и не отказал себе в удовольствии поправить воротничок махрового халата, сильнее прикрывая все мои прелести.

— Ты очень красивая девушка, Наташа, — сказал Габриэль, вставая с кровати. — Я всем сердцем желаю тебе счастья, потому что ты мне действительно очень нравишься. Не смотря на буйный характер, — смеясь, прибавил Конте, нарочито отодвигая пакет с бутербродами подальше от меня.