«Начинается посадка на рейс до Барселоны…» – разносится по аэропорту, и у выхода тут же поднимается суета. Пассажиры хватают сумки, встают с мест, хлопают себя по карманам – проверяют телефоны и паспорта.

Я тоже должна быть среди них. Вернее, мне бы сейчас проталкиваться в начало очереди: как-никак лечу на свадьбу лучшей подруги. Это же так важно, так увлекательно!

А вместо этого я стою пень пнем, прижав телефон к уху, и слова начальницы никак не укладываются в голове.

– Прости, тут шумновато. Не могла бы ты повторить?

Она повторяет. И – вот чудеса-то – сказанное не меняется. Нет, это все-таки не глюки. Это правда.

Повышают не меня, а Кейли. Ей отдают ту самую позицию, которую я предложила ввести, потому что мы обе перерабатывали. Ту самую, под которую я выбила бюджет. Ту самую, которую я расписала в презентации и выклянчила у руководства.

Я даже не знала, что на новую должность проводят собеседования! Нигде не было объявления о вакансии. Я же четко обосновала в презентации, почему именно я идеальный кандидат на повышение. И руководство вроде как согласилось. А теперь, значит, взяли Кейли…

Спорим, она за моей спиной подкатила к нему с просьбой?

Идеальная должность – и эту должность отдали ей.

Она и так отобрала у меня все, а теперь еще и это. Единственное, что я считала по-настоящему своим. Я заслужила это долбаное повышение. Я, черт возьми, вкалывала ради него. А она увела мою должность.

Я жду, когда внутри все оборвется, когда хлынут слезы, – но нет, ничего. Наверное, потому что в глубине души я и так знала, к чему все идет. Все эти перешептывания Кейли с нашей Джанет, вечное «Кейли, можно тебя на минутку?» – а потом обе возвращаются в офис с одинаковыми стаканчиками из «Старбакса», прямо задушевные подружки… А я торчу за столом по уши в работе – той самой, с которой Кейли упрашивала ей помочь. Надо было догадаться раньше.

– Кейли уже знает? – спрашиваю я.

Ее всю неделю не было – уже нежится на барселонском солнышке перед свадьбой. Но она точно в курсе.

Джанет медлит, прежде чем ответить:

– Мы обсудили это с ней на прошлой неделе. Прости, что не сразу тебе сообщила…

– Я была в офисе с утра, – цежу я сквозь зубы.

Да нет, не цежу, а просто рычу. Божечки, я все понимаю, сейчас завал, но неужели нельзя было найти две минуты и позвонить? Не говоря уже о том, что мы виделись сегодня на совещании. Живьем.

А в лицо сказать было слабо, да, Джанет? Зато в пятницу после обеда, когда я уже в аэропорту, – самое то. Не удивлюсь, если она напрочь про меня забыла, а потом, в последний момент, запаниковала: поняла, что я увижусь с Кейли и, значит, уже должна быть в курсе новостей.

Меня трясет от злости.

А она все воркует – мягко так, спокойно, как с маленьким ребенком:

– Джемма, мы очень ценим твои усилия. Спасибо, что помогла обосновать необходимость этой позиции. Это показало твою готовность работать с полной отдачей. Если продолжишь в том же духе, то, возможно, в будущем появятся новые возможности для роста. Но сейчас решение принято…

Я закатываю глаза от этой банальщины, нашпигованной корпоративным сленгом, – но тут Джанет выдает:

– И, кстати, Кейли упомянула, что ты в последнее время еле справляешься с нагрузкой. Но это и так было очевидно из твоей презентации о новой позиции…

Стоп. Что там Кейли «упомянула»?!

– Так что сейчас эта должность тебе просто не подойдет. И мы, конечно, советуем обратиться к нашим специалистам по ментальному здоровью, если ты чувствуешь, что немного выгорела.

– Я выгорела, потому что нас заваливают работой, – шиплю я. – Об этом я и говорила, когда предлагала ввести новую позицию. Я более чем способна выполнять эту работу, и ты это прекрасно знаешь. Да я уже ее выполня…

Меня вежливо прерывает снисходительный вздох.

– Мы ценим твое усердие, Джемма, но у тебя явные проблемы с завершением задач. Нам стало совершенно ясно, что тебе сложно доводить дела до конца и ты нуждаешься в поддержке. А Кейли уже доказала, что может ее обеспечить…

Всё, у меня в глазах темнеет.

Аэропорт заволокло багровым туманом, меня всю колотит от бешенства. Перед глазами проносятся картинки: вот Кейли просит помочь с работой – и в последний момент говорит, что все доделает сама: у нее чудом (ага, конечно) нашлось окно в графике. Вот она сама о-о-очень любезно предлагает помощь – у нее и «нужные контакты» есть, и «свободное время» отыскалось, – а я только радуюсь, что с моей переполненной тарелки хоть что-то забирают…

Сволочь. Она вела себя со мной как Стервятник. В точности как тот козел из «Бруклин 9–9». Стервятник, как есть Стервятник[2].

Как я раньше не просекла?

И ведь самое паршивое – я же всегда знала, какая она. Но все равно проморгала. Думала, мы просто… ну, сотрудничаем. Выручаем друг дружку. Как положено подругам. Если даже я не замечала подвоха, с чего ждать прозрения от начальства? Но я все равно огрызаюсь:

– Это полная дичь, и ты это знаешь. Ты знаешь, что я заслужила повышение. Знаешь, сколько времени и сил я вложила. И только потому, что я не улыбашка на позитивчике, которая на самом деле работает вполноги, ты теперь…

На этот раз вздох уже явно раздосадованный. Джанет цедит сквозь зубы:

– Именно такой подход к работе нас и беспокоит, Джемма… Слушай, решение принято. Точка. Хорошо тебе отдохнуть на этих длинных выходных. Во вторник жду тебя бодрой и готовой к работе, ясно?

Подход к работе? Она считает, у меня неправильный подход к работе?

Это что ж такого Кейли, черт ее дери, наплела обо мне за спиной?

Напоследок – прежде чем нажать отбой – мне, кажется, удается выдавить что-то относительно вежливое.

Хочется заорать. Не ору, конечно, – в аэропорту за такое и повязать могут, – но пальцы на ручке чемодана белеют от напряжения, а к горлу подкатывает тошнота, и хочется блевать желчью.

Я, так и быть, разрешаю этой волне тоски, ревности и праведного гнева (абсолютно оправданного!) захлестнуть себя с головой – потому что в следующие пару дней придется запихивать все эти чувства куда поглубже.

Придется все время улыбаться, живописно пускать слезу от счастья (это для фоток, я тренировалась), заливаться соловьем, какая красивая получилась свадьба, как замечательно все сложилось и какая они великолепная, сногсшибательная, чудесная, идеальная пара. Быть образцовой подружкой невесты.

Божечки, хоть бы у какой-нибудь коровы хватило наглости припереться в белом платье – я с чистой совестью оболью ее красным вином, представляя себе, что на самом деле это Кейли с ее наглой рожей…

Можно было бы списать все на повышение, которое она у меня увела, – но нет, тут копать и копать.

Пока я плетусь в хвосте очереди на посадку, меня разрывает между ужасом и нетерпением. Сяду в самолет – и все, готово, обратной дороги нет. Это с одной стороны. А с другой – скорее бы уже отмучиться.

Я же месяцами все это терпела. Планировала девичник, моталась по магазинам, помогая выбирать платье, таскалась на примерки, шерстила сайты в поисках площадок, строчила письма насчет цен, обсуждала букеты и кейтеринг… Часами – нет, правда! – выискивала идеальные стельки для туфель Кейли. Упрекнуть меня не в чем, я была как минимум охренительной подружкой невесты.

Можно подумать, она позволила бы мне быть не охренительной. Так что я выкладывалась на полную, мы обе делали вид, что я в восторге от всей этой беготни, а Кейли время от времени рассыпалась в благодарностях.

Стискиваю зубы, вспоминаю прошлые выходные. Как я везла их с Маркусом в аэропорт – чтобы они могли заранее «освоиться» перед свадьбой. Кейли крепко обняла меня, чуть не задушила. «Ты самая-самая, Джем, я так тебя люблю! Все будет просто восхитительно!» И я такая: «Угу. Просто восхитительно». Интересно, она уловила лед в моем тоне и то, что я цежу слова сквозь зубы?

Кейли рассмеялась. Тряхнула головой, отстраняясь, и хлестнула меня волосами по лицу. Мы обе сделали вид, что ничего не заметили. «Конечно, ты согласна. Это же была твоя идея! Я так рада, что ты разрешила мне ее позаимствовать».

Она прямо светилась, глядя на меня. Я тоже растянула губы в улыбке, мечтая съездить ей по роже. Потому что она права: Кейли сперла мою свадьбу мечты, а я ей в этом помогла.

Она и думать не думала о выездной свадьбе, пока Маркус не сделал ей предложение. Хотела торжество за городом, летом. Но стоило мне обмолвиться про солнечную весеннюю свадьбу за границей – ту самую, о которой я всегда мечтала, – и все, привет.

Ей вечно надо быть на голову выше меня.

Урвала квартиру. Заполучила мужика. Теперь вот свадьбу закатывает. И повышение мое оттяпала.

Это несправедливо.

Но, похоже, только я это понимаю.

А что мне было делать-то? Мы же стали лучшими подругами еще в старших классах, когда я только переехала и оказалась той самой неловкой новенькой, которая никого не знает. Всю жизнь, считай, были не разлей вода. Даже школьную компанию я позаимствовала у Кейли – хотя довольно быстро оттеснила всех ее приятелей и заняла место рядом с ней. Мы и квартиру вместе снимали. Всегда делились шмотками и сплетнями, даже аккаунтом Netflix. Так почему бы и свадьбой не поделиться?

Я впихиваю сумку на верхнюю полку с большим рвением, чем следовало бы, и колеса с грохотом бьются о пластиковый край. Стюардесса вскидывает бровь.

Она подплывает ко мне, вся такая улыбчивая, и показывает на чехол для одежды, который я швырнула на сиденье, пока пристраивала багаж.

– Давайте я это заберу?

– Да, пожалуйста.

Убери с глаз долой. Потеряй его, если в тебе есть хоть капля сострадания. Сожги на хрен.

– Особый случай?

– Свадьба, – цежу я сквозь зубы, а потом спохватываюсь – надо же изображать радость. – Моя лучшая подруга выходит замуж. Это мое платье подружки невесты.

– Ой, как мило! Не волнуйтесь, мы о нем позаботимся.

– Спасибо большое.

Да не напрягайтесь, честное слово, думаю я. Если это бирюзовое страшилище в рюшечках случайно вывалится на взлетную полосу, попадет под колеса и промокнет под дождем – ему это только на пользу пойдет.

И еще один пункт в списке подлянок Кейли: она совершенно точно знала, что делает, решив напялить на меня этот кошмарный балахон в стиле бохо-классика а-ля романтик того оттенка, который делает меня похожей на утопленницу, со всеми этими многоярусными рюшечками, – а остальные подружки невесты будут щеголять в элегантных облегающих платьях с кокетливой оборочкой только у выреза. Честное слово, я бы лучше смотрелась в костюме пастушки Бо Пип[3], как Кэтрин Хайгл в «27 свадьбах»[4].

Я устраиваюсь у окна, надеваю наушники и утыкаюсь в телефон. Надо же в сотый раз перепроверить последние обязанности подружки невесты.

На экране сообщение от Кейли – отправлено всего две минуты назад.

Глянула – твой рейс вроде без задержек надеюсь погода не подведет! Жаль что ты не прилетела вчера, могла бы помочь разрулить с кейтерингом с утра ахаха, я из-за этого на массаж опоздала. Доброго пути зай! Скоро увидимсяяя!

Я до боли прикусываю язык. Внутри бурлит только ярость – и больше ничего.

Ах, ну конечно, это же я должна была бегать и со всеми собачиться, раз уж Кейли закатила истерику. У нее-то были дела поважнее – например, массаж.

Чмоки-чмоки!

Я ее ненавижу, ненавижу, не-на-ви-жу.

Но она моя лучшая подруга. Она все, что у меня есть. Что мне еще было делать-то?

Строчу в ответ такую же приторную чушь, не удержавшись от шпильки насчет массажа (ну не могла я вырваться пораньше, мы же запускаем проект), – и открываю галерею на смартфоне.

Долго пялюсь на крошечную иконку видео с девичника. Того самого, которое надо было удалить.

Боже, какая жалость будет, если (конечно же если) оно вдруг включится во время моей речи вместо милейшего слайд-шоу, над которым я убивалась. Какая совершенно чудовищная случайность. Как гневно я буду отстаивать честь Кейли, став ее самой преданной заступницей, – чтобы ей и в голову не пришло меня обвинить.

Божечки, как же приятно было бы дать ей хлебнуть ее собственного яда!

Всего разочек.