Все могло измениться в тот день, когда Оксана поняла, что беременна. Ее подташнивало, кружилась голова, мир вокруг сделался странно размытым. Было начало зимы, Горький радостно встречал первый настоящий снег, сыпавший с прошлого вечера. Оксана, вся в кружевах метели, шла от врача в институт и чувствовала, как снежная пыль стекает по щекам, точно слезы. Как все жестокие люди, она была сентиментальна. Под снежный плач решала, что делать. Ребенок для нее, пока еще студентки, был откровенно лишним. По ее подсчетам выходило, что диплом она получит на шестом месяце. На работу ее возьмут даже беременной – она отличница и получит, скорее всего, красный диплом. В деканате ей обещали не чтонибудь, а горьковский ГУМ. Однако беременная выпускница в любом случае вряд ли порадует тамошнее начальство. Со своим шестимесячным брюхом она станет обузой.

Будь она одна, рассуждала Оксана, она бы ни секунды не сомневалась и бесстрашно родила бы ребенка при любых обстоятельствах. Выбила бы и ясли, и квартиру, и все, что положено молодой матери. Но в томто и дело, что она была не одна. Мать Оксаны, женщина безгласная и робкая, всю жизнь жила с незыблемой верой: в семье все должен решать муж – стена, защитник и добытчик. Оксанин отец мало чем отличался от матери, был так же тих, безгласен, зарабатывал копейки. Но вся семья верила, что, если бы не он, они бы по миру пошли. И от своего Глеба она ждала того же самого – надежности и защиты. Его уход в аспирантуру казался ей изменой, предательством, противозаконным бунтом, ломавшим вековые устои.

Оксана шла под первым снегом и репетировала обличительную речь, которую вечером обрушит на мужа. Оскорбительные, жестокие слова опережали мысли и так ей нравились, что она быстро забывала, из какой точки начала свое восхождение к вершинам неутолимой женской обиды. Эта обида была так утешительна, что она и думать не думала о последствиях.

Дойдя до института, Оксана уже договорилась до четкого плана действий. Она ребенка родит. Но сразу поставит себя твердо – рожает она не для себя, а для него. Она будет содержать мужа и вместо него зарабатывать на квартиру. А он все равно ничего не делает, вот пусть делом и займется – посидит с ребенком с утра до вечера, пока не образумится и не устроится на нормальную работу. Усаживаясь на свое место в аудитории, она гордо улыбалась: теперь то Глеб у нее попляшет.

Много позже, слушая семейные скандалы, Танька усвоит, что мать родила ее исключительно, чтобы «отца образумить». Отец в этом процессе играл роль совершенно инструментальную. Сунулвынул, как говорила мать. Дочь должна была «поставить отца на место». Глеб вообще был против детей – для начала надо войти в жиры, занять в них подобающее место. Отцовство его пугало – уходить от проблем в работу станет сложнее. Но он и в страшном сне не мог представить, что жена уготовила ему будущее, где работы не было вовсе.

Когда Оксана объявила, что аборт она делать не собирается, а с ребенком дома останется он, Глеб снова не поверил. Но ближе к лету он вдруг с тоской понял, что попался в ловушку и это уже навсегда. Брак их, давно ставший несчастливым, превращался в настоящую казнь. Оксана все больше погружалась в изучение причин собственных несчастий. В том, что она несчастна, она была уверена на сто процентов. Корнем всех своих бед она считала семью – то есть Глеба и еще не рожденного младенца. К родам она подошла, пылая яростной ненавистью и к мужу, и к ребенку.