Тёплые лучи солнца пробиваются сквозь неплотно задёрнутые шторы. Потолочный вентилятор лениво вращает лопасти, создавая иллюзию прохлады.

Несмотря на раннее утро, в квартире уже стоит духота. Я люблю лето с умеренной погодой, но слишком сильную жару не переношу. Терпеть не могу липкое ощущение пота на коже. Если бы могла – не вылезала бы из душа сутки напролёт.

Отбросив прилипшую к шее прядь волос, переворачиваюсь на другой бок, рассматривая дерево фикуса, стоящего на полу. Его красивые, сочные листья, кокетливо раскинувшиеся по разные стороны, будто весело подмигивают мне.

Не скажу, что фанатка цветов, но, вернувшись домой с Аляски, поняла, как жутко скучала по своим растениям. И я безумно рада, что, благодаря Алексу, заботливо ухаживавшему за ними, мои малютки не погибли.

Помню, когда приехала в Нью-Рошелл, на душе творился непередаваемый, неописуемый раздрай. Я не знала, что делать и куда себя засунуть, лишь бы избавиться от ноющего чувства в груди.

Я думала, что всё сделала правильно. Так и должно было случиться. Джон выздоровел, и моя миссия завершена. А та ночь... это просто ошибка. Не стоило привязываться, раскрывать душу и допускать нечто большее.

Считала: чем дальше окажусь от Грея, тем проще будет забыть все прожитые совместные моменты. Всё-таки, находясь в замкнутом пространстве с одним-единственным человеком, хочешь ты или нет – впускаешь его на свою территорию. Мы сблизились только по этой причине. Вокруг не было других людей, и у нас не оказалось иного выбора.

Я находила тысячу отмазок и причин, внушая себе, что приняла рациональное, обдуманное решение. Но почему-то, когда угоняла отцовский «Раптор», как в старые добрые времена, когда мчалась в аэропорт Фэрбенкса и ждала рейс до Нью-Йорка, а потом – когда летела, моя душа горела.

Я уговаривала себя, что смогу забыть и отпустить. Вернуться к прежней жизни, к Алексу. Стоит только переступить порог дома – и все месяцы вдали от цивилизации забудутся.

Глупая, наивная Адалин...

Первые трое суток дома стали сущим кошмаром. Заперевшись в квартире, я без конца лежала и рыдала. Практически не ела и не могла нормально спать – душили кошмары. Стоило закрыть глаза – и тут же мерещились звонки на телефон и стук в дверь.

А ещё голос... Низкий, дерзкий, хрипловатый... Сводящий с ума.

Такой, от которого внутри всё дрожит...

Воспалённый мозг рисовал картины, что Джон приехал. Не смирился с моим побегом и решил вернуть. Что слова, сказанные в порыве нежности, после близости – не были пустышкой, а стали реальным, серьёзным намерением построить совместное будущее.

Да, я хотела этого. Инстинктивно и подсознательно ждала его.

До сих пор жду...

Но, как видите, Грей принял мой поступок с гордым достоинством. Значит, не особо и хотел, чтобы мы остались на Аляске вместе. Так, ляпнул – не подумав. Возможно, мой отъезд наоборот стал для Джона облегчением.

Со временем боль в груди немного поутихла. Я позволила себе двигаться дальше, но вчерашняя ситуация в больнице, где я приняла незнакомца за Джона, всколыхнула притупившиеся чувства.

Интересно, до встречи с Греем я считала себя холодной глыбой льда. Но он смог незаметно растопить айсберг и обнажить душу. Научил испытывать чувства к мужчине. Не дружеские или приятельские, не платонические, а по-настоящему взрослые. Жаль только, что я поняла это, оказавшись за тысячи километров от него.

Валяющийся на соседней половине кровати мобильник уведомляет о входящем сообщении:

«Доброе утро, принцесса. Заеду через час» — гласит смс от Алекса, со смайликом-сердечком в конце.

«Привет. Окей» — печатаю в ответ без особых эмоций.

А ещё я наконец-то смогла мысленно признаться, что не испытываю к Алексу того самого.

Мне стыдно, честно.

Искренне.

Но я ничего не могу с собой поделать, как бы сильно ни пыталась разжечь огонёк в груди. Несомненно, я люблю его, но совсем не так. К доктору Харрису у меня тёплые, нежные чувства и огромная благодарность. Алекс – как тихая гавань среди кошмара, творящегося вокруг.

«Надеюсь, я не разбудил тебя, детка» — похоже, он намерен пообщаться и продолжает слать смс.

«Нет, я проснулась полчаса назад. Буду собираться» — отправляю с лёгким намёком, что не намерена продолжать переписку.

Иногда возникает мысль прекратить это всё. Перестать мучить его и себя тоже. Алекс достоин лучшей женщины, которая не допустит мыслей о другом мужчине.

Раньше я бы непременно поинтересовалась, как наш доктор чувствует себя после ночной смены. Уточнила бы, может, он хочет поехать отдыхать, а не тратить на меня время.

Сейчас такого желания нет.

Весь мир вокруг серый и пресный. Я как будто потеряла вкус жизни. Просто существую – ибо некуда деться. Если зимой, несмотря на моё нытьё и желание вернуться в Нью-Рошелл, небо было голубым, снег – ослепительно белым, а солнце – сочным и жёлтым, то теперь они лишены ярких красок.

Я устала ругать себя и корить за вечное недовольство, но ничего поделать не могу.

Идея взять отпуск и передохнуть уже не кажется чем-то из разряда нереального. За время пребывания на Аляске меня не то что не уволили из больницы – наоборот, подняли зарплату и стабильно переводили деньги, как и положено.

Думаю, даже не стоит объяснять, чьих рук это дело. Вы, наверняка, сами догадались.

Да-да.

Артём. Дьявол. Князев.

На моём счету скопилась приличненькая сумма, и я могу позволить себе съездить в тёплые страны и погреться на пляже – благодаря старшему брату.

Кстати, о нём...

Не успела я выйти на работу полгода назад, как меня вызвали на пост охраны – мол, кто-то требует встречи. Конечно же, окрылённая, я обрадовалась, что это Джон. Но незваным гостем оказался Арт.

На самом деле, меня приятно удивил факт, что Князев не разнёс всех вокруг и не ворвался в родильное отделение на мои поиски, а цивильно пригласил вниз. То ли семейная жизнь идёт ему на пользу, то ли брат с годами стал адекватнее.

Шесть месяцев назад

— Что ты здесь делаешь? — остановившись в нескольких шагах от Артёма, с нескрываемым подозрением осматриваю его с головы до ног.

От Князевых стоит ждать только беды. С хорошими вестями члены этой семейки не заявляются – тем более без спроса и приглашения.

Брат стоит в холле больницы, совершенно не вписываясь в местные пейзажи. И как бы сильно я его ни ненавидела, не могу не заметить – выглядит Арт восхитительно.

После нашей крайней встречи родственничек заметно подкачался, стал ещё шире. Одетый с иголочки, Тёма создаёт впечатление, что он либо спортсмен, либо простой богатый мажорчик, отлично следящий за собой. Со стороны – в жизни бы не подумала, что этот тип глава нью-йоркской мафии. Убийца и головорез. А ещё – будущий молодой папочка.

— Что-то случилось? С Сарой? — от проскочившей мысли, что беременная сноха может оказаться в опасности или тяжёлом состоянии, сердце пропускает волнительный удар. — У тебя язык, что ли, отсох?! Чего ты молчишь?

Сама не понимаю, как перехожу на родной русский язык. Артём тоже стоит, без стеснения меня разглядывая. Словно пытается уличить какие-то изменения или пробраться в голову и мысли.

— Знаешь, чё я делаю с людьми, позволяющими себе разговаривать со мной неподобающим тоном? — наконец, лениво произносит он, слегка наклоняя голову набок.

Раз Князев собрался читать мораль и запугивать – значит, с Сарой всё в порядке. От этого становится немного легче, и я выдыхаю, но лишь на секунду. Вместо этого приходит злость за его несанкционированное вторжение на мою территорию.

— Ой, не знаю, и знать не хочу! — слова вылетают изо рта, как пули из обоймы братца.

Отмахнувшись рукой в такт словам, отворачиваюсь, ловя заинтересованные взгляды компании пожилых дамочек, с упоением рассматривающих Арта. Этот харизматичный засранец пленяет в свои сети даже пенсионерок. Ну и дела.

— Меня мало волнуют твои пафосные речи. Говори, что хотел.

— Думал, в другом месте и на других условиях побазарим, но раз ты предпочла сразу вернуться в свою дыру – я человек не гордый, сам приехал, — наконец выдаёт Артём, смотря прямо в упор.

Господи, какой же самовлюблённый и самоуверенный тип. Так и хочется сказать: спасибо, барин, что удостоили нас своим непрошенным визитом! Ещё и поклон для убедительности отвесить.

— И охрану взять не забыл? — язвительно подмечаю, слегка сдвинувшись в сторону, чтобы взглянуть на солдатов брата. Двое мужчин, стоящих по бокам около стеклянных дверей, внимательно сканируют помещение в поисках опасности, сулящей их хозяину. Небось, вооружены до зубов, хоть под одеждой этого и не видно.

Ей-богу, цирк.

— Делла, — Арт неожиданно умолкает, будто сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. — Давай ты захлопнешь варежку, и мы нормально, по-человечески поговорим.

— Так поговорим или побазарим? Ты уж определись, а то я запуталась.

— Короче, слушай сюда, малявка, — неожиданно этот нахал хватает мой локоть, резко потянув на себя. — Щас ты своими ножками добровольно потопаешь, куда я скажу. А потом мы сядем, как старший брат с младшей сестрой, и спокойненько обсудим жизнь.

— Что ты обсуждать собрался? То, как преследовал меня пять лет, а потом насильно запер на Аляске? — задрав голову вверх, цежу сквозь стиснутые зубы.

Я не боюсь Артёма. Точнее, знаю, что он никогда не сможет причинить мне физическую боль. Каким бы агрессивным, неуравновешенным психопатом Арт ни был, бить он меня не станет. Тем более на людях – хоть это и сошло бы ему с рук с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента.

Власть и деньги дарят бесконечную безнаказанность и веру в себя.

— В твоих интересах не рыпаться, а делать, чё старшие говорят, — видно, братец закипает не на шутку.

Что поделать – привык господин к беспрекословному подчинению. А тут я – озлобленная и обиженная на весь белый свет.

— Никуда я с тобой не пойду! — отдёрнув руку, вырываюсь из крепкого захвата. — Я нахожусь на рабочем месте и не имею права покидать больницу. Хочешь разговора – говори здесь и сейчас.

— Психичка неуравновешенная, — ухмыляется Князев, качнув головой. — Раньше добрее была. Куда дела ту милую девчонку? Где моя Делла?

— Твоей Деллы больше нет. Я её съела, — фыркнув, с усилием подавляю рвущуюся наружу улыбку.

Этот дурак всегда мог заставить смеяться, несмотря на происходящее вокруг. И даже спустя пять лет разлуки, похоже, Артём Князев до сих пор имеет влияние на моё внутреннее я, скрытое за колючей проволокой.

— Пошли, тут есть где посидеть, раз у тебя важный разговор, — указываю в сторону коридора и, не дожидаясь Князева, двигаюсь первой.

Свернув за угол, я оказываюсь в небольшом, но уютном кафетерии. Внутри, как и всегда, стоит запах разогретой еды, автоматы с батончиками, пластиковые столики и парочка уставших медсестёр, пьющих кофе у окна.

Пройдя к дальнему столику у стены, подальше от чужих ушей, отодвигаю стул и сажусь боком к двери.

— Ты смотришься здесь нелепо, — не сдержавшись, констатирую, когда Артём опускается напротив. Его массивная фигура на фоне мизерных дешёвых столов и хлипеньких стульчиков выглядит неуместно – и в какой-то степени смешно.

— Ты тоже, — без капли иронии в голосе произносит Арт, почему-то став серьёзным.

— У меня мало времени, — мне перестаёт нравиться идея сидеть вот так с ним и душевно беседовать. Хочется встать и уйти – этот его тяжёлый взгляд угнетает. — Говори быстрее, что хотел обсудить?

— Почему улетела раньше? Без Грея?

Вопрос застаёт врасплох. Я должна была догадаться, что у Артёма возникнут подозрения или хотя бы интерес узнать причины.

— Надоело там торчать. Раз ты со своей стороны решил, что мы можем возвращаться, я посчитала правильным сделать именно так, — нарочно расслабленно пожимаю плечами, создавая вид, что тема разговора меня совсем не волнует. Однако внутри начинает сосать под ложечкой. — А что? Есть какие-то проблемы?

— Проблем нет, — всё так же серьёзно произносит родственник, сканируя каждый мускул на моём лице. — Не могу никак привыкнуть, что ты во мне не нуждаешься.

Не знаю почему, но от откровения Артёма к горлу подкатывает ком. Он редко ведёт беседы по душам, и каждый раз они бередят душу.

Я нуждалась в тебе, Тём. Очень сильно нуждалась... Но тебя не оказалось рядом. Тогда-то я и поняла, что могу полагаться только на себя.

— Это всё? — мне приходится быстро и часто моргать, лишь бы подступающие к глазам слёзы не вырвались наружу.

— Я обещал тебе кое-что, — подавшись вперёд, Арт кладёт сцепленные в замок руки на стол, от чего мне инстинктивно хочется отпрянуть назад. — Свободу за помощь с Джоном.

— И, конечно же, ты не собираешься сдержать обещание, — горькая усмешка озаряет моё лицо. — Можешь не утруждаться – и так вижу, что меня продолжают пасти твои псы.

— Сегодня у них последний рабочий день, — проигнорировав мой выпад, спокойно говорит брат.

Последний рабочий день?

— Что?.. — слова застревают в горле. Облизнув пересохшие от волнения губы, я не могу вымолвить ни единого звука. Тупо пялюсь на Князева, умоляя высшие силы, чтобы это не было жестоким розыгрышем.

— Ты свободна, — сквозь гул в ушах долетает спустя долгую минуту молчания.

— Ты издеваешься надо мной, да? — отказываясь верить в услышанное, откидываюсь на спинку стула.

Артём освободил меня от слежки? Позволил жить без его контроля?

— Не думай, что отпущу в свободное плавание. За тобой будут приглядывать, но уже более аккуратно и издалека, — как будто сам с собой разговаривая, произносит Арт. — Мы одна кровь, Адалин. Не могу взять и положить болт на твою жизнь. Я должен быть уверен, что моя сестра в безопасности.

Хочется съязвить, сказать, что я в безопасности, когда его нет рядом, но вместо этого могу лишь выдавить жалкое:

— Хорошо.

В голове просто не укладывается, что Артём сдержал слово... Я ведь не верила, что он сделает это. Освободит меня от своих людей.

Я что... действительно останусь одна?..

— Предлагать переехать поближе, в Нью-Йорк, резона нет, полагаю? — Арт недовольно осматривает помещение вокруг нас, словно это место для него – клоповник.

— Ты, как всегда, до жути проницателен, — уголки моих губ слегка ползут вверх в подобии жалкой улыбки.

— Не вижу смысла торчать тут. Хочешь заниматься медициной – могу устроить в любую клинику, просто тыкни в неё пальцем. — После того как смягчил снятием контроля, Князев, похоже, решает завести новую шарманку. — Хочешь вернуться на лёд – устрою. Просто скажи мне это, Ада. Попроси хоть о чём-то – я сделаю.

— Свобода. От тебя мне нужна только свобода, — нервно киваю головой в такт словам. — Спасибо, что выполнил условие сделки.

— Обращайся, — лениво кидает ответку, с самооценкой до небес.

— Артём, — замявшись, я не знаю, как задать вопрос, возникший в голове. — Ты решил все свои... дела?

У меня были подозрения, что у брата начались серьёзные проблемы, связанные с мафией, после смерти отца. И именно поэтому он маниакально преследовал сбежавшую сестру, опекая её.

Судя по тому, с какой лёгкостью он освобождает меня сейчас, опасности больше нет.

— Всё под контролем. Ты в полной безопасности, — Князев вгрызается в меня слегка удивлённым взглядом, но подтверждает догадку.

Мне хочется поблагодарить брата не на словах, но и обнять его. Как в старые добрые времена – повиснуть на шее старшего брата и знать, что рядом с ним не страшно. Что Тёма всегда подстрахует и подставит надёжное плечо.

Но я не могу перепрыгнуть пропасть, образовавшуюся за годы разлуки. Не могу переступить через обиду, давящую на горло. Не могу, потому что он выбрал долбанный клан и мафию вместо родной сестры, хотя она так сильно в нём нуждалась.

Поднявшись на ноги, с грохотом отодвигаю стул назад.

— Мне нужно вернуться в отделение. Ещё раз спасибо, — я собираюсь сбежать, как трусливая скотина, лишь бы он не понял и не заметил, какой ураган поднялся в моей душе.

— Есть что-то, что я должен знать? — Артём окликает, когда я, развернувшись, делаю несколько размашистых шагов к выходу.

— Нет, — вру, даже не обернувшись, и выхожу из кафетерия.

Знал бы ты, Артём, что творится с моей жизнью на самом деле...