Глава 31

Брайар

Как только мы возвращаемся на основной этаж прачечной, Бенсен кричит:

— Двигайтесь, двигайтесь, двигайтесь!

Голос Джона резко следует за ним:

— На землю, руки, чтобы я их видел.

Они наставляют на нас автоматы и быстро скручивают Каллума. Всё слишком легко, разве они не видят?

Быстрые удары моего сердца пульсируют в ушах, когда один из парней грубо хватает меня за руку и толкает на пол рядом с Каллумом. Они обращаются со мной так же, как с ним.

Я пусто смотрю в пол. Какая-то маленькая, наивная часть меня всё ещё верит, что они увидят правду.

Каллум смеётся и облизывает губы.

— Кто из вас Роман? Ты здесь главный, да? О, наша милая Хлоя рассказала нам всё о тебе. Она забралась тебе в голову, не так ли? — Я бросаю на Каллума испуганный взгляд, а затем перевожу глаза на солдата в маске, прислонившегося к дальней стене и наблюдающего за всем этим. Его руки скрещены, и автомат висит на плече.

— Да, так и есть, — заявляет Роман, звуча совершенно безэмоционально. Это бьёт меня как пуля.

— Жаль, что тебе придётся взять меня живым. А что насчёт нашей Хлои? — Каллум подталкивает его дальше. У меня в животе всё переворачивается. Чего он пытается добиться, провоцируя его?

Роман отталкивается от стены и подходит к нам, останавливаясь в нескольких футах. Я не вижу его лица за шлемом, но слышу ненависть в его голосе, когда он говорит:

— Нам приказано уничтожить её.

Мои зрачки расширяются, и всё, что я могу — смотреть на него. Я не знаю, что он видит в моём выражении, но это очень похоже на то, как быть похороненной заживо. Я не могу, блять, дышать, потому что знаю, что он не лжёт. Роман сказал, что всегда подчиняется приказам, что бы ни случилось — кто бы ни стоял на его пути, даже если этот человек — я.

Каллум собирается подстрекать его дальше, когда огромный взрыв сотрясает землю и разбивает все окна в прачечной. Так громко, что я даже не слышу своего собственного крика.

Дым и пыль мгновенно попадают мне в горло. Я пытаюсь открыть глаза, но сквозь облако обломков трудно что-либо разглядеть.

Если я не сбегу прямо сейчас это чертово место станет моей могилой. Роман собирается прикончить лишний конец — меня.

Моё сердце колотится, пока я ползу по битому стеклу и камням. Я знаю, что они впиваются в мою кожу, но я не чувствую этого. Я не чувствую ничего. Начинаются крики, и несколько людей Каллума проносятся мимо меня, не подозревая, что я пытаюсь сбежать.

Моё горло горит, как будто оно в огне, и слёзы жгут глаза, но я изо всех сил сдерживаю кашель и направляюсь к ближайшему разбитому окну.

Кто-то хватает меня за лодыжку, и я задыхаюсь, отбиваясь и оглядываясь через плечо. Мои глаза встречаются с глазами Романа. Стекло его шлема разбито, и по переносице течёт кровь.

Тот же страх, который я почувствовала в ночь, когда Каллум пытался меня убить, возвращается. Адреналин бежит по моим венам и заставляет каждую клетку моего тела кричать, чтобы я убиралась от него как можно дальше — от них обоих.

Я снова пинаю его и сбиваю его руку с моей лодыжки. Мои колени кровоточат, ноги затекли, но если я и ранена, то пока не чувствую этого. Мне нужно использовать это время, чтобы выжить. Я заставляю себя подняться на ноги и изо всех сил хромаю, чтобы уйти.

— Брайар! — кричит Роман. Он звучит злым — не отчаявшимся, чтобы я не ушла, или чтобы защитить меня, как обещал. Он мычит, когда кто-то набрасывается на него. Я смотрю лишь настолько долго, чтобы увидеть, как Каллум нападает на него с ножом КА-БАР. Они борются на земле, и это последнее, что я вижу, прежде чем сворачиваю за угол.

Слёзы прорезают пыль и кровь на моих щеках, становясь горькими, когда достигают моих губ.

Как только я вырываюсь из здания, на меня обрушиваются все остальные звуки. Мужские крики, стрельба и звон металла в ближнем бою. Моё сердце бешено колотится, и я иду в том направлении, где меньше всего сражений.

Я понимаю, что за мной следят, только когда достигаю края поля, где меньше дыма, и позади шуршат сорняки.

Моя рука летит к поясу, где «Икар» по крайней мере оставил мне нож для самозащиты. Я вынимаю его из ножен и крепко сжимаю. Я жалею, что не послушала Тейлора и не тренировалась с ним больше, а сосредоточилась только на стрельбе.

Я резко поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с огромным мужчиной в тактическом снаряжении. Оно не похоже на экипировку «Икара», которая больше подогнана под вид мотоциклиста; этот парень выглядит как смесь спецназовца и военного. Он по крайней мере шесть футов ростом и мускулист до нелепости.

Истошный крик вырывается из моего горла, когда я вижу его. Он соткан из кошмаров, и в его глазах нет пощады. Должно быть, он работает на преступный мир, на того, на кого работает Каллум.

Я бегу так быстро, как могу, и пытаюсь увеличить дистанцию между мной и солдатом «Суб-Розы». Но с моей хромотой и его длиной шага он поглощает расстояние, которое мне удаётся создать, за четыре шага.

Он наносит удар ножом, разрезая мне заднюю часть лопатки, и сила его атаки отправляет меня прямо на землю. Я ахаю от давления, распространяющегося по спине. Святые угодницы, жилет спас мне жизнь.

Я быстро перекатываюсь на спину, прежде чем он наваливается на меня. Я пытаюсь ударить его ножом в горло, но лезвие только задевает мясистую часть его шеи под кадыком. Он обхватывает лезвие затянутой в перчатку рукой и вырывает его у меня, отбрасывая в сорняки.

Паника охватывает меня, и я пытаюсь изо всех сил отбиваться, чтобы выбраться из-под него. Но это бесполезно. Этот парень весит не меньше двухсот пятидесяти фунтов.

— Перестань сопротивляться. Всё будет быстро, — говорит он с усмешкой, прижимая моё горло ладонью и поднимая другую руку для смертельного удара ножом.

Мои руки обхватывают его запястье, и когда я смотрю на огонь, отражающийся на блеске его лезвия, время, кажется, замедляется.

Никто не придёт спасать меня.

Никто не идёт.

Будь я проклята, если позволю себе так, блять, умереть. Я вдавливаю пятки в землю и изо всех сил выкручиваю тело, сбивая его руку с моего горла. Я резко вдыхаю и пользуюсь моментом его замешательства, поднимаясь на руки и колени и выбивая его из равновесия.

Огонь разгорается в моей груди, когда я хватаю свой КА-БАР и бегу обратно в густой дым и перестрелку. У меня нет ни единого шанса против этого парня без какого-либо другого преимущества.

Я не делаю и десяти шагов в дыму, как спотыкаюсь о тело и падаю лицом в грязь. Нет времени думать о моральной стороне всего этого. Я быстро обыскиваю его в поисках оружия и нахожу пистолет в руках мужчины. Он не сопротивляется, когда я отнимаю его, так что можно с уверенностью сказать, что он, вероятно, мёртв. Я не смотрю на его лицо и не обращаю внимания на его униформу.

Кто бы это ни был, это не имеет значения.

Не если я хочу выжить.

Вот кем я стала. Я проверяю, выключен ли предохранитель, и быстро извлекаю обойму с патронами — три пули. Придётся обойтись. Я вставляю её обратно и взвожу курок.

Солдат преследует меня на полной скорости. Я падаю на задницу как раз достаточно быстро, чтобы увернуться от его ножа. Он вонзается прямо в грудь мёртвого тела. Мужчина смотрит мне в глаза, и, кажется, понимает свою ошибку, когда его взгляд переключается на то, что у меня в руке.

Он человек… Но либо он, либо я.

Я не колеблюсь. Дуло пистолета нацелено ему в голову меньше чем за секунду, и я нажимаю на спусковой крючок, не моргнув. В тот момент, когда пуля покидает ствол, передо мной мелькает другое лицо — лицо исчезает через несколько секунд, и снова возникает солдат «Суб-Розы».

Его кровь разбрызгивается повсюду. Мои глаза широки, и хотя дым обжигает их, я не могу отвести взгляд от того, что я сделала.

Мои руки дрожат, и я роняю пистолет. Я несколько секунд смотрю в его пустые глаза, прежде чем прийти в себя, и вздох вырывается из моего горла. Я быстро отползаю по мостовой на несколько футов.

Дым рассеивается, выстрелы и крики стихают.

Я не могу заставить себя поднять голову, когда приближаются шаги. Мой разум чувствует себя сломленным.

Я убила человека.

— Хлоя. — Голос Каллума спокоен, будто ничего не случилось. Его рука обхватывает мою челюсть, и он поворачивает моё лицо к себе. Его лицо наполовину багровое, покрытое кровью, будто на него вылили ведро краски. Но эти голубые глаза нежны, и кажется, что я ему нравлюсь.

Лицо зла.

Мои глаза сухи, но я не моргаю, когда он наклоняется, чтобы вытереть что-то мокрое с моей нижней губы.

— Идём. Всё кончено. — Он протягивает руку.

Слёзы текут из моих глаз, когда я беру её и изо всех сил пытаюсь встать. Я только сейчас понимаю, насколько сильно ранена. Осколки стекла застряли в моих коленях и ладонях. Подошва моей левой ноги мокрая и тёплая, значит, я, должно быть, наступила на стекло или гвоздь.

Я проглатываю комок в горле и позволяю Каллуму взять меня на руки. Он собирается убить меня? — удивляюсь я, глядя на его острые черты, очерченные мерцающим пламенем.

— Где остальные? — шепчу я, позволяя глазам снова опуститься на мои разодранные в кровь руки, чтобы не смотреть на мёртвые тела, через которые Каллум перешагивает, пока несёт меня обратно в прачечную.

Он усмехается.

— Ты думала, я просто убью их? Так послание не доставляют очень эффективно. Я уже это усвоил, — говорит он с забавным тоном.

Я не знаю, как воспринимать тепло, которое пляшет в моей груди от его слов. Роман жив… Значит, все ещё живы. По крайней мере, я надеюсь.

Только когда мы оказываемся в центре комнаты, где стиральные и сушильные машины покрыты обломками, я позволяю своему взгляду опуститься на пол. Все пятеро с кляпами во рту, их руки связаны за спиной. По крайней мере двадцать человек стоят позади них с автоматами наперевес, экипированные в тактическое снаряжение.

У них не было ни единого шанса захватить Каллума. Не с таким количеством людей в его распоряжении.

Глаза Романа полны ненависти, какой я никогда раньше не видела. Его лицо перепачкано кровью, брови плотно сведены.

Почему он так смотрит на меня? Моя челюсть напрягается.

Они все так смотрят на меня.

Каллум осторожно опускает меня на землю и кивает Грэму.

— Развяжи Роману рот.

Грэм подчиняется, заставляя Романа встать на ноги, прежде чем стянуть с него кляп.

— Пошёл нахуй, Сазерленд, — рявкает на него Роман. Грэм усмехается, но крепко держит связанные запястья Романа.

— У меня есть сообщение для твоего генерала. — Каллум хватает капюшон куртки Романа и приближается к его лицу на несколько дюймов. Челюсть Романа напрягается, он скалит зубы. — Скажи ему, что если он хочет ключ от врат Бэйн-Фолс в преступный мир, всё, что ему нужно сделать — это попросить. — Его голос зловещий и жестокий.

Моя нога подкашивается, и я падаю на колени. Сдавленный стон срывается с моих губ, когда стекло вонзается глубже в моё тело.

Взгляд Романа переключается на меня, но его выражение бесстрастно.

— Скажи своему генералу Тёмных сил, что я знаю его игру. Я знаю, чего он на самом деле хочет, так что скажи ему прийти сюда и попросить это самому. — Каллум толкает Романа обратно и отряхивает куртку лейтенанта, будто всё уже в порядке. — Уходи. Считай это милосердием. О, подожди.

Каллум приседает рядом со мной, обхватывает рукой мои плечи и приподнимает мою челюсть так, что мне приходится смотреть на Романа.

— Ты возьмёшь Хлою с собой? Она ведь помогала тебе, не так ли? Ты трахал её? Хлое не место здесь, с дьяволами. Забери её с собой. Если не заберёшь, я позабочусь, чтобы на этот раз её закопали как следует.

Мне не нравится тон Каллума. Он говорит так, будто знает, что Роман не возьмёт меня с собой.

Ненавижу, что надежда загорается в моём сердце.

Ненавижу, что помню обещание Романа мне.

Ненавижу, что моя душа на грани разрушения, пока я жду, когда Роман смягчит взгляд и поможет мне встать. Чтобы взять меня на руки и унести домой с собой. Я хочу свернуться калачиком в постели рядом с ним и позволить ему обнять меня.

Тишина в комнате густая, как масло.

Роман смотрит на меня всего несколько секунд, затем поворачивается в другую сторону, подставляя руки Грэму, чтобы он развязал его, подойдя и встав перед Грэмом.

Каллум кивает своим людям, и они развязывают отряд «Икар».

Я задерживаю дыхание, наблюдая, как Роман медленно выводит их из прачечной. Никто из них не оглядывается на меня и не задаёт вопросов по поводу решения их лейтенанта.

Роман видит, как сильно я ранена. Я знаю, что он видит. Он знает из того, чем я с ним поделилась, что Каллум, вероятно, убьёт меня.

Неужели моя кровь для него ничего не значит? Слёзы бегут по моему бесстрастному лицу, пока я смотрю, как они уходят.

Ты обещал.