Глава 25

Брайар

Отряд вернулся на ферму на следующее утро. По-видимому, они не зафиксировали никакой подозрительной активности за остаток ночи и утро.

Чувствовать себя в безопасности было гораздо легче, когда все снова были вместе. Я поняла, почему Джон сказал, что дом там, где отряд. Я никогда не чувствовала, что действительно принадлежу куда-то больше, чем с ними. Это подтверждает, что дом мы находим не в местах, а в людях.

Следующие несколько дней мы провели, разрабатывая план по выманиванию «Суб-Розы» и пытаясь придумать, как доставить сообщение Каллуму и что будет после. Я нервно слушала и пыталась не позволить своему страху перед Каллумом изменить моё решение помочь им.

Он ужасный человек, которого нужно остановить, чего бы это ни стоило. Парни рассказали мне, что его группа, расквартированная здесь, ответственна за множество смертей и даже за одного из их бывших товарищей. Тот факт, что он вовлечён в чёрный рынок и перемещает нелегальное оружие, означает только, что он продолжит причинять боль людям, и мы не можем позволить ему этого сделать.

Мы остаёмся взаперти на ферме, продолжаем наблюдение и ведём себя тихо, пока Бенсен не даст нам добро на возобновление тренировок по стрельбе и возвращение в город, не подвергая гражданских опасности. Как бы скучно это ни звучало, на самом деле не так уж плохо. Вечера с отрядом в кино и в объятиях Романа — это то, на что я не жалуюсь.

— Сегодня вечером мы выходим, Сквирт. — Роман притягивает меня к своей груди. Мы запутались в простынях, и полоска дневного света просачивается сквозь разрыв в мусорном мешке, которым мы заклеили окно.

Я мечтаю оставаться в его объятиях каждое утро… или после полудня. Я уже не знаю, который час, потому что теперь мы делаем большинство дел ночью. Это был шок для моей системы, но также было забавно жить как секретный агент.

— Да? — сонно шепчу я. Роман проводит рукой по моему лицу, заставляя меня открыть глаза и увидеть его нелепо красивое лицо. Его утренние волосы — мои любимые, растрёпанные и мягкие, будто он обычный парень из сонного городка.

Он кивает, его глаза едва открыты, как и мои.

— Бенсен не видел никакой активности от «Суб-Розы», и мы можем снова сеять шум в городе. — Он подмигивает мне, и я усмехаюсь.

— Давай не будем создавать проблемы, но я не против выйти. Куда? — Я прижимаюсь к его груди, и он нежно обнимает меня. Хотела бы я, чтобы он был таким мягким в присутствии других. Он всё ещё напускает на себя холодный вид, будто ему всё равно на меня, когда все смотрят. Но по крайней мере он больше не называет меня Шлюхорн.

— В Закусочная Роза, — говорит он, и я вздрагиваю.

Меня только что осенило, что она называется «Розовая закусочная». Это не может быть совпадением. Я отстраняюсь от него и удивлённо приподнимаю бровь.

Роман усмехается.

— Умница. Именно то, о чём мы думали, но не смогли ничего доказать. Мы думаем, что это их врата, но всё это время нам нечего было предъявить. — Он медленно садится и смотрит на меня. — Мы идём сегодня вечером, и раз они активизировали свою тактику, пришло время и нам.

О, мне не нравится, как это звучит. Я хмурюсь и сажусь.

— Активизировать как?

Сидеть в закусочной после того, как Роман выгнал меня из неё, когда мы только встретились, невероятно неловко. Мы даже сидим в той же кабинке. Хотя, кажется, я единственная, кому здесь странно, потому что парни такие же шумные, как всегда.

Роман ухмыляется мне с другого конца стола, сцепляя свою ногу с моей и заставляя мои щёки краснеть. Боже, этот человек что-то со мной делает. Моя мать перевернулась бы в гробу, если бы знала, где я сейчас нахожусь в жизни.

Лана снова работает сегодня вечером. Она выглядит совершенно другим человеком с того момента, как я впервые её встретила. Её глаза впали, а волосы растрёпаны, будто она перестала их расчёсывать. Она плакала?

У меня спазмирует живот, когда она ставит перед нами шесть кофейных кружек. Я встречаюсь с ней взглядом, и она так же ядовита, сверкая на меня взглядом, который проникает под мою кожу и в кости.

Знала ли она одного из мужчин, убитых в поле? Я ещё не набралась смелости спросить Романа, убил ли он кого-то из них. Я знаю, что он, вероятно, убил, и это не изменило бы моего мнения о нём, учитывая, что он уже показывал мне парня, которого убил в озере. Но теперь, видя её состояние, мне интересно, кем они были как люди. Что могло привести их на этот тёмный путь?

— Я вернусь, чтобы принять заказы, — говорит она хриплым голосом. Её взгляд встречается с Джоном, прежде чем она уходит обратно на кухню за распашными дверями.

Тейлор и Гейл перестают болтать, а Бенсен смотрит на Джона, кивая. Я чувствую себя так, будто догоняю, пытаясь следить за их невербальными сигналами. Но очевидно, они заметили то же, что и я.

Роман смотрит на кухонное окно-проём, через которое видна стойка, прежде чем снова обратить внимание на стол.

— Можно с уверенностью сказать, что она определённо связана с ними. Как и Хейли.

Я удивлённо поднимаю голову. Хейли?

— Подожди. Поэтому она предупредила меня о Грэме? Поэтому он… — Я даю своим словам затихнуть, вспоминая, какой избитой она была. Она едва могла дойти до своей машины. Приходит на ум его толстовка, которую я нашла с кровью.

Моя грудь сжимается.

— Грэм сделал это с ней в ночь вечеринки? — спрашиваю я, тяжело сглатывая, и смотрю на Романа. Гейл и Джон сидят по обе стороны от него с мрачными выражениями.

— Держу пари, это был Хоган. Он был известен своей жестокостью. Грэм просто не похож на того, кто пачкает руки, но он мог помочь. — Роман смотрит на кружку с кофе перед собой. Никто из нас не сделал ни глотка. Думаю, это показывает, насколько комфортно мы чувствуем себя, когда едим или пьём здесь теперь, когда почти подтверждено, что они часть «Суб-Розы».

Но Лана не стала бы нас травить, правда?

Тейлор двигается рядом со мной и встаёт, поднося руку к бедру.

— Нам стоит проверить заднюю комнату, лейтенант.

Роман кивает, и остальная часть отряда следует за Тейлором. Я выскальзываю со своего места, чтобы Бенсен мог встать, и затем неловко стою у стола.

— Я думала, мы собирались поужинать и активизироваться, а не полностью раскрыть всё дело, — едва слышно кричу я, потому что отряд уже в режиме скрытности и толкает двойные двери.

Роман пожимает плечами, доставая маленький пакетик. Он чёрный с буквами ТС на нём. Он отрывает верх. Высыпает его в чашку кофе, и я смотрю, как жидкость становится синей.

— Видишь? Она начала. Мы все были бы мертвы, если бы сделали хоть один глоток.

Кровь отливает от моего лица. Она действительно пыталась убить весь отряд. Я нерешительно поднимаю глаза на многочисленные окна. Уже темнеет, и закусочная окружена полями.

— Они не станут ничего делать с оружием, пока мы здесь, Сквирт, — укоряет Роман.

Я бросаю на него обеспокоенный взгляд.

— И какого, блять, чёрта? Это выглядит как идеальное место. — Я вздрагиваю, когда холодок пробегает по шее. Каллум мог быть снаружи прямо сейчас, наблюдая.

— Потому что «Суб-Роза» не хочет привлекать внимание к своему существованию. Есть причина, почему они так терпимы к нам в своём городе. И та атака в поле на днях? Это был первый раз, когда они так действовали. Поблизости не было никаких заведений, кроме нашей автомастерской, и Каллум, должно быть, отдал приказ. Они не будут разрушать собственное здание и привлекать к себе внимание города. — Роман звучит так уверенно, и я должна отдать ему должное, это имеет смысл — последнее, чего хотят секретные организации, — это какое-либо внимание. Они хотят двигаться в темноте и оставаться скрытыми.

— Пусто, — кричит Бенсен из кухни.

Роман кивает в сторону распашных дверей, и я следую за ним. Мы проходим через них и находим кастрюлю с кипящей водой и открытую заднюю дверь.

Здесь нет ничего, что заставило бы меня подозревать Лану и повара. Это выглядит как обычная коммерческая кухня, которую можно ожидать увидеть в закусочной.

Тейлор складывает руки за головой и опирается на металлическую стойку.

— Отлично, ничего не нашли. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что Лана и повар определённо в этом замешаны. Являются ли они на самом деле частью «Суб-Розы» или просто продажными гражданскими — остаётся неясным.

— Я больше не буду здесь есть, — Гейл скрещивает руки и бросает на кухню недовольный взгляд.

Роман пожимает плечами.

— Что ж, тогда поедем, возьмём еду на заправке, прежде чем вернуться на ферму. Я обещал Сквирт ужин. — Он бросает на меня горячий взгляд, который другие могут истолковать как свирепый. Но они не знают сторону Романа, которую знаю я.

После того как Бенсен и Джон заканчивают проверять, нет ли в закусочной секретных дверей или подвала, мы все направляемся обратно к мотоциклам.

Мне стыдно признавать, насколько мне нравится цепляться за Романа, когда он едет. Это повод обнять его и прислониться головой к его спине. Шлем мешает мне слышать его сердцебиение, но слушать ту же песню, что и он, во время поездки — хорошая замена.

По дороге на заправку он включает «Titanium» Дэвида Гетта. Мои губы изгибаются, и я не могу не рассмеяться.

— Серьёзно?

Его голос врывается в гарнитуру.

— Моя песня для поднятия духа. — Веселье в его голосе заставляет меня хихикать больше.

Я обхватываю его крепче и пытаюсь забыть, что наша жизнь не останется такой простой и нормальной надолго.

Мы подъезжаем к заправке и паркуемся с той стороны здания, которая не освещена уличными фонарями. Это единственное место в городе, где можно заправиться, так что здесь относительно людно. Несколько пикапов припаркованы у входа, и несколько человек сидят в кузовах. Направляются на вечеринку, полагаю. Я улыбаюсь, потому что в городе такого не увидишь. Только в маленьких сельских городках.

Пятеро из нас заходят внутрь, а Тейлор остаётся снаружи, чтобы присмотреть за мотоциклами и проверить свои приложения слежения.

Мы разделяемся и действуем. Роман отделяется и направляется к проходу с пивом, а Джон следует за мной к закускам. Мы берём набор чипсов и упакованное печенье.

Гейл и Бенсен встречают нас у входа с сэндвичами и йогуртовыми парфе. Гейл дарит нам кислый взгляд, когда видит, что мы взяли.

— Вы что, ребята, десятилетние? Что это за закуски?

Джон игриво толкает его.

— Живи немного, Хоппер. Это печенье просто божественное.

Бенсен смеётся, когда мы подходим к кассе. Роман ставит две коробки пива, и я удивлённо смотрю на него.

— Не думаю, что я когда-либо видела, как ты пьёшь, — усмехаюсь я.

Он пожимает плечом и опускает его.

— В отличие от тебя, я активно работаю, Сквирт.

— Как скажешь. — Я криво улыбаюсь. — Я всё ещё ищу флешку и убираю ферму. Это считается. — Я преувеличиваю, честно говоря.

Он усмехается и скрещивает руки, а затем дарит мне плавную улыбку. Я забываю, что отряд здесь, с нами, смотрит. Роман, кажется, тоже забыл, потому что он вздрагивает и смотрит на них в тот же момент, что и я.

Глаза Бенсена широки, а Гейл слишком отвлечён, чтобы взять сдачу у кассира. Джон толкает Гейла локтем, чтобы вывести его из мыслей, и все приходят в себя.

Мои щёки теплеют, и я нерешительно смотрю на Романа. Он смотрит в свой телефон, отвлекаясь, но я замечаю, как покраснели кончики его ушей и румянец, разливающийся по его носу.

Не такой уж и крутой. Я закусываю нижнюю губу, чтобы моя улыбка не расползалась.

Поездка обратно на ферму — блаженство. Холодный воздух проходит сквозь нас, пока я слушаю с закрытыми глазами «Orpheus» от mgk. Роман поставил эту песню на повтор. К тому времени, как мы возвращаемся в дом, она застревает у меня в голове, и улыбку с моего лица не стереть даже проволочной щёткой.

Остаток ночи мы проводим с парнями и дорабатываем план по доставке сообщения Каллуму. Решено, что мы попытаемся найти Грэма на следующей гоночной вечеринке в эти выходные. Я собираюсь отделиться от отряда и сказать Грэму, что хочу поговорить с Каллумом наедине.

У меня уходит несколько минут, чтобы согласиться искать Грэма в одиночку. Я должна предположить, что он такой же опасный, как Каллум. Синяки Хейли проносятся у меня в голове и снова злят меня. Грёбаный мудак. Даже если он не сделал всего этого, я знаю, что он причинил ей боль, потому что в ту ночь на его толстовке была кровь.

— Мы будем рядом и наблюдать, так что не волнуйся. — Джон ободряюще улыбается.

Роман смотрит на него и сужает глаза на блеск, который мы все видим во взгляде Джона.

— «Суб-Роза» ничего не сделает, когда вокруг так много людей. Они не будут рисковать своими вечеринками. Это их главный способ распространения наркотиков и продуктов.

Я вздрагиваю.

— Они что? Я не знала, что это они устраивают вечеринки.

Бенсен качает головой.

— Изначально, возможно, они их и начинали, но это было много лет назад. Это стало настолько городским ритуалом, что они больше не являются организаторами.

Это тревожно осознавать, но сколько «традиций» было начато с дурными намерениями? Использовать массовые собрания гражданских, такие как ночные клубы и церковные мероприятия, или даже такие вечеринки для совершения сделок, чтобы власти не заметили — то, что должно быть веселым и безобидным, используется для прикрытия настолько тёмного и ужасного подземного мира.

— Хорошо, я передам ему сообщение. — Хотелось бы мне звучать храбрее, но это не игра. Не после того, что я уже видела от отряда «Икар» и зная Каллума.

Мы заканчиваем есть за беседой и завершаем вечер фильмом. Роман выпивает несколько банок пива, и мне нравится его смех и лёгкость, с которой он говорит со своими людьми.

Я засыпаю на коленях у Романа в середине фильма и просыпаюсь только тогда, когда идут титры, а единственный звук, который разносится по комнате — это храп Тейлора.

Рука Романа мягко перебирает мои волосы, и я решаю не открывать глаза. Зачем портить такой момент?

— Ты уверен, Сиксс? Она мне нравится… но я не знаю, могу ли я доверять ей в этом. — Это голос Джона. Моё сердце пропускает удар. Он мне не доверяет? Я не думала, что это будет больно от него, но это так.

Рука Романа замирает над моей головой.

— Я доверяю ей, Бишоп. Этого должно быть достаточно для тебя.

В моей груди распускается тепло, и я борюсь с улыбкой, которая вот-вот расползётся от того, что он заступился за меня.

Джон вздыхает, и я слышу, как он встаёт.

— Ладно, я услышал тебя громко и ясно, лейтенант, — говорит он, поднимая руки. — Давайте, парни, завтра тренировка. Вставайте. — Он шлёпает Тейлора по голове, и тот ворчливо просыпается.

Все они неохотно покидают гостиную.

Моя голова всё ещё на коленях у Романа, когда я смотрю на него. Он смотрит на меня сверху вниз с интенсивностью, которая пронзает насквозь. Я дарю ему маленькую улыбку, поднимаю руку к его лицу и убираю тёмные пряди волос, падающие ему на лоб.

— Что? — спрашиваю я с тихим смехом.

Он продолжает смотреть на меня так, будто не может отвести взгляд.

— Ничего. — Он опускает голову и медленно прижимается своими губами к моим в перевёрнутом поцелуе.

Моё сердце трепещет, и я почти теряю дыхание.

Роман отстраняется и улыбается мне сверху.

— Не желаешь присоединиться ко мне в постели?

Я игриво приподнимаю бровь. — Чтобы спать или…?

Роман смеётся, берёт меня на руки и с лёгкостью поднимает.

— Думаю, мы узнаем, когда доберёмся, Сквирт.

Я улыбаюсь в изгиб его руки. Он выглядит уставшим и так, будто у него много мыслей, поэтому я не ожидаю, что он будет приставать ко мне в постели. К моему восторгу, как только наши головы касаются подушек, он проскальзывает рукой под мою рубашку и зарывается лицом в мою шею и плечо, заставляя меня хихикать.

— Я не могу насытиться тобой, — бормочет Роман, его губы скользят по моему уху. — Почему ты впускаешь меня, Брайар? — Он мучительно реагирует на эту мысль, мягко сжимая мою грудь.

Я выгибаю спину в сторону него, прижимаясь своей задницей к его твёрдому члену. Он переворачивает меня, двигаясь, чтобы лечь на спину, усадив меня сверху. Его хватка на мне крепкая, одна рука обхватывает мою поясницу, другая запутана в волосах на затылке. Он целует меня снова и снова, пока я не вынуждена оттолкнуться, чтобы просто вздохнуть.

— Почему ты впускаешь меня? — повторяю я его вопрос, наше дыхание тяжёлое после поцелуев.

Роман обхватывает руками мою спину и смотрит на меня задумчиво, похоть ускользает из его глаз, когда он пьяно прослеживает мои черты. Я изучаю шрамы на его лице, жаждая расцеловать всю боль, которую он когда-либо чувствовал.

— Потому что ты не ушла, когда я оттолкнул тебя, — говорит он с кривой усмешкой. Я смеюсь и качаю головой, пытаясь скатиться с него, но он следует за движением, и наши позиции меняются. Его руки опираются по обе стороны от моей головы. — Потому что ты не позволила такому ворчливому, сломленному существу, как я, помешать тебе увидеть настоящего меня. — Его слова уязвимы, и его глаза отражают то же самое.

Я смотрю в его глаза и медленно поднимаю руки к его лицу, с любовью сжимая его щеки. Слёзы застилают мои глаза.

— Я впустила тебя, потому что ты ворвался с головой.

Широкая улыбка расползается по его губам, и он начинает так сильно смеяться, что это заставляет и меня разразиться смехом.

Мы держимся за руки, рядом, и делимся нашим тёплым смехом, пока не можем больше.

— Ложись спать, Сквирт. У нас будет насыщенная неделя. — Роман снова заключает меня в свои объятия.

Проходит целая вечность, прежде чем я закрываю глаза. Как я могу спать, если знаю, что через несколько дней мне придётся встретиться лицом к лицу с Каллумом и Грэмом?