Глава 14

Сегодня добираюсь до детдома на велосипеде. Не смог завести немецкое изобретение. Что там с ним случилось — мне не неизвестно. Вроде всё нормально: колёса на месте, бензина целый бак, цепь целая, сиденье чистое и даже педали крутятся. Да и вообще, по моему мнению — там нечему ломаться. Самая простейшая конструкция. Я даже попытался завести, эту хрень немецкую, с помощью спуска с горки — ничего не вышло. После получаса мучений, я отказался что-либо делать дальше. Ну — не заводится и всё тут! А мне на работу нужно! На автобусе ехать не вариант. Решил размяться и, в кои-то веки, проехаться на велосипеде. Ладно, сейчас приеду, выдам белорусским комсомольцам задание, на сегодняшний день, и поеду сдаваться в милицию. А что? Мотоцикл это их подарок — вот пусть и ремонтируют. Я в тонких материях не разбираюсь. А тут явно, что-то из разряда сверхъестественного и этим должны заниматься понимающие люди.

Спустившись с горки возле деревни Азарово, я понял что окончательно, успокоился. Да, я был зол! Очень сильно. И в этом виноват один неугомонный гражданин. Который пытается воздействовать на меня с помощью своих дурацких намёков. Утром, дома, за завтраком, я не показывал, что очень сердит. Так что ни Рита, ни Конкордия Прохоровна ничего не заметили. Но — уезжал я готовый порвать любого встречного. Конечно же мотоцикл добавил острых ощущений, но — я как-то смог справиться. А велосипед помог окончательно успокоиться. Ну, а деду, я, как-нибудь это припомню и напомню. Совсем берега попутал — хрен старый, со своими намёками. В этот раз, сюрприз меня ждал под трупом волка…

Как и хотел, я, с утра, вооружился хорошими и мощными кузнечными клещами и лопатой. И вместо разминки, поскакал на берег реки, чтобы освободить труп волка. В мыслях я делал это быстро и, даже, как бы легко. Только действительность оказалась не такой фееричной. Фиг его знает, как этот волк умудрился обмотаться колючей проволокой. Но — одно можно сказать, что это было что-то невообразимое. Так всё было перекручено со шкурой, что и до самой проволоки добраться было очень тяжело. Сразу же, в голове, возникла мысль, о том: чтобы всё это сжечь нафиг и не мучиться распутывая эту мешанину всего со всем. Честно, я уже начал обдумывать, какое именно горючее предпочтительнее использовать в этом случае. Но — посмотрев на часы, решил что лучше обойтись клещами и лопатой. Всё-таки горючее ещё нужно найти, а потом ждать пока всё сгорит… Нет, не мой вариант!

Отбросив все сомнения, я начал щёлкать клещами все участки проволоки — до каких смог добраться. И это, неожиданно, дало результат. Сначала крупные ветки, а потом и доски с гвоздями просто отвалились в сторону. У меня появилась возможность освободить тело волка, при этом не трогая основную часть деревянного хлама. Что я и сделал. Ясен пень, что руками я не лез. Не хватает ещё занести какую-нибудь инфекцию. Нашёл подходящую палку и ей помогал себе… Наконец, мне удалось выколупнуть тушку волка и сбросить её на землю. Я тут же начал прикидывать, где её закопать. Чтобы не очень далеко и, с другой стороны, чтобы грунт был помягче — а по возможности чтобы вообще был песок. Такое место обнаружилось почти сразу. Шагов десять-пятнадцать идти. Ну и нормально. Сейчас закопаю волка и пойду домой. Мне ещё на работу ехать.

Все санитарные мероприятия проделал быстро. Чего там сложного то? Откопал, закопал и лопатой прихлопнул сверху — всё! Можно и уходить. По пути пришлось опять подойти к куче мусора. Клещи — вещь в хозяйстве нужная, поэтому оставлять их на берегу реки, как-то недальновидно. Унесут моментально. Люди — они такие. Не жадные — нет. Они просто предусмотрительные. Ни один человек, если только он не правоверный пионер, не пройдёт мимо бесхозной вещи. Обязательно возьмёт с собой, даже если ему эта вещь не нужна. Потому что — это сейчас не нужно, а потом может быть пригодится!

Клещи лежали там, где я их и оставил. Наклонился чтобы их поднять… И, в этот момент, как будто чёрт меня дёрнул, посмотреть, на то место, где находился запутанный в колючую проволоку волк. Блин! Вот и не верь, после этого, во всякую мистическую фигню. Там среди перекрученной проволоки находился — танковый ключ!

Ругался я долго. Очень. Почти всю дорогу от берега реки и до самого порога дома. Дальше, я взял себя в руки. Потому что незачем беременной жене расстраиваться, только из-за того, что муж расстроен. Но — осадочек, как говорится, остался. Пока возился в сенях, пытаясь запихнуть лопату так, чтобы она не слишком бросалась в глаза — пару раз чуть не выругался матом. Всё потому, что постоянно вспоминал — как я, в ярости от шутки моего деда, выкинул танковый ключ в речку. Эх! Вот ведь… нехороший человек — подсунул мне вместо немецкого, наш советский танковый ключ. А они… ну, совершенно, не являются взаимозаменяемыми. Конструкция разная, от слова «совсем»(смотреть приложение). Успокоился только сейчас, когда до детского дома осталось пару километров. Надо будет взять на заметку, что монотонное вращение педалей велосипеда, благотворно влияет на психику некоторых индивидуумов. Может пригодиться в последствии. А ведь можно и патент на изобретение получить. Сколько у нас в СССР всяких неуравновешенных товарищей пытаются вылечиться от нервных болезней? Я думаю что много! Нужно это дело обдумать хорошенько.

Не успел заехать на территорию, а меня уже встречает Нина Аркадьевна. Она, видимо, специально прогуливалась по аллее — потому что я, в любом случае не проехал бы мимо. Пришлось остановиться и послушать последние новости. А их накопилось много. Ребята со старшей группы, чуть ли не в ультимативной форме, просятся на стройку. В противном случае обещают саботировать всяческую помощь белорусской делегации. Пионеры от них не отстают и тоже рвутся помогать строить дом. Хоть и не в такими жёсткими методами, но — бузить будут обязательно. Про октябрят и остальных малолеток, пока, можно не беспокоиться. Там своё соревнование и свои приоритеты. Про такую вещь как забастовка, они, если и догадываются, то применять её не будут. Да-с…

Сразу я отвечать ничего не стал. Пешочком дошли до корпуса, а, за это время, какие-то варианты действий я наметил. И вообще: я председатель и прораб одновременно, а следовательно мне решать кому и когда работать, на том или ином участке. Осталось только популярно объяснить это некоторым товарищам. А для этого я, как мне кажется, придумал интересный ход. Ну, а что? Почему бы и нет. Несколько раз прокрутил эту идею в голове и решил всё-таки попробовать.

— Нина Аркадьевна! — без тени сомнения, я обратился к заместителю по воспитательной части, — соберите всех недовольных в актовом зале. Если кто-то захочет поприсутствовать просто так, в качестве зрителей, то тоже пусть приходят. Я думаю, что так даже лучше будет.

— Что вы задумали, товарищ Тихий? — поинтересовалась Нина Аркадьевна, — надеюсь, что это не повредит воспитательному процессу?

— Уверяю, — твёрдо ответил я, — скорее наоборот, поможет. А, впрочем, всяко может быть, но хуже точно не будет.

Пока зам. по воспитательной части собирала ребят, я посетил «цех» по изготовлению кирпича. Что можно сказать? Дело идёт. Материалов достаточно. Готовый кирпич складируется под навесом. Его пока немного, но — каждый день количество будет увеличиваться. На стройплощадку пока вывозить не будем. Местное население не внушает доверия. А тут, хоть и под навесом, вся продукция находится под постоянным наблюдением товарища Пинкина. Он, конечно, любитель выпить и больше электрик чем сторож, но — вроде, пока ничего не пропало. Как только закончу фундамент под наружные стены, нужно позаботиться о доставке. Пока можно об этом не думать.

Не, я понимаю, что сегодня воскресенье и такое количество желающих поработать это в порядке вещей, для этого времени. Но — не ожидал такого от детдомовцев. Что — у них других дел нету, что ли? Погода отличная! Отдыхай сколько хочешь. Нет, им работать приспичило. Ладно, сейчас проведу мини комсомольское собрание и, со спокойной совестью, поеду в линейный отдел милиции. Мне мотоцикл чинить нужно, а, с помощью на стройке, буду разбираться в понедельник.

Ага, как же! Ничего не вышло. В самый неподходящий момент припёрлись белорусы. И очень яро вступили в обсуждение. Многое я про себя узнал. По началу даже растерялся, на некоторое время. Минуту сидел, тупил и не знал что делать. Потом успокоился. Подумал, послушал, прикинул как быть и вышел на импровизированную сцену. Сейчас я вам устрою — мать вашу анархию и свободу волеизъявления! Развели тут либеральные ценности и демократические послабления! Прокашлялся и выдал:

— У нас тут есть секретарь или что? — начал свою речь я, — наведите порядок, в конце концов! Это у нас что? Детишек обидели, соску отобрали и они орут пока назад в рот не сунули? Вы комсомольцы или где? Октябрята сидят и смотрят на вас! Чему они научатся видя такое безобразие⁈ Вы просите допустить вас на стройплощадку. И как мне это сделать, когда я вижу вот такой бардак! И это в помещении детского дома, а что тогда будет твориться на строящемся объекте? Строительство это дисциплина, порядок и… никаких споров. Что это за стройка будет, если все начнут спорить с начальником? Сказали тебе камни таскать, значит таскаешь камни! Сказали тебе кирпичи ложить, значит ложишь кирпич! Чего тут непонятного? Я же обещал, что вы будете помогать! Значит будете! Но — только тогда, когда я скажу! Нам немного осталось и вылезем из траншеи. Вот и придёт ваше время. Да и мне будет спокойнее. А пока делаем кирпич и изучаем виды кирпичной кладки. И прекращаем спорить…

Ну и далее в том же духе. Когда у меня основные претензии к детдомовцам закончились, я перешёл к нашим белорусским друзьям. Этим тоже досталось:

— Вы приехали сюда учиться или танцы с бубнами танцевать? Я легко могу вам представить сцену в парке культуры и отдыха. Выступите перед калужанами и изобразите эти экзотические танцы. Я вас обещал научить делать кирпич? Обещал! Так фигли вы выёживаетесь? График учебного процесса у меня на столе. Любой может зайти и посмотреть.

Я посмотрел на притихшую толпу. Все ждали продолжения. Ладно, я могу не только ремнём по задней части. Могу и батон с вареньем показать.

— Поймите! Меня никто не предупредил что приедет такая толпа. Я и так иду вам навстречу, распределяя по рабочим группам. А это значит что ребята не выполнят положенную норму, отвлекаясь на вас. Смотрите, помогайте, участвуйте и запоминайте последовательность операций. Когда все попробуют и вникнут в особенности, тогда и поговорим о самой технологии процесса. Будет курс лекций, где я расскажу про саму технологию полусухого прессования. Всё у вас будет! Куда вы спешите?

Народ молчал. Я тоже не стал больше выступать и уступил место директору детского дома. Валентина Степановна бойко начала перечислять достижения младшей группы по выделке кирпича. Советовала всем обратить внимание на стиль их работы. И не только стиль, а ещё и качество. Пожурила выпускников, которые почти не принимают участие в изготовлении нужной продукции. Как только прозвучало это обвинение, тут же, на импровизированную сцену, выскочил секретарь комсомольской организации детдома. Миша Найдёнов принял всю вину за сегодняшний беспорядок на себя. Попросил извинения за то, что сразу не разобрался в ситуации и обещал всё исправить. Вообще-то, он нормальный пацан, но — видимо у него, что-то произошло, раз он так стал беспокоиться за свою карьеру. Иного, другого объяснения его поведению, у меня нету. Поэтому не знаю, как сказать правильно. А матом вроде как неприлично. С какого это фига секретарь просит прощения? Мне это непонятно и, в каком-то смысле, неприятно. Чтобы разрядить обстановку, мне пришлось ещё раз выступить.

Что может быть приятнее, для ребят детдомовцев, как не рассказ о простой жизни. Белорусские комсомольцы тоже, с огромным удовольствием, послушали мой рассказ, о всяких перипетиях в момент изобретения метода полусухого прессования. Эта история переплеталась с обычной жизнью, в которой было место всему. Тут, кстати, я упомянул — что со своей женой я познакомился, когда работал над созданием ручного пресса. Видя, что народ увлёкся моим рассказом, я стал добавлять в историю смешные сценки. Также не упустил момент и в который раз рассказал о фашистских плакатах. Особенно про тот, где нацисты запретили джаз. Все весело смеялись, когда я поведал про судьбу этих плакатов. Дело дошло до того, что послышались выкрики с места:

— Туда им и дорога! Надо было их на пол стелить, а не на стены вешать!

Кое-как угомонил крикунов. Чтобы настроить всех на боевой лад, выдал историю про испытания ручного пресса в МИСИ под руководством ректора Карпеченко Михаила Семёновича. Народ проникся важностью и ответственностью. Вскользь упомянул про неоценимую помощь секретаря ЦК ВЛКСМ Михайлова Николая Александровича. Ну и под завершение выпустил внутреннего Вилора. Тот мигом сориентировался и толкнул речь с множеством цитат и выражений Ленина, Сталина и Маркса с Энгельсом. Я их наизусть не помню, а вот он — тот ещё зубрила, как оказалось. По моему всем понравилось. Ничего необычного — время такое и без упоминания классиков коммунизма никуда не денешься.

Ну — и последней точкой, в нашем собрании, было моё обращение к младшей группе. Я напомнил ребятам, о возможности стать октябрятами раньше срока. И, на этой бодрой волне, попросил присмотреть за белорусскими комсомольцами. Так и сказал, при всех кто присутствовал на этом собрании:

— Вы, там, построже, с этими, неуёмными белорусами. А то влезут, куда-нибудь не туда, а нам потом с вами отвечать. Девочки, отдельная просьба для вас. Вон того, самого здорового, заберите себе. Он вам, точно, потери по времени компенсирует. Пусть штампует, а вы со смесью будете заниматься.

— Сделаем, Вилор! — закричал малявки.

Под общее ржание, я вышел из комнаты. Пора уезжать. Дел сегодня образовалось много и фиг его знает, с чего лучше начать.

Выбора большого я не вижу. Поэтому поехал на рынок. Мне, кровь из носа, нужно найти Степана Степановича, того водителя кобылы, что уже не раз выручал меня. Мотоцикл сам себя до паровозного депо не довезёт. А вот с его помощью, я думаю, что и напрягаться не придётся. А что? Загрузим мотоцикл на телегу и поедем. Кстати, можно и велосипед туда же положить. На телеге ехать всяко сподручнее.

Ребята детдомовцы, когда узнали, что мне нужно побыстрее добраться до Сенной площади, намекнули о существовании нормальной дороги. Выгода состояла в том, что я избегаю длинного и противного подъёма в горку. Пусть, при этом, путь немного увеличивается, зато напрягаться придётся поменьше. Поблагодарив пацанов, я ринулся исследовать новую дорогу.

Что сказать? Для велосипеда подойдёт. Но — если мне починят мотоцикл, то ездить, по этой тропинке, я не буду. Горки, хоть и небольшие, всё равно присутствуют. Поэтому лучше напрячь мотор у мотика и ехать по короткой дороге, чем трястись по ухабам и буеракам. В той жизни, я про этот путь не знал. Это не дорога, а скорее тропа и поэтому мне простительно не знать. В будущем тут будет расположена воинская часть. Довольно большая по территории. Поэтому не удивительно, что эта тропинка, в будущем, затеряется среди казарм и различных складов. А сейчас здесь просто лес — сосновый бор, если быть точнее. Который постепенно переходит в знакомую мне Комсомольскую рощу. А уж отсюда, для меня, доехать до Сенной площади, как два пальца это самое.

Степан Степанович, как и всегда в воскресенье, стоял недалеко от водонапорной башни. А что? Он сеном не торгует, а толкаться в торговых рядах ему незачем. Его тут все знают. И если кому-то нужен гужевой транспорт, то он всегда рядом. Мне вот нужен! Поэтому я сразу подъехал к нему. Объяснить мою проблему — дело двух минут. Степаныч не отказал и мы потихоньку покатили к моему дому. Ну и конечно же разговаривали всю дорогу. Лошадка тянула телегу, чуть быстрее нормального пешехода. Да и мы, что-то разговорились и уже никуда не спешили. Степанычу понравилась моя идея с УПК. Он, прям, загорелся идеей посетить наши — стройку и производство. А я что? Если человеку интересно, то кто я такой чтобы ему запрещать. Пусть приезжает — может найду для него какую-нибудь работу. А может и ещё чего.

Риты дома не было. По словам тёщи — она с подругой заполняет журнал испытаний. Ну и хорошо. Мне меньше объяснять, куда я собрался.

Из дома выехали быстро, хоть и, с небольшой задержкой. Конкордия Прохоровна очень гостеприимная. Не, я ничего не имею против. Но — мне без мотоцикла, как-то не комфортно — поэтому поспешить бы надо было. А она начала угощать Степаныча вчерашней щукой «по-купечески». Блюдо действительно замечательное и очень вкусное. Водитель лошадки кушал так, что за ушами трещало. Только мне, каждая минута простоя, как заноза в одном месте. Поторопить бы голодающего, да только совесть не позволяет. У них тут, походу, романтик образовывается. Зачем людям мешать? Так что задержались по уважительной причине.

Как хорошо, что Степаныч знает Калугу лучше меня. Так-то все улочки и переулки мне были знакомы, но — некоторые проезды между ними, я точно не знал. Теперь буду пользоваться. Это же какая экономия времени получается! Век живи — век учись!

Сначала я хотел ввалиться в кабинет Собкина вместе с мотоциклом. Потом передумал. Дежурный меня не поймёт. А если ещё и Федя, где-нибудь рядом будет, то дальнейшее вообще непредсказуемо. Поэтому, я просто поставил мотик возле входа, а сам пошёл сдаваться товарищу лейтенанту.

Сергей Петрович, невзирая на воскресенье, был на работе. Повезло. Теперь я точно знаю, что мотоцикл мне починят. И сроки выполнения будут минимальные. Это же Собкин! У него все бегают и прыгают быстрее, чем сами думали и, даже мечтали. Как же я оказался прав…

— А вот и наша пропажа! — вместо приветствия произнёс Собкин, — ты что творишь?

В полном недоумении я застыл на пороге кабинета. Что-то мне расхотелось заходить в комнату к этому, бывшему моему товарищу. С другой стороны, я, за собой, никаких нарушений не видел. Да и вообще, я самый положительный человек в городе Калуга. Особенно в последнее время. Так что дальше порога я не пошёл. Но — вопрос всё-таки задал:

— А чего это сразу пропажа? Я, ни от кого не скрываюсь! Работаю себе помаленьку. Детишек учу уму-разуму. Какие ко мне вопросы?

Я уставился на Собкина в ожидании ответа.

— Это всё хорошо, — с наездом проговорил хозяин кабинета, — что ты детишек учишь. Только, какого… ты, до сих пор, к Катерине в роддом не сходил? Она там тебе целую тетрадь написала, по работе с детдомовцами. График нарисовала и даже табель посещений в соответствии с нынешним календарём начертила. Ждёт тебя, ждёт, а наш «учитель», где-то пропал!

— А чего сразу я виноват? — не согласился я, — вообще-то, когда я прихожу с работы, то время уже позднее. Какой на фиг роддом? Кто меня туда пустит? В конце концов, могли бы сами забрать и мне передать! Да, блин! Чего, она позвонить, что ли не может? Я бы в обед доехал как-нибудь.

Во! Удобный момент нарисовался. И я его не упустил:

— Кстати, Сергей Петрович, у меня ваш подарочный мотоцикл сломался. Так что доехать до роддома я пока не могу. А пешком ходить, после работы, тяжело. Как бы этот подарочек в надёжные руки отдать? Что бы посмотрели получше, что там сломалось?

— Так ведь, там ломаться нечему, — удивился Собкин, — две педали и фонарь с сиденьем.

— Вот и у меня ни одного предположения нету… — задумчиво произнёс я, — может с двигателем что-то случилось?

— Да какой там двигатель⁈ — возмутился Сергей Петрович, — так, моторчик маленький. Если молотком по нему не стучать, то хрен он сломается. А ты точно всё проверил?

— Блин! — теперь возмутился я, — конечно всё! Да я, даже, выхлопную трубу протёр от пыли, вся блестит, как новая. Только толку никакого.

— Ладно, — сказал Петрович и потянулся к телефону, — сейчас мужикам из депо позвоню. Эти точно разберутся.

Собкин умел организовывать правильный настрой на работу. Буквально через пятнадцать минут, мой мотоцикл исследовала группа рабочих с нашего депо. Чего уж они там нашли, я не знаю. Но, на неопределённый срок, я лишился средства передвижения. Мотоцикл забрали и сказали приходить не раньше завтрашнего дня.

Как хорошо, что я догадался взять с собой велосипед. Так-то Степаныч мог меня подбросить домой на телеге, но — мне нужно было заехать ещё в одно место. И лучше, мне это сделать одному. Если ему хочется, то пусть сам съездит к Конкордии Прохоровне. Зачем я там нужен? Денег, я ему дал нормально. Хоть он и отказывался поначалу. Говорил, что обед был замечательный, как раз вместо оплаты. Только я настоял, мотивируя тем, что лошадь тоже нужно кормить. А овёс нынче дорог! Еле уговорил. А он, в ответ, взял с меня слово, что если чего, то я обращусь к нему. И уточнил:

— По любому поводу, Вилор. По любому, понял?

Конечно же я согласился. Иметь, человека с лошадкой и телегой, в должниках — это прекрасный задел на будущее. До Сенной площади доехали вдвоём. А там я сел на велосипед и отправился на центральный рынок. Нужно выполнять обещание, а то опять, намёками будут доставать. А я хочу спокойно спать и работать. Мне ещё думать, как на этот бронепоезд незаметно пройти. Блин, лишняя головная боль. Неправильное сегодня воскресенье.