— Что вы хотите этим сказать?

— Я пытаюсь понять, что стало с вашим чутьём. С вашей способностью проникать в голову преступника. Когда вы пришли в КК11, ваша репутация уже опережала вас. Тот случай сразу после выпуска. Тогда вы ещё были патрульным и дали решающую зацепку, благодаря которой убийцу удалось взять. Потому что доверились инстинкту.

— Но чтобы довериться инстинкту, нужна хотя бы какая-то точка опоры, — возразил Макс, хотя прекрасно понимал, куда клонит Горгес.

— А может, инстинкт как раз и заключается в том, чтобы видеть опору там, где остальные не замечают ничего? Незначительные, на первый взгляд, детали — как тогда. В этом ваша сила. Или мне следует сказать: была? Вас до сих пор не отпускает история полугодовой давности?

— Нет. Не отпускает.

— Я могу подтвердить, что Макс… — начал Бёмер, но Горгес коротким жестом оборвал его.

— Вам не нужно защищать напарника, Бёмер. Я на него не нападаю.

Он снова повернулся к Максу.

— Просто подумайте об этом. А теперь возвращайтесь к работе и найдите наконец этого психа.

Едва они вышли из кабинета и дверь за их спиной закрылась, Бёмер сразу спросил:

— Что это был за случай, о котором говорил Горгес?

— Да просто мне тогда повезло, — коротко ответил Макс.

Но мыслями он всё ещё оставался в кабинете начальника. Слова Горгеса не отпускали. А вдруг он прав? Вдруг моё чутьё и впрямь уже не то? И если так — вернётся ли оно вообще?

— Макс!

Бёмер ухватил его за плечо, заставляя остановиться.

— Да что такое?

Макс резко высвободился.

— Я спросил, что значит это твоё «повезло». И ещё — что это было за дело.

По лицу напарника Макс понял: тот не отстанет. Впрочем, возможно, и правда пришло время снова перебрать в памяти ту историю.

— Расскажу в кабинете.

— Ну вот, уже лучше, — проворчал Бёмер и зашагал следом.

Едва они устроились за своими столами, Бёмер откинулся на спинку кресла и сцепил руки на затылке.

— Ну, давай. Я слушаю.

— На самом деле рассказывать тут не так уж много. Сразу после выпуска меня на полгода отправили в Кёльн. У них тогда остро не хватало людей, и у нас искали добровольцев, готовых на несколько месяцев поработать у них. Я решил, что будет полезно посмотреть, как всё устроено в другом месте.

Он ненадолго умолк, потом продолжил:

— Вскоре после моего приезда убили проститутку. Может, помнишь тот случай?

Бёмер опустил руки.

— То самое убийство, которое совершил полицейский?

— Да. К сожалению. Александр Нойман. Он был из Нойса и, как и я, на полгода оказался прикомандирован к Кёльну. Нас обоих включили в следственную группу, которая вела это дело.

— И именно ты дал зацепку, которая привела к его аресту? Что это было?

— Оригами.

— Оригами? Да при чём тут, чёрт возьми… Макс, не тяни. Не вытаскивать же из тебя каждое слово.

— Женщина принимала клиентов у себя дома. Сам понимаешь, сколько там нашли отпечатков и ДНК. Выделить убийцу по этим следам было невозможно. В тайнике у неё в ванной обнаружили несколько сотен евро наличными. Две купюры были почти новыми и покрыты странными заломами — крест-накрест, во все стороны. Следователи из уголовной полиции не придали этому значения. Я тоже. До одного вечера.

Макс на миг умолк, будто заново увидел всё перед собой.

— После работы мы пошли в бар с несколькими временно прикомандированными коллегами. Алекс тоже был с нами. Вечер вышел долгим, шумным, даже весёлым. Под конец принесли счёт. Мы скинулись, каждый положил на стол по нескольку купюр. И среди них оказался почти новый десятиевровый билет. Алекс сразу заменил его другой, более старой купюрой. Я это заметил и спросил, что он делает.

Некоторое время Макс смотрел на тёмный монитор. Экран был выключен, но прошлое вдруг встало перед ним с такой ясностью, словно всё это случилось совсем недавно.

— Алекс усмехнулся, снова взял ту купюру и начал складывать её — вдоль, поперёк, по диагонали. Через две-три минуты из десятки получилась маленькая бумажная лошадка. Оригами было его хобби. Он сказал, что лучше всего складывать из новых купюр — они ещё не такие мягкие. Я спросил, что он собирается с ней делать. А он развернул купюру, ухмыльнулся и сказал: «Пустить в ход».

— Кажется, я понял, — тихо сказал Бёмер.

— Да. У меня в ту секунду мелькнула та же мысль. Когда он развернул купюру, она выглядела точь-в-точь как те, что нашли у жертвы. Видимо, она взяла у него деньги и спрятала в ванной — ещё до того, как он её убил. Я сразу позвонил ведущему следователю и всё рассказал. Ещё той же ночью он добился ордера на обыск. Часа в три мы приехали к Алексу домой.

— А дальше коллеги уже смогли привязать к делу его отпечатки и, наверное, ДНК, — сказал Бёмер. — И всё, дело закрыто. Неплохо. Но вот что странно: я, как и все, слышал, что этого типа взяли. А о том, что ты сыграл в этом ключевую роль, не знал. Почему твоё имя не гремело на всю прессу? Молодой новичок выводит на убийцу, да ещё и на коллегу. Для газетчиков это же подарок.

— Я сам попросил начальство не поднимать шума.

Бёмер усмехнулся.

— Не думал, что ты такой скромный.

— Дело было не в скромности, — тихо сказал Макс. — Всё пошло не совсем гладко. Алекс сразу понял, зачем мы пришли. Метнулся обратно в квартиру, схватил табельное оружие и хотел застрелиться.

— Что? Этого я тоже не знал.

— Но ты ведь понимаешь, что значит оказаться в тюрьме, будучи полицейским? Думаю, в тюремной иерархии копы стоят ещё ниже, чем растлители детей. Алекс это тоже понимал.

— И кто его остановил?.. Это был ты, да?

— Да. Я бросился за ним и вырвал пистолет, прежде чем он успел нажать на спуск.

Бёмер медленно кивнул, не скрывая уважения.

— Горгес был прав. Для новичка — серьёзный поступок. Но всё-таки почему ты хотел, чтобы об этом никто не узнал?

Макс глубоко вздохнул.

— Он сорвался. Окончательно. Потому что понимал, что его ждёт в тюрьме. Поклялся, что отомстит мне за то, что я с ним сделал. Сказал, что ударит туда, где больнее всего, и причинит мне такую боль, что я сам захочу умереть.

Он отвёл взгляд.

— Я просто не хотел, чтобы об этом знали все. Особенно семья. Мать бы с ума сошла и звонила мне по десять раз на дню, лишь бы убедиться, что со мной всё в порядке.

— Ладно, это я понимаю. А потом ты что-нибудь о нём слышал?

— Нет, к счастью. Но то, что он обещал насчёт боли… полгода назад за него это сделал кто-то другой.

Повисла долгая пауза. Оба молчали, каждый думая о своём.

Макс и сам не знал, сколько времени просидел, глядя в одну точку, прежде чем снова посмотрел на Бёмера.

— Как думаешь, Горгес прав?

— В чём именно?

— В том, что я, возможно, потерял чутьё. После истории с Дженни.

Бёмер помедлил.

— Думаю, Горгес — хитрый лис. Голова у него работает отлично, и наблюдатель он первоклассный.

— То есть да.

— Дай договорить, Макс. Но есть одна вещь, которой Горгес не является: он не твой напарник. Он не проводит с тобой каждый день и не видит тебя так, как вижу я. Значит, и о твоём инстинкте он знает меньше, чем ему кажется.

Бёмер чуть подался вперёд.

— Да, после истории с Дженни ты изменился. Стал серьёзнее. Иногда тише, иногда — злее. Но то, что мы до сих пор не сдвинулись с места в этом проклятом деле, объясняется не тобой. Всё упирается в кажущуюся случайность, с которой выбирают жертв, и в осторожность убийцы. Твоё чутьё, дорогой мой Макс, никуда не делось. И я готов поспорить: скоро ему ещё представится случай себя показать.

Макс не был в этом так уж уверен, но слова напарника всё же немного его успокоили.

— Очень на это надеюсь.

— В конце концов, всё решает сочетание инстинкта и опыта. Если кто и сможет взять эту мразь, так это мы с тобой. В прошлый раз ведь тоже смогли.

И снова вернулось это чувство — словно нож медленно входит ему в грудь.

— Слишком поздно.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 30

Следующие пять дней складывались из множества крошечных шагов. Расследование двигалось вперёд, но ощутимых результатов по-прежнему не приносило.

Газеты ежедневно выносили это дело на первые полосы. Одни захлёбывались в догадках, другие ссылались на якобы инсайдерские сведения из полицейских кругов.

По Горгесу было видно, как сильно давит на него напряжение, идущее со всех сторон. От его обычной спокойной, взвешенной манеры почти ничего не осталось. Он выглядел измотанным, натянутым до предела и вспыхивал по малейшему поводу.

Макс и Бёмер по очереди следили за тем, чем Фиссман занимается за компьютером. Но тот, похоже, не имел иных намерений, кроме как часами смотреть ролики на YouTube и мультфильмы.

В пятницу, ближе к полудню, Макс поймал себя на мысли, что с последнего убийства прошла уже неделя. Фиссман тоже больше не давал о себе знать — ни мрачными пророчествами, ни требованиями свободы.

Неужели их визиты к владельцам конюшен и впрямь что-то дали?

Может быть, этот безумец уже пытался снова куда-нибудь влезть, но потерпел неудачу: дом оказался слишком хорошо защищён.

Макс понимал, что это всего лишь слабая надежда. Но другой у них сейчас не было.

— Кто-то замечтался?

Макс вздрогнул и поднял глаза на Верену Хильгер, остановившуюся у его стола.

— А где твой напарник?

— У него встреча с адвокатом. Вместе с пока ещё женой.

Максу показалось, что по её лицу на миг скользнула тень, но уже в следующую секунду она снова улыбнулась.

— Точно. Он вчера что-то об этом говорил.

Повинуясь внезапному порыву, Макс чуть повернулся к ней и понизил голос так, чтобы никто из коллег не услышал:

— Слушай… а что у вас, собственно, с Хорстом?

Улыбка Хильгер стала чуть шире.

— Что ты имеешь в виду под «у вас с Хорстом»? Что, по-твоему, между нами должно быть?

— Ну… если со стороны посмотреть…

— Мы просто хорошие коллеги. Или ты боишься, что я уведу у тебя напарника?

— Да брось. Ты же понимаешь, о чём я. Хорст уже какое-то время живёт отдельно, ты, насколько я знаю, тоже одна…

— И коллега Бишофф тут же сочиняет маленькую пикантную историю, — Хильгер тихо рассмеялась и покачала головой. — Теперь я, кажется, понимаю, о чём были твои грёзы, из которых я тебя так бесцеремонно выдернула.

— Ну так? Скажи уже.

— В твоём гороскопе на эту неделю написано, что тебе не стоит быть слишком любопытным. Потому что есть только два вида любопытства: одно — из корысти, когда мы хотим узнать то, что может нам пригодиться; другое — из желания выяснить то, чего не знают остальные.

Она подмигнула ему, отвернулась и оставила Макса в полном недоумении.

Словно по заказу, в этот момент в кабинет вошёл Бёмер и устало опустился на стул.

— Ну как прошло?

— Скажем так: я буду счастлив, когда весь этот цирк наконец закончится.

Макс вспомнил слова Хильгер о любопытстве и решил больше не расспрашивать.

Он снова перевёл взгляд на компьютер, но сосредоточиться толком не успел. Кауфман, который в этот момент наблюдал за действиями Фиссмана в сети, вдруг громко крикнул:

— Он ищет имя!

Макс и Бёмер одновременно вскочили и поспешили к столу Кауфмана. В окне, позволявшем видеть монитор в клинике, был открыт интернет-портал с путевыми заметками. В ту секунду Фиссман открыл отчёт о поездке в Ирландию, автором которого значился некий Бернд Юрген Хайманн.

— Это то имя, которое он искал? — спросил Макс, торопливо пробегая глазами текст, состоявший в основном из описаний пейзажей.

— Да. Ему выдало целый список результатов, и теперь он просматривает их один за другим.

Окно снова закрылось, и на экране появилась страница с результатами поиска. Макс торопливо вчитывался в заголовки, но уже через несколько секунд открылась следующая страница — сайт компании Siemens.

В PDF-документе пятнадцатилетней давности, содержавшем технический чертёж, снова встретилось это имя. Возможно, тот человек был инженером.

Макс записал имя на листке, который взял со стола Кауфмана.

— Что ж, посмотрим, с кем мы имеем дело.

Пока он возвращался на своё место, Бёмер повысил голос:

— Так, коллеги, у нас есть имя. Бернд Юрген Хайманн, с двумя «н». Я хочу знать о нём всё. Полную биографию — от рождения и до сегодняшнего дня. Найдите друзей, знакомых, расспросите их. Что он за человек? Пользуется ли симпатией? Есть ли странности? В общем, всё.

Он на мгновение умолк.

— Но к этим разговорам вы приступите не раньше чем через час. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из друзей успел ему позвонить и спросить, почему полиция им интересуется, прежде чем мы сами окажемся у него на пороге. До тех пор вам и без того хватит работы с его биографией.

Он повернулся к Хильгер.

— Верена, добудь адрес этого господина и сразу пришли мне на телефон. А потом постарайся выяснить, есть ли или была какая-нибудь связь между ним и Фиссманом. Это может оказаться нашей первой настоящей зацепкой. А мы с Максом пока навестим господина Хайманна.

Хайманн жил с женой в аккуратно отреставрированном фермерском доме на окраине небольшого поселения в Феннхаузене.

Когда следователи представились Гизеле Хайманн, она, явно растерявшись, впустила их в дом.

Её муж сидел в зимнем саду, пристроенном к гостиной, и листал журнал. Ему было хорошо за шестьдесят. Высокий, сухощавый, с широким венцом седых волос вокруг лысеющей макушки, он производил впечатление человека собранного и аккуратного.

— Бернд? — голос женщины заметно дрожал. — Эти господа из уголовной полиции. Они хотят с тобой поговорить.

— Добрый день, господин Хайманн, — Бёмер подошёл к мужчине и показал ему служебное удостоверение.

Хайманн взглянул на него живыми голубыми глазами.

— Бёмер. А это мой коллега Бишофф. Мы хотели бы с вами побеседовать.

Хайманн закрыл журнал, который читал, и отложил его в сторону. Одного взгляда на обложку Максу хватило, чтобы понять: это туристический журнал.