Доступ к ней у него сохранился с тех пор, как после обязательного управленческого образования он записался вольнослушателем на медицинский факультет Университета имени Генриха Гейне, избрав своей специализацией судебную психиатрию. Тогдашний заведующий кафедрой был настолько воодушевлен интересом Макса к анализу дел и составлению психологических портретов, что сохранил ему доступ и по окончании учёбы.

В верхнем ящике стола лежал токен SecurID.

С ним и логином Макс вошёл в систему.

На стартовой странице он набрал F60–F69 — раздел Международной классификации болезней, отведённый расстройствам личности и поведения. Добавил уточняющие фильтры: «пытки», «нож», «сердце». И запустил поиск.

Он отдавал себе отчёт, что отступает от версии Бёмера — убийства ради сокрытия другого преступления или выбивания сведений.

Бёмер был прав: очевидное чаще всего оказывается истинным. Но именно что чаще всего.

То, что мнимый информатор, выманивший Пассека в ту квартиру, давал ниточку к пропавшей Мириам Винкель, а почти в тот же час была убита одна из коллег Пассека, ещё не означало, что дела связаны между собой.

Результат появился секунд через десять: список ссылок на документы из базы.

Две тысячи четыреста пятьдесят шесть позиций. Расширенная форма позволяла сузить выдачу.

Макс добавил «резаные раны», «колотые раны» — и число сократилось до трёхсот сорока восьми. Первая ссылка вела к работе о садомазохизме. Чему он, признаться, не удивился.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 18

Она оказалась разочарованием.

Я ведь предчувствовал: с ней никогда не будет так, как с тобой. Так невыразимо прекрасно. И всё-таки она меня подвела.

Хотя, если вдуматься, удивляться нечему. Сколько времени нам с тобой понадобилось, чтобы научиться переживать тот единственный миг во всей его полноте. Было много разочарований. Были и короткие вспышки надежды. И снова, и снова — сокрушающее понимание, что я делаю что-то не так. А ты была так терпелива. Мне кажется, ты с самого начала знала: для нас возможен лишь один путь. Лишь одно избавление. И ты помогла мне его отыскать. Ты вела меня — крохотными, почти неуловимыми намёками, словами, оброненными будто невзначай, — пока я наконец не понял.

Безумием было надеяться, что с чужой женщиной я сумею испытать хоть что-то похожее на тот невероятный миг. На бегу, за одну-единственную ночь. Нет. Так это не могло сработать.

Мне смешно представлять, как они все мечутся и лихорадочно ищут то, чего им не найти. Потому что им не понять. А я сберегу свою сладкую тайну. Нашу тайну. Я ведь знаю: ты её тоже не выдашь.

И всё же я твёрдо верю, что не обречён навсегда лишиться этого ощущения безграничного восторга. Теперь мне ясно: достичь его я могу лишь в единении с тобой. И это совершенно логично — ведь ты любовь всей моей жизни.

Ты ведь знаешь, о ком я думаю? Конечно, знаешь. Одно меня тревожит: как бы она не разочаровала меня.

Но так, как та чужая, — нет, она не сможет. Потому что между нами есть мост. К тебе.

И я знаю, где её искать. Я жду этой встречи с нетерпением.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Суббота

Субботнее утреннее совещание, на котором официально создали Особую оперативную группу «Рейнуфер», завершилось речью прокурора Герит Мёллеманн. Она не упустила случая напомнить собравшимся, под каким чудовищным давлением ей приходится работать: с одной стороны наседает общественность, с другой — министерство внутренних дел.

А потому, подчеркнула она, ей сейчас как никогда нужна слаженная работа всех сотрудников ООГ, от которых она, впрочем, ждёт безоговорочной самоотдачи и скорых результатов.

— Платка у тебя, случаем, нет? — шепнул Бёмер. — Того гляди расплачусь. Бедная женщина.

Оба сидели в первом ряду, и Макс всерьёз забеспокоился, как бы Мёллеманн не расслышала напарника. Но та была настолько упоена собственным голосом, что, пожалуй, не заметила бы, даже рухни Бёмер со стула в эпилептическом припадке.

Когда начальник управления Горгес закрыл совещание, члены новоиспечённой группы перебрались в оперативный штаб — просторный кабинет, оснащённый всем необходимым.

Бёмер с Максом заняли два стола, сдвинутых торцами посреди комнаты. Остальные рабочие места выстроились вокруг широким прямоугольником.

В штабе стоял гвалт, как на голубятне. Расставляли флипчарты, к стене крепили большую карту Дюссельдорфа — на ней красной отметкой светилось место, где нашли тело. Несколько коллег из IT-отдела перетаскивали компьютеры из соседних кабинетов и подключали их здесь.

Макс разбирал на своём временном столе стопку отчётов, когда в дверях возникла голова Бёмера.

— Внизу Пассек. Хочет поговорить. Сходишь за ним? Приведи в B4.13.

Тот самый переоборудованный кабинет, где они уже однажды беседовали с журналистом.

Макс пренебрёг лифтом и спустился по лестнице. По дороге гадал, что могло понадобиться Пассеку субботним утром. Передумал? Или всё же есть нечто, о чём он до сих пор умалчивал?

Внизу Пассек встретил его улыбкой. На человека, явившегося с покаянным признанием, он походил меньше всего.

Через пару минут они вошли в кабинет, где за столом уже сидел Бёмер. Перед ним дымилась чашка свежесваренного кофе.

— Кофе будете? — спросил Макс, метнув в напарника укоризненный взгляд.

Пассек покачал головой.

— Благодарю, с утра и так перебрал.

— Итак, господин Пассек. — Бёмер провёл ладонью по бороде и сложил руки перед собой. — Что привело вас к нам?

— Одна мысль. Собственно, вполне очевидная.

Пассек выглядел бодрым и собранным — ни следа от того состояния, в котором он пребывал все последние дни.

— Как вам известно, я журналист-расследователь. Иными словами, копать — моё ремесло. В том числе, а вернее, как раз — по темам, о которых принято помалкивать. И вот теперь меня самым мерзким образом втянули в эту историю. Согласитесь, предложить вам помощь — шаг вполне логичный.

Он выжидательно перевёл взгляд с Бёмера на Макса и обратно.

— Вашу помощь? — Бёмер коротко, лающе рассмеялся. — И как вы это себе представляете? Желаете жетон помощника шерифа? Побегаете по городу, устроите пару допросов?

— У меня множество информаторов. Этим не стоит пренебрегать. К тому же я, в отличие от вас, не скован служебными инструкциями.

— Вы скованы законом. Ровно как и мы.

— Разумеется. И всё же мои возможности несопоставимы с вашими.

После короткой паузы он добавил, заметно понизив голос:

— К тому же есть кое-что, о чём я вам ещё не говорил. И хочу это исправить — чтобы вы видели: я настроен серьёзно.

— И с какой стати нам вам верить? — вмешался Макс. — Насколько я помню, парой сказок вы нас уже потчевали.

С лица Пассека сошло обнадёженное выражение, и он словно осел на стуле.

— Да хотя бы потому, что в том, что я собираюсь рассказать, сам я выгляжу далеко не лучшим образом.

— Вот и прекрасно. — Макс подхватил, пока тот не передумал. — Выкладывайте.

— Ладно. Но я рассчитываю, что ни единое слово не просочится наружу. Если узнает жена…

Он не стал договаривать, как отреагирует Беата фон Браунсхаузен, но у Макса уже сложилось вполне отчётливое представление о том, что сейчас прозвучит. А если догадка верна, реакцию супруги нетрудно вообразить.

— Петра… убитая… У меня с ней было.

Прозвучало глухо, покаянно — и попало ровно туда, куда Макс и предполагал.

Бёмер подался вперёд.

— Когда?

Пассек задумался.

— Точно не скажу. Примерно год назад.

— Разовая история?

Пассек поёжился.

— Вроде того. Не совсем. То есть… был ещё один раз, месяца три назад. Но на этом всё.

— Значит, дважды переспали — и всё. Ни о какой связи речи не идёт?

Журналист округлил глаза, будто сама эта мысль казалась ему нелепой.

— Нет-нет, всего две ночи. Что-то серьёзное у меня было только с Мириам. Там замешана любовь. А в остальном…

— И что же, госпожа Цедерман — единственная коллега, с которой у вас… кое-что было?

В голосе Бёмера сквозило всё, что он думал об этих откровениях. Пассек виновато опустил глаза.

— Ну… нет. Бывало то одно, то другое. То тут, то там. Да вы просто не знаете мою жену. Пожили бы с ней — поняли бы…

Бёмер поднял руку.

— Избавьте нас от подробностей вашей семейной жизни. Так сколько их было?

— Всего четыре. Но за довольно долгий срок.

Бёмер покачал головой.

— И каковы сейчас ваши отношения с этими дамами?

— Прекрасные, разумеется. А с чего иначе? Я никому не причинил зла. — По губам скользнула тень ухмылки. — Да и они своё удовольствие получили.

Пока Макс с лёгкой усмешкой прикидывал, кого тут впору — жалеть, а кому завидовать, его осенило. Он достал блокнот и выжидательно посмотрел на журналиста.

— Имена.

— Вы что же, собираетесь с ними беседовать? Для меня это было бы крайне нежелательно.

— Придётся. Мы не можем исключать, что им тоже грозит опасность.

Пассек был явно далёк от восторга и, похоже, уже сожалел о своих признаниях, но в конце концов кивнул и назвал имена. Пока Макс записывал последнее, он повернулся к Бёмеру:

— А как… её убили?

— Её пытали. А затем нанесли удар в сердце, — сказал Бёмер. — Возможно, убийце нужны были сведения. Вы точно уверены, что госпожа Цедерман не имела отношения к вашему расследованию налоговой аферы?

Пассеку потребовалось время, чтобы переварить услышанное.

— Уверен, — наконец хрипло ответил он. — Она пишет в совершенно другой отдел.

— А остальные дамы?

— Тоже нет. А что, по делу уже есть подозреваемый?

— А как насчёт Мириам Винкель? — продолжил Бёмер, пропустив вопрос мимо ушей. — Могло ли случиться так, что ещё тогда, в пору ваших отношений, вы уже работали над той самой историей, которой занимаетесь сейчас?

На лбу Пассека залегли морщины.

— Нет. Господи помилуй, тогда у меня были совсем другие темы. Налоговой историей я живу всего месяцев пять, не больше.

— Ваш шеф говорил — три.

— Да, официально. К моменту нашего разговора у меня за плечами уже были несколько недель поисков.

Макс вклинился:

— А к моменту исчезновения Мириам Винкель вы ещё были вместе?

— Что? Был ли я… нет. У нас всё закончилось ещё раньше.

— Кто поставил точку?

— Мы. Оба. Пришли к выводу, что у наших отношений нет будущего. Да и я больше не мог так. Постоянная ложь Беате…

— Должно быть, нелегко далось. Вы ведь сказали — была любовь.

— Да. Была.

Макс всё это время внимательно следил за Пассеком. С той минуты, как разговор свернул на актрису, журналист заметно тяготился им. Что-то здесь всё-таки не сходится, — был уверен Макс.

— Как бы то ни было, благодарим, что нашли время в выходной и приехали с предложением помощи.

Бёмер явно сворачивал разговор. Пассек понял намёк и поднялся.

— Что ж, тогда откланяюсь. Но у своих информаторов я всё же поспрашиваю. Кто знает…

Макс проводил его до лифта. Когда он вернулся, Бёмер сидел на том же месте и смотрел в окно.

— Ни на грош я этому типу не верю, — проговорил он, обернувшись. — Хочет обвести нас вокруг пальца своим великодушием — и отвести от себя подозрения.

— Не знаю… — Макс развернул стул, уселся на него верхом и облокотился на спинку. — Эти три редакционные дамы, с которыми у него было… С ними же стоит поговорить, как считаешь?

— Стоит.

Бёмер поднялся, направился к двери и у порога обернулся.

— Так чего ты ждёшь?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Стоило им переступить порог редакции, как гнетущая атмосфера навалилась едва ли не физически. Макс подивился тому, сколько сотрудников сидит на местах в субботу, но главный редактор Ланц пояснил: готовится воскресный номер, а для этого нужны редакторы местных новостей, политики и культуры.

До сих пор Макс и не подозревал, что у газеты есть воскресный выпуск. Он читал разве что крупные издания, да и те почти исключительно в сети, а там ни о каких недельных или воскресных номерах речи не шло.

— У вас уже есть какие-нибудь зацепки? По тому, кто совершил это чудовищное преступление? — спросил Ланц, когда они отказались присесть.

— Нет, к сожалению, пока нет. — Бёмер провёл ладонью по бороде.

— Я всё ещё не могу в это поверить.

Ланц выглядел измученным, словно почти не сомкнул глаз этой ночью. Гибель сотрудницы задела его, похоже, куда глубже, чем можно было предположить после их прежних встреч.

— Случившееся, видно, глубоко вас потрясло, — осторожно заметил Макс. — Вы были близко знакомы с Петрой Цедерман? Помимо работы?

Ланц какое-то время молча смотрел на него, затем поднялся и глубоко засунул руки в карманы.

— В известном смысле — да. Это ведь я уговорил её перебраться сюда из Мюнхена. В Дюссельдорфе она изучала историю искусств, у нас проходила стажировку. Собиралась вернуться в Мюнхен, но оказалась настолько талантливой, что я упросил её остаться. Вот так… — Он снова опустился в кресло и вздохнул. — Поймите меня правильно: мысль о том, что она была бы жива, отпусти я её тогда, не даёт мне покоя.

— Это понятно, и всё же прямой связи тут нет, — мягко возразил Макс. — Цепочку «если бы да кабы» можно тянуть сколь угодно далеко. Возможно, сама идея учиться здесь пришла ей от мюнхенской подруги. А возможно, всему виной чья-то вечеринка, где она эту подругу и встретила…

Ланц обречённо кивнул.

— Да, я понимаю, что вы правы. И всё же легче от этого не становится.

Бёмер наконец перешёл к делу:

— Мы хотели бы побеседовать с тремя вашими сотрудницами.

— Разумеется. О ком речь?

Бёмер выразительно взглянул на Макса, и тот уже доставал свои записи.