* * *

— СНЕЖАНА —

— Вода… — вздыхает ректор и отводит глаза от моих «девочек». — Я не предупредил вас. Не думал, что сразу будете делать водные процедуры.

Я натягиваю халат обратно на плечи, и мои руки замирают на полпути.

— Что вы имеете в виду? Вода грязная? И как это? Вы не думали, что я буду мыться? Вы что, были слепы и не видели, что я вся грязная?

Мужчина снова вздыхает и явно сдерживаясь, чтобы не наорать на меня, говорит:

— Нет, вода чистая. Но здесь в академии и общежитиях водонагревательная система. Ровно в полночь она переходит на режим нагрева, чтобы с утра и до самого вечера была горячая вода. Ночью горячей воды нет. Вы использовали остатки.

— Спасибо, что так вовремя предупредили, — ворчу я.

— Нет проблем, — пожимает он могучими плечами.

— И что дальше? — складываю руки на груди. — Мне ждать утра? Или вы предлагаете залезть в ледяную воду? Только не обещаю, что не заболею.

— Снежана Ми… — начинает он, но я перебиваю.

— Вы меня за секунду вылечили от начинающейся простуды, а это сто процентов тяжелее, чем нагреть воду. Ещё я видела, что вы монстр, в смысле дракон. У вас из ушей дым валил, из пасти огонь лился, будто вы магмы наглотались и…

Теперь он меня перебивает.

— Зачем вы бросили обувь в пасть зверю? — вспоминает ректор и впивается в меня недовольным взглядом. — Это могло плохо кончиться! Люди, вы всегда такие неразумные и беспомощные! Как паразиты!

Так, для меня ректор снова стал придурком.

Очень жаль, а то мне вдруг стало чудиться, что мы можем нормально общаться и нормально договориться.

Поджимаю губы, потом хмыкаю, пожимаю плечиком и спрашиваю:

— Кстати, вы уже избавились от туфельки? Она у вас переварилась и спокойно вышла? Или вам пришлось потужиться? Или магию применили? Мне очень интересно, знаете ли, как вы избавили свой желудок и кишечник от моей обуви.

Брови Россрэйда сильно насуплены, пока он слушает мои вопросы-рассуждения и смотрит на меня с явным выражением «Снежана, ты идиотка».

— Все драконы – дети магии, — ухмыляется он. — Пламя моего зверя может уничтожить не только дешёвую обувь, но и камни плавит.

Чёрт. Могла бы и догадаться. И, разумеется, он сообщает мне об этом после того, как я глупо сострила. Этому гаду удалось заставить меня почувствовать себя тупицей.

А я не люблю чувствовать себя тупицей. Впрочем, любая женщина этого не выносит. А любой достаточно умный мужчина знает об этом и никогда не выставит даму дурой.

Если, конечно, он не козлина.

— Спасибо, что просветили. В следующий раз брошу в пасть вашего милого зверя гранитный булыжник.

— Смотрите не надорвитесь, когда будете поднимать булыжник, — веселится он. — Я обязательно посмотрю, как вы будете это делать.

Вот и поговорили. Но ничего, киса, я придумаю, как тебе отомстить за все мои унижения.

Я стискиваю зубы, чтобы не огрызнуться, и отворачиваюсь от него, сосредоточившись на местном календаре, который прибит к стенке гвоздями по всем четырём углам. Календарь, кстати, скучный. И очень непонятный.

— Вот, держите. Натяните этот артефакт на кран, он сделает холодную воду достаточно горячей. Хватает на три-четыре раза, чтобы наполнить ванну целиком. Рекомендую пользоваться, когда действительно нет горячей воды, как сегодня.

Россрэйд протягивает раскрытую ладонь, на которой лежит… э-э-э…

— Это прикол такой? — спрашиваю с подозрением, глядя на латексный, пардон, презерватив. Между прочим, незапечатанный. Просто сплюснутый, как это бывает, когда достаёшь его из упаковки. — Натянуть на кран кондом? Знаете, не смешно.

— Я заметил ещё в том вашем магазине, что вы, Снежана Михайловна, весьма озабочены темой… мужских органов. У вас все предметы вызывают подобные ассоциации?

Мои щёки заливает румянец, но я всё равно закатываю глаза.

Кстати, он всё ещё держит ладонь передо мной.

Делаю брезгливым лицо и двумя пальчиками беру эту пакость.

— Если из крана пойдёт кипяток, я сварюсь и умру, то я вас убью, эрхалл Эрдалл.

— Для этого придётся сильно постараться, – отвечает ректор, его сильная рука вдруг опускается мне на плечо, мягко его сжимает. — Мне придётся взять вас на руки и донести до апартаментов. Пол холодный, вы можете простыть, а я не намерен вас постоянно лечить.

И сказано это было таким тоном, будто мне делают одолжение как минимум на императорском уровне.

— Да я уж сама… — начинаю вредничать.

— Не обсуждается, — заявляет этот гигант и впрямь берёт меня руки, да так легко, будто я пушинка. Хоть я и подтянутая и все дела, но зад у меня такой нормальный и вес не сорок килограмм, а все шестьдесят два с половиной. А этому йети похоже на самом деле легко.

Сжимаю в кулачке магический чехол и обхватываю руками могучую шею ректора.

Ладно, пусть несёт. Когда ещё меня сам дракон на руках будет носить?

В старости внукам буду рассказывать о своих похождениях.

— Кстати, мы так и не поговорили.

— Завтра, — говорит он недовольно.

— Мне нужна помощница. Та одежда в сундуках… я сама это не надену и…

— С утра придёт горничная. Это всё?

Его раздражение набирает обороты.

Похоже, я вконец достала мужика.

То-то, дядя, земных девочек похищать. Раньше надо было головой думать.

Россрэйд толкает дверь плечом, вносит меня через порог, прямо как муж жену свою, только до спальни не доходит, сразу опускает меня и уходит, бросив напоследок:

— До завтра отсюда никуда не выходите.

Потом подумав, добавляет:

— Я сам за вами приду.

— Ладно. Пока.

Машу ему кулачком, в котором у меня зажат чехольчик в виде силиконового носочка.

Мужчина смотрит на меня как на безнадёжно тупую и уходит.

* * *

Артефакт, сильно похожий на презерватив реально помогает и вода из крана бежит горячая.

Как раз той самой температуры, чтобы принять ванну и на время забыться, выбросить из головы насущные проблемы.

Отмокаю в воде несколько дольше, чем планировала, не спеша смываю с себя пену, потом лениво вытираюсь. Зеваю так, что можно челюсть вывихнуть.

Но прежде чем ложиться спать, просушиваю полотенцем волосы и только тогда отправляюсь в кровать.

Нет, сначала зарываюсь в сундук с одеждой и откапываю сорочку монашки.

Кривлюсь и отправляю её обратно в этот нафталиновый рай.

Срываю с кровати тяжёлое покрывало и возношу благодарность ректору, что хоть бельё чистое, пахнет приятно, а не затхлостью.

Хотя неплохо бы проверить ультрафиолетом на наличие всяких пятен. Но у меня здесь нет ультрафиолета – раз. И ужасно сильно хочется спать – два. Так что пофиг, даже если тут кого-то зарубили живьём.

Голышом ныряю в прохладу простыней, но быстро согреваюсь.

Одеяло потрясающее. В меру тяжёлое, тепло сохраняет. Подушки тоже просто прелесть. И само постельное бельё прекрасное – не колит, не раздражает.

Хоть посплю хорошо.

Но к моему дикому разочарованию ночь проходит в кошмарах.

Мне снится, будто я горю в огненном пламени, стоя в витрине бутика без одежды и убежать не могу!

А не могу, потому что у меня во сне попа размером с Титаник и она застряла в проёме витрины! И огонь лижет мои голы пятки, жрёт мою кожу, но не плавит. Но больно так, что я пытаюсь орать, но голос почему-то пропал.

Зато слёзы ручьём текут. А ещё пот… О! С меня столько пота выходит, сколько даже за самую жёсткую тренировку не выходило!

Я кручу голову, руками упираюсь то в стену, то в стекло витрины, пытаясь сдвинуть гигантский зад, но не выходит.

Зато я вижу, чем торгует бутик и я в ужасе замираю.

В бутике продаётся не одежда и даже не ювелирка.

В бутике продаётся… продаются… Короче продаются разные версии меня!

Снежана официантка с подносом в руках, только у этой версии от меня голова, а всё остальное – скелет!

Другая версия в клоунском наряде прыгает вокруг себя и улыбается безумно. На голове шапочка с колокольчиками.

Есть ещё версия Снежана в костюме кошечки.

Снежана с плёткой. Снежана брюнетка, рыжая, лысая, с клыками, с хвостом, копытами…

И все версии Снежаны не издают ни звука, лишь рот раскрывают то ли в смехе, то ли в крике… И каждая стоит в роскошном зале на круглом витринном подиуме.

И музыка звучит дебильная, звонкая такая, придурочно радостная.

А вдоль версий Снежаны ходит деловой Россрэйд в костюме от Армани, бородой своей трясёт и говорит что Снежанам трусы с пуш апом не нужны, ведь у меня все пуши и апы на месте.

Я ворочаюсь с боку на бок. То сбрасываю с себя одеяло, потому как мне жарко, то снова натягиваю, потому что замерзаю.

Не знаю, сколько длится этот кошмар. Выбралась ли я из той витрины и спасла всех тех Снежан или нет, тоже не знаю. Не помню.

Наступает утро и я просыпаюсь невыспавшаяся, злая и с дикой головной болью.

А ещё воняет, простите за мой французский, дерьмом.

Осматриваю себя и с облегчением вздыхаю. К счастью, дерьмецом тянет не от меня.

Но вонь жуткая.

И спать хочется.

А ещё мне нужна таблетка от головной боли и чашка кофе. И пошли все на фиг.